Участок был большим: вход в него располагался на углу, а два крыла здания простирались в обоих направлениях. Они оставили машину на стоянке, представились дежурному, и к ним вышел констебль в полицейском мундире. Он отвел их в комнату для допросов, которую им выделили.
Доктор Уэзеролл ждала внутри, и вид у нее был недовольный.
– Это вы. Я должна была догадаться. Это действительно необходимо?
– Вы не приглашали адвоката? – спросил Линли.
Они с Хейверс сели напротив доктора Уэзеролл. Линли включил диктофон, назвал их имена, время и повторил вопрос насчет адвоката. Хейверс подвинула хирургу один из трех стаканчиков чая. Потом достала из сумки несколько блистеров молока и четыре пакетика сахара и выложила на стол.
– Вы в курсе, что у меня должна была начаться операция? – сказала доктор Уэзеролл. – И два совершенно бесчувственных констебля заявили, что ее придется отложить? Мне сообщили, что, независимо ни от чего, я должна быть доставлена сюда. И теперь я сижу здесь, в этой дурацкой комнате. – Она посмотрела на часы. – За это время я уже почти закончила бы операцию.
– Какого рода операция у вас была назначена? – спросил Линли.
– Как вас понимать? Вы точно знаете, чем я занимаюсь. А если по какой-то причине вы этого не понимаете, то без труда найдете все подробности в интернете.
– Да, мы в курсе. Но нас интересуют другие процедуры.
– Это женская клиника. Я занимаюсь проблемами женского здоровья. И не собираюсь сидеть тут и перечислять их вам. Вы уже спрашивали. Полагаю, у сержанта все записано.
– Совершенно верно, – согласился Линли. – Но нам хотелось бы расширить свои знания. Вы уверены, что вам не нужен адвокат? Если хотите, мы вызовем дежурного.
Она прищурилась. Томас старался говорить как можно доброжелательнее, но его настойчивое предложение адвоката содержало явный намек, и он видел, что ей это не нравится. Линли ждал. В конце концов она снова отказалась. Хейверс достала свой блокнот на пружинке и механический карандаш. Узнав карандаш Уинстона Нкаты, Линли вопросительно посмотрел на нее. Барбара ответила невинной улыбкой. Неисправима.
– Насколько я понимаю, одной из ваших пациенток была женщина по имени Лейло, – сказал он. – Вам знакомо это имя?
– Естественно. Не так давно ей была сделана успешная операция по реконструкции. Результаты хорошие. А что с ней?
– Мы узнали, что вы обычно делаете подарок каждой женщине, перенесшей операцию. Лейло тоже?
– Я дарю им сувенир, – ответил она. – Возможно, вам трудно в это поверить, но требуется большое мужество, чтобы решиться на операцию после того, что сделали с этими женщинами, детектив Линли… Простите, я не помню ваше звание.
– Можете называть меня просто детективом, – сказал Линли. – Какого рода сувениры?
– Что?
– Вы сказали, что дарите им сувениры, – сказала Хейверс. – Какие? Коробка шоколадных конфет? Канцелярские принадлежности? Лосьон? Духи? Шарф? Подарочный сертификат в «Макдоналдс»?
– Разные. – Врач потянулась за чаем. Добавила два блистера молока. Размешать молоко было нечем, и она сделала несколько круговых движений чашкой.
– Но это немного странно, правда? – заметила Хейверс. – Мне казалось, все должно быть наоборот. Они должны вас благодарить. Я имею в виду, что это вы им помогаете. Вы улучшаете их жизнь. Почему бы им не отблагодарить вас?
Доктор Уэзеролл дернула плечом.
– Наверное, вам это кажется странным. Но вы никогда не были на их месте. Их предали люди, которых они любили. Люди, которым они доверяли и которые должны были их защищать. Их предало все общество, и поэтому, когда они решили вручить свою судьбу мне – совершенно незнакомой и к тому же белой женщине, – это был акт доверия. Некоторые женщины впервые доверились кому-то после того, как их изуродовали. Поэтому мой подарок… это награда. Благодарность от меня за привилегию помочь им.
Линли был впечатлен. Доктор Уэзеролл говорила совершенно искренне – в этом не могло быть сомнений. Это ее страсть. Вероятно, она вкладывала в нее все свои профессиональные знания, всю душу. Все еще больше запутывалось. Он достал из конверта фотографию Тани Банколе, которую сняла Дебора Сент-Джеймс, положил на стол и подвинул к доктору Уэзеролл. Она посмотрела на фотографию, нахмурилась, потом перевела взгляд на Линли.
– Я должна знать этого молодого человека?
Он покачал головой.
– Если вы посмотрите ему за спину, то заметите скульптуру на столике рядом с диваном. – Линли ждал ее подтверждения. Потом продолжил: – Лейло утверждает, что это подарок от вас, благодарность за то, что она вам доверилась.
Доктор Уэзеролл ответила не сразу. Она снова посмотрела на фотографию и нерешительно произнесла:
– Возможно.
– Вы подарили ей скульптуру, так?
– Да. Но эта фотография…
– Изображение немного размытое, да? Думаю, нам поможет вот это. – Хейверс извлекла из своего блокнота сложенный лист бумаги. Края у него уже загнулись, но сержант развернула лист, тщательно разгладила и положила на стол рядом с портретом Тани Банколе. Это было изображение «Стоящего воина», которое Росс Карвер скачал из интернета. – Так лучше?
Линли наблюдал за доктором Уэзеролл. Она явно обдумывала ответ. Выбор у нее был непростой. Можно все отрицать, но ее слова легко проверить, а признание может стать источником множества проблем. И суть этих проблем ей неизвестна. Так что придется полагаться на интуицию.
Она сделал выбор.
– Да. – Указала на распечатку из интернета. – Очень похожа на статуэтку, которую я ей подарила.
– Благодарю вас, – сказал Линли и повернулся к Хейверс. – Будьте добры, сержант…
Хейверс произнесла стандартное предупреждение, которое зачитывают задержанному. Доктор Уэзеролл – Линли это видел – сразу поняла, что ошиблась с выбором.
– Что происходит? – спросила она.
– Вас предупредили, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас, – напомнил Линли. – Позвольте мне еще раз спросить: вам нужен адвокат?
– Зачем мне адвокат? Я ничего не сделала. Это абсурд. В чем состоит мое преступление?
– Вы по-прежнему отказываетесь от адвоката?
– Да. Я понятия не имею, что делаю тут, и мне начинает казаться, что вы тоже.
Линли приподнял пальцы, соглашаясь, что ее предположение не лишено смысла.
– Где вы взяли скульптуру, которую подарили Лейло?
– Не помню. Я покупаю подарки для пациенток, когда вижу что-то подходящее. Это может быть все, что угодно. И где угодно. На уличном рынке, в магазине секонд-хенда, на гаражной распродаже, в благотворительном магазине…
– И в квартире Тео Бонтемпи? – спросил Линли.
– Что?
– У Тео Бонтемпи была коллекция африканских скульптур, – объяснил Линли.
– Вы намекаете… на что? Что я украла ее у Тео, чтобы подарить Лейло? Я понятия не имею, где жила Тео Бонтемпи.
– А вот это неправда, – заметила Хейверс. – В ее карте есть вся информация.
– Не думаю, что это имеет значение, сержант. Я не запоминаю медицинские карты своих пациентов. И если б я действительно пришла к ней – чего я, естественно, не делала, – зачем мне брать ее скульптуру?
– После того как этой скульптурой вы ударили ее по голове, выбора у вас не было.
Доктор Уэзеролл пристально посмотрела на Хейверс. Потом перевела взгляд на Линли.
– Это полное безумие.
– Труднее было понять зачем, – сказал Томас. – Но мы выяснили как. Вы сами нам подсказали. Машины у вас нет, и сюда, на Собачий остров, вы прибываете на моторной лодке. Это объясняет, как вам удалось добраться до квартиры Тео Бонтемпи так, что вашу машину не зарегистрировали камеры видеонаблюдения на Стритэм-Хай-роуд. От Собачьего острова вы на лодке подошли к пирсу или причалу, ближайшему к Стритэму. Потом на такси доехали до Стритэм-Хай-роуд. Вернулись к причалу на такси, снова сели в лодку и по реке доплыли до Ил-Пай-Айленд. Мы обязательно найдем соответствующие записи камер видеонаблюдения. То же самое относится к такси.
– Все это сказки, – сказала доктор Уэзеролл. – Теперь мне нужен адвокат.
– У вас есть свой или подойдет дежурный?
Она согласилась на дежурного. Договориться удалось быстро, но ждать приезда дежурного адвоката пришлось сорок минут. Это была молодая китаянка. Свою молодость она пыталась замаскировать серым брючным костюмом в полоску, строгой белой блузкой, накрахмаленной до такой степени, что ее можно было поставить в угол, и очень большими очками в черной оправе. В другой одежде и без очков ее было бы легко принять за подростка. «Вивьен Янг», – представилась она и сказала, что ей нужно переговорить с клиентом наедине, прежде чем возобновится допрос.
Линли продиктовал ей номер своего мобильного, и они с Хейверс направились в кафе «Пилерс». Едва сели за один из столиков, как у Томаса зазвонил телефон.
– Быстро, черт возьми, – буркнул он, но потом увидел, что звонит Уинстон.
У него в руках бронзовая скульптура, должным образом помещенная в пакет для вещдоков. Та самая, которую они искали. Он везет ее криминалистам, рассчитывая, что те займутся ею в первую очередь. Но особых надежд он не питает. Выглядит она довольно чистой.
– На ней могут остаться следы ДНК – Тео или доктора Уэзеролл, – сказал Линли. – С этой скульптурой связаны и другие факты, которые будет невозможно опровергнуть. «Стоящий воин» у нас, и к человеку, который воспользовался им как дубинкой, ведут разные пути.
Через двадцать минут после разговора с Нкатой Линли получил сообщение от Вивьен Янг. Они вернулись в комнату для допросов, где Томас снова включил диктофон и еще раз напомнил доктору Уэзеролл о ее правах.
– Как вы сами признали, скульптура на фотографии, сделанной в доме вашей пациентки Лейло, – та самая, которую вы ей подарили.
– Я сказала, что скульптура на фотографии очень похожа на ту, детектив Линли. Знать наверняка я не могу.
– Вы предполагаете, что у нее есть еще одна такая же? Или что она купила вторую, чтобы составить пару?