Нката ждал их у лифта. В одной фразе он умудрился извиниться три раза.
– Что-то есть от авиакомпаний или аэропортов? – спросил Линли.
Сержант покачал головой.
– Не хочется думать, что она выбралась из страны, шеф. Это моя вина.
– Моя тоже, Уинстон, – сказал Линли. – Не забывай, это я сказал тебе, где дети.
– Да, вы сказали, но все равно…
– Давай не будем забегать вперед. Собери всю команду.
Нката кивнул и привел всех в кабинет Линли. Томас сообщил последние новости и дал задание, которое, как он надеялся, будет последним. Филиппа Уэзеролл призналась, но утверждала, что слышала, как кто-то входил в квартиру Тео Бонтемпи. Этот человек постучал; не дожидаясь ответа, вошел, увидел Тео на полу, вероятно заметил лежащую рядом скульптуру, сказал несколько слов и ушел.
– Уэзеролл говорит, что это была женщина, – сказал Линли. – Если она говорит правду – а одному богу известно, зачем ей врать, – велика вероятность, что это была сестра Тео.
– Не жена суперинтенданта Финни, которая пришла избавиться от соперницы? – спросила Хейверс.
– Финни искал ее там, но не нашел. Он видел, как пришел Росс Карвер. Я попросил взять у его жены отпечатки пальцев и образец ДНК, но думаю, что она чиста. Однако мы знаем: если доктор Уэзеролл говорит правду – что, с учетом всех обстоятельств, вопрос спорный, – у этой женщины не было ключа и она не позвонила снизу, чтобы ее впустили в квартиру.
– Может, она вошла в дом вместе с кем-то? – предположил Нката.
– Женщина с сумкой рассыльного? – спросил один из констеблей. – Та, которая вошла вместе с компанией?
– Думаю, это была доктор Уэзеролл, – сказал Линли.
– Остается ее сестра, – заметила Барбара. Потом покосилась на Нкату: – Прости, Уин. Я знаю, что она радует глаз и все такое…
– Она могла войти в дом вместе с кем-то из жильцов, который знал ее и понимал, что она идет к Тео.
– Значит, возвращаемся к камерам видеонаблюдения? – без особого энтузиазма спросила один из констеблей. Кто мог ее упрекнуть?
– Возвращаемся, – согласился Линли. – Но на этот раз ищите женщину, которая выходит из дома одна. Это будет промежуток времени между появлением женщины с сумкой и Росса Карвера… Когда это было, Барбара?
– Примерно в восемь сорок. Женщина с сумкой – в начале восьмого.
Линли повторил время и повернулся к Нкате.
– Уинстон, ты остаешься здесь для идентификации женщины, если она появится на записи.
– Шеф, вам не кажется, что я должен… аэропорты… Монифа Банколе?
– Я могу идентифицировать Рози Бонтемпи, сэр, – сказала Хейверс.
– Я хочу, чтобы ты занялась аэропортами и вокзалом Сент-Панкрас, – сказал Линли. Но не стал добавлять, что они не могут позволить себе еще одну ошибку. Он заметил виноватый взгляд, который Хейверс бросила на сержанта. – Как только найдете Монифу Банколе, сразу же сообщите мне, Барбара.
В половине одиннадцатого Рози Бонтемпи наконец была обнаружена, причем дважды: один раз на записи камеры видеонаблюдения на доме, где жила ее сестра, и один раз – для ровного счета, как выразилась констебль, которая ее заметила, – на Стритэм-Хай-роуд, где она удачно припарковалась в пределах видимости камеры видеонаблюдения на похоронном бюро на противоположной стороне улицы. Никаких известий из аэропортов, вокзала Сент-Панкрас и «Евростара» пока не поступало. Рядом с этими местами было много отелей, и Нката переключил внимание команды на них. Линли ушел.
Сначала он хотел поехать домой – учитывая поздний час, мысль о порции «Макаллана» и постели показалась ему привлекательной, – но затем решил, что лучше повидаться с Дейдрой. К этому времени она должна была уже давно вернуться из Корнуолла. И он поехал через ночной Лондон в Белсайз-Парк.
Если бы в квартире не горел свет, Линли, скорее всего, вернулся был домой – после стольких волнений в Корнуолле и долгой дороги до Лондона Дейдре, наверное, просто хотелось выспаться. Но окна были освещены. Томас нашел для «Хили Элиотт» относительно безопасное место и пешком вернулся к дому.
В этот раз он воспользовался своим ключом, а когда вошел внутрь, услышал голоса и смех. «Телевизор», – подумал Линли. Дейдра не была поклонницей определенных передач, но могла расслабиться перед телевизором с бокалом вина и – вне всякого сомнения – Уолли под боком. Именно такую картину и представлял Томас.
– Животное окончательно меня заменило? – спросил он, открывая дверь.
С дивана донесся удивленный женский возглас. Но это была не Дейдра. Линли не видел эту женщину почти два года, и она сильно изменилась. Тогда у нее были короткие волосы, обесцвеченные перекисью до тусклого оранжевого цвета. Тогда она не красилась и сильно щурилась, что выдавало близорукость. Теперь волосы у нее были темными, закрывали уши, стрижка выгодно подчеркивала овал лица, а на носу у нее – как и у Дейдры – были очки. Только у Дейдры без оправы, а у нее – в круглой черепаховой оправе.
– Гвиндер, – удивился Линли. – Извини. Я не думал…
– Томми! – В дверях спальни появилась Дейдра. В руках она держала простыни, одеяла и подушку. – Ты знакома с Томми, Гвин. Он как-то приезжал вместе со мной в трейлер.
Она привезла его туда, потому что подозрительность Линли заставила ее рассказать правду о своем детстве, о детстве брата и сестры и об их жизни вместе с родителями. Он предполагал, что Гвиндер и ее брат-близнец Горон знают о его отношениях с их сестрой. Но по выражению лица Гвиндер стало понятно, что она знала об этом не больше, чем он – о детских годах Дейдры.
– Вы – полицейский, – сказала она.
– Да.
– Эдрек не говорила.
Линли знал, что это имя Дейдра получила при рождении, но сменила его после того, как ее удочерила семья Фолмут.
– Да? Разве? – Ничего другого он не мог придумать, но постарался произнести эти слова как можно мягче, поскольку видел, что Гвиндер смущается в его присутствии. Ему хотелось спросить у Дейдры: «Кажется, мы столкнулись с дилеммой?» – но она уже занялась диваном, на который постелила простыни и положила подушку, после чего положила руку на плечо Гвиндер.
– Всё в порядке, Гвин. Тебе нечего… Всё в порядке.
«Интересно, – подумал Линли, – что хотела сказать Дейдра? Нечего бояться? Не о чем беспокоиться? Нечего сказать человеку, который меня любит? Что?» Она посмотрела на него, заметила вскинутую бровь и, вероятно, решила, что некоторые мысли лучше не высказывать вслух.
– Добро пожаловать в Лондон. – Линли изо всех сил старался держаться приветливо. – Добро пожаловать в Лондон. Надеюсь, что после Корнуолла перемена не слишком разительная.
Гвиндер теребила воротник летнего платья, нервно перекатывая его между пальцами. Перевела взгляд на сестру, потом снова на него.
– Вы с ней живете? С Эдрек?
– Нет-нет, – сказала Дейдра.
– Но у него есть ключ.
– Да, конечно. Томми… – Ее взгляд выражал растерянность. Совсем на нее не похоже. Линли никогда не видел ее растерянной.
– Я время от времени здесь бываю. Иногда прихожу раньше вашей сестры. Иногда очень поздно. Так что удобнее иметь ключ.
– Значит, вы с ней спите. Вы – ее любовник. Эдрек, почему ты мне не говорила, что у тебя есть любовник?
Линли подумал, что знает ответ на этот вопрос. Если б Дейдра рассказала сестре о своих отношениях с Линли, Гвиндер не поехала бы к ней в Лондон. Но еще он точно знал, что Дейдра ни за что это не признает.
– Мы с Томми… – сказала она. – Я даже не знаю, как определить наши отношения. А ты, Томми?
– Я думал, что знаю. – Он не сразу пришел в себя. – Возможно, это стоит обсудить. Могу я подкрепиться бокалом вина?
– Конечно. – Она оживилась. – Давай я… – Она указала на кухню.
– Я сам найду, – ответил Линли.
Дейдра вышла вслед за ним, как он и думал. Он слышал, как она сказала сестре:
– Гвин, я должна…
Остальное заглушил рев крови в его голове. Он хотел сказать себе, что не злится. Хотел сказать, что нелепо злиться… из-за чего? Пренебрежения? Невнимания? Странной неспособности сказать об отношениях с мужчиной? Томас не знал, что это. Но понимал, что за много лет отношений с этой женщиной так не злился на нее, не испытывал такого разочарования. Собственно, он не мог вспомнить, что ее действия когда-либо вызывали такие же чувства, как теперь.
– Томми. – Дейдра вышла вслед за ним. – Пожалуйста, постарайся понять.
Линли поднял руку, останавливая ее. Если этот разговор неизбежен, то хотя бы не в присутствии сестры, сидевшей в соседней комнате. Он пошел к двери в сад. Не успел открыть дверь, как в дом прошмыгнул Уолли. Присутствие кота – его предыдущего заместителя – вызвало у него желание расхохотаться.
– Или ты предпочитаешь покормить его? – спросил он Дейдру.
– Нет. Ты важнее.
Она вышла вслед за ним в сад, и Томас услышал звук закрывающейся двери. Спустившись по ступенькам, Дейдра прижала ладонь к его спине, как бы призывая повернуться к ней, но в данный момент ему этого не хотелось.
– Ты знал, что я собираюсь привезти ее в Лондон, – сказала Дейдра. – Я не могла бросить ее там. Она боялась оставаться в доме одна. И я не хотела, чтобы она вернулась в трейлер. Выхода у меня не было. И кроме того…
Пауза была долгой, и Линли повернулся к Дейдре. Свет из кухонного окна освещал половину ее лица; вторая половина оставалась в тени.
– Кроме того…
– Я хотела ее привезти. Это было правильно. А я должна делать то, что считаю правильным.
– Разве я когда-нибудь тебя останавливал? – спросил он.
– Ты… – Дейдра вздохнула. Потом распустила волосы, пытаясь выиграть время. Привычный жест, который обычно не раздражал Линли, поскольку он знал, что ей нужно время, чтобы привести в порядок свои мысли.
И обычно Томас не винил ее. Жизнь Дейдры была сложной, не похожей на его жизнь. Но сегодня в ее нерешительности он увидел правду, которую она не хотела признавать, а он не хотел видеть. Но Дейдра собиралась произнести эту правду. А он не мог и не хотел.