ытывающих терпение, выносливость и навыки вождения тех, кто осмелился сесть за руль.
В Чизвике Линли потерял из виду «Мини» Барбары. Но ей каким-то образом удалось добраться до подземной парковки Нового Скотленд-Ярда через несколько секунд после того, как Линли выбрался из своей «Хили Элиотт» и с удовлетворением отметил, что на машине нет ни единой царапины.
К лифту они пошли вместе; Хейверс нещадно дымила сигаретой, и его недовольный взгляд ее ничуть не смутил. Не было никакого смысла шутить насчет освежителя воздуха, и поэтому Томас лишь сдержанно поздоровался с Доротеей Гарриман и вместе с Хейверс присоединился к остальной команде.
Они сгрудились вокруг стола Уинстона Нкаты, передавая друг другу что-то похожее на фотографию. В атмосфере комнаты витало нечто. В других обстоятельствах это могло быть воодушевление, но в данный момент Линли не видел ничего такого, что могло бы вызвать воодушевление.
Первым их заметил Нката.
– Вы должны взглянуть на это, шеф. Я взял это у Монифы Банколе перед отъездом из Брикстона.
Линли и Хейверс подошли ближе.
– Что это? – Томас достал очки и посмотрел на фотографию, которую ему протягивал один из констеблей. На ней был запечатлен симпатичный черный подросток; часть лица его была скрыта в тени. Белая футболка с небольшим вырезом. Руки скрещены на груди, но свет падает так, чтобы подчеркивать рельефные мышцы. Линли сразу понял, кто автор фотографии, еще до того, как перевернул ее и увидел на обороте золотистую печать с именем Деборы.
– Кто это? – спросил он.
– Тани Банколе. Сын Монифы. Он в Челси вместе с Симисолой.
– Это снято не в Челси, – заметил Линли, вглядываясь в фотографию. Потом передал ее Хейверс и снял очки. – Здесь есть что-то важное? – Теперь он обращался к Нкате.
– Провалиться мне на этом месте, – пробормотала Барбара. – Чтоб я сдохла. – Она оторвала взгляд от фотографии. – Уинни, я бы расцеловала тебя прямо сейчас, но, боюсь, мы оба этого не переживем.
– Я ждал, что вы это скажете, – заметил Нката. – Ну, не точно. Но подумал, что вы захотите это увидеть.
Линли нахмурился. Он явно не заметил какую-то важную деталь на этом снимке.
Хейверс постучала по фотографии, но не по изображению мальчика, а по фону. Линли снова водрузил очки на нос. Он увидел, что Дебора настроила глубину резкости так, чтобы фон представлял собой череду пятен, больше похожих на кубистическую живопись, чем на реальные объекты. Мальчик, по всей видимости, стоял перед стеной, на которой висели различные предметы, но различить их было практически невозможно. Однако один предмет – он находился ближе к камере Деборы и стоял на столе прямо позади объекта Деборы – был более четким, хотя и не совсем. Насколько мог судить Линли, предмет был высоким. И угловатым. Вероятно, бронзовым. Но, самое главное, он был похож на «Стоящего воина».
Линли понял, почему все старались не проявлять эмоции. Всего существовало тринадцать копий «Стоящего воина» в разных коллекциях африканского искусства, выявленных Хейверс, но только одна из них пропала из коллекции Тео Бонтемпи. На фотографии могла быть пропавшая скульптура. Но даже если это «Стоящий воин», статуэтка вполне могла быть одной из тех, что продала галерея «Падма», и принадлежать человеку из списка, который Барбара Хейверс принесла из галереи в Пекхэме.
– Возможно, нам повезло, – сказала Хейверс. – Нужно узнать, где Дебора Сент-Джеймс сделала эту фотографию.
– И хорошо бы убедиться, что это действительно «Стоящий воин», – заметил Линли.
– Сэр, вы можете видеть…
– Да, мы можем видеть форму, и да, я согласен, что это очень похоже на «Стоящего воина». Но давайте начнем с владельца и не будем торопиться. Я позвоню Деборе. За работу.
Дебора разложила фотографии, подходящие, по ее мнению, для буклета, который Доминик Шоу планировала для Министерства образования. Помощник секретаря принесла макет проекта, и они вместе смотрели, какие фотографии лучше подходят для страниц с иллюстрациями.
Присутствовали также Нарисса Кэмерон и Завади. Нарисса показала помощнику секретаря предварительный монтаж двадцатиминутного документального фильма, который – после завершения работы – будут показывать школьницам. Работа над более длинным фильмом – настоящая документалистика, как сказала она Деборе – займет не меньше года. Хорошая новость состояла в том, что Завади согласилась взять на себя роль рассказчика и в том, и в другом.
Накануне вечером Нарисса рассказала Деборе, что Завади, репутация которой была разрушена «делом Акин», как она это называла, прекрасно понимала, что лишь высоко поднятая голова и непреклонность в борьбе против насилия над женщинами могут доказать общественности, что она не сломлена ошибкой, которую могла допустить в отношении семьи Акин. «Она поняла, что залечь на дно было бы неразумно, – сказала Нарисса Деборе. – Лично я намерена предложить ей воспользоваться услугами специалиста по связям с общественностью, чтобы улучшить свой имидж в глазах публики. Но время еще не пришло – я не хочу, чтобы она отказалась от участия в фильме.
– Я рада, что вы согласились выступить в роли рассказчика, – сказала Дебора Завади, когда та присоединилась к остальным. – Это удачный выбор.
– Вы так думаете? – в своей обычной манере ответила Завади. – Этой большой черной женщине действительно есть что сказать?
Дебора залилась румянцем.
– Я не хотела… Простите. Наверное, я непроизвольно… Я только имела в виду…
– Да. Точно. Она это делает, – со смехом сказала Завади Нариссе.
– Я… что?
– Извиняетесь. За всё. В этом нет нужды. Я и без этих любезностей вижу, что у вас по крайней мере благие намерения. – Она указала на фотографии. – Они прекрасно подходят для этой цели. Я не говорю, что не найдется черного фотографа, который мог бы сделать то же самое, но они хороши. Я это вижу.
Дебора знала, как скупа на похвалы эта женщина. И не могла ее в этом винить. Честно говоря, она бесцеремонно вторглась со своей камерой, треногой и благими намерениями в мир Завади, хотя могла бы настоять, чтобы эту работу поручили черному фотографу. Но она этого не сделала, потому что сразу поняла, что из этой работы может получиться еще один альбом фотографий, наподобие «Голосов Лондона». О цене она не думала.
Втроем они вышли из кабинета Доминик Шоу после того, как та выразила удовлетворение проделанной работой. В следующий раз они встретятся, когда и буклет, и фильм будут готовы к показу. А затем еще раз, когда проект представят учителям тех школ, которые получат буклеты и копии фильма.
Они вышли на улицу и собирались разойтись по своим делам, когда у Деборы зазвонил телефон. Взглянув на экран, она сказала двум женщинам, что должна ответить на звонок, и они попрощались. Дебора вернулась в Санкчуэри-билдингс.
– Томми?
– Ты где?
– Грейт-Смит-стрит, – ответила она.
– Ты не занята?
– Нет. Только что закончилась встреча в Министерстве образования. А в чем дело?
Дебора услышала, как он говорит кому-то: «Она на Грейт-Смит-стрит. Найдешь ее в Министерстве образования». Затем Линли снова обратился к ней:
– У нас есть твоя фотография – портрет Тани Банколе. Уинстон взял ее у матери парня сегодня утром.
– Все так, – подтвердила Дебора. – Я сняла портрет для его мамы.
– Где?
– В Дептфорде.
– Похоже, у кого-то дома.
– Да. Я уже фотографировала женщину, которая там живет. Ты видел тот портрет, Томми. Помнишь? У них с мужем большая коллекция африканского искусства.
– Ага. Перегруженный фон. Конечно.
– Своими похвалами ты вгоняешь меня в краску.
– Ой. Прости. Ты права. Мои извинения.
– В общем, я взяла Тани и Симисолу, чтобы те посмотрели коллекцию. И немного отвлеклись от Челси. Особенно Тани. К тому моменту я не услышала от него и десяти слов.
– Как ее зовут?
– Лейло. Ее мужа – Ясир. Фамилии не знаю.
«Лейло и Ясир. Фамилии она не знает. Проверь список», – сказал Линли кому-то, кто находился рядом с ним.
– Список? Томми, что происходит? – спросила Дебора.
– У них с мужем есть скульптура – ее видно на портрете Тани, – которую мы, возможно, ищем. Адрес знаешь?
– На память не помню. Нужно взглянуть на мой GPS. Их дом выходит на Парк Пепис. Больше ничего не могу сказать. Хочешь поближе взглянуть на скульптуру? Или чтобы я ее взяла?
– Этим займется Нката, – сказал Линли и снова что-то сказал стоящему рядом человеку. – Может, составишь ему компанию, Дебора? Женщина тебя знает.
– Конечно. Прямо сейчас?
– Он уже едет. Что тебе известно о супружеской паре, владельцах скульптуры? Барбара только что сказала мне, что их нет в списке людей, которые купили копии в галерее, если это действительно та скульптура, которую мы ищем. Как ты познакомилась с женщиной и ее мужем?
– Я делаю проект для Министерства образования.
– Значит, через «Дом орхидей»?
– Нет-нет. Это совсем другое. Но связано с «Домом орхидей». Я фотографировала в клинике на Собачьем острове, а там была Лейло с мужем. Она – жертва женского обрезания и решилась на восстановительную хирургию…
– Доктор Уэзеролл? – перебил ее Линли.
– Ты ее знаешь, Томми?
– Знаю. И Тео Бонтемпи знала.
Дебора выслушала подробности, а также о том, что знакомство двух женщин, Тео Бонтемпи и Филиппы Уэзеролл, может служить уликой. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы все это осознать.
– Думаешь, доктор Уэзеролл имеет какое-то отношение к смерти Тео Бонтемпи? Но зачем ей это нужно?
– В данный момент мы теряемся в догадках. Именно поэтому нам нужна скульптура. Если это «Стоящий воин» – так она называется – и если это десятый номер в серии, значит, ее взяли из квартиры Тео Бонтемпи и она должна отправиться к криминалистам.
Дебора пообещала, что скульптура непременно попадет туда, куда хочет Линли. Этим займется Уинстон Нката. Не успели они закончить разговор, как у тротуара остановилась красная «Фиеста» сержанта Нкаты.