Есть что скрывать — страница 52 из 113

– Итак? Вы же пришли не просто поболтать? И могу повторить: я уже рассказал вам все, что знаю.

– Возможно, – согласилась Барбара. – Но значит ли это, что вы не знаете о Рози?

Он тут же насторожился.

– А что с Рози? С ней что-то случилось?

– И да, и нет. Зависит от того, что понимать под словом случилось. Она не поделилась с вами радостной новостью?

Микроволновка звякнула, и Карвер достал из нее тарелку. Потом рывком открыл ящик кухонного стола, достал вилку и приступил к еде – стоя, прислонившись ягодицами к столешнице.

– О чем это вы? – спросил он.

– Я о беременности.

– Беременности?

– У Рози будет ребенок. Она утверждает, что от вас. Говорит, что это судьба, что так предначертано небесами, что это знак вашей истинной и вечной любви – и вся прочая чушь. По ее словам, так было записано в Книге Судеб. Вы и она, я имею в виду. А не вы и Тео.

Росс перестал жевать, но тарелку из рук не выпустил.

– Как она могла… Как это случилось?

– Полагаю, обычным манером, если только архангел Гавриил не познакомил ее со Святым Духом, пока она стирала свои трусики. Вы ошеломлены, мистер Карвер? Или я неверно интерпретирую вашу реакцию?

Он повернулся и поставил тарелку в раковину, вероятно потеряв аппетит. Потом опустил пакетик с чаем в чашку и насыпал кофе в кофейный пресс.

– Итак, – продолжила Барбара, наблюдая за ним, – если Рози говорит нам правду и вы с ней кувыркались в постели, может, Тео хотела поговорить с вами именно об этом? Понимаете, Рози ей рассказала. Похоже, именно это было причиной ссоры – я имею в виду между ней и Тео, – которую слышали соседи. Сначала она сказала моему коллеге, что они поссорились из-за того, что Тео редко навещает отца. Но теперь Рози утверждает, что причиной были вы и ее беременность. Говорит, что вы были не нужны Тео. Говорит, что та вышвырнула вас в мусорное ведро, на растерзание собакам, и все такое. Поэтому я обязана вас спросить: с Рози у вас все произошло случайно или это нечто другое? Она ваша новая настоящая любовь или вы изменяли с ней жене?

Карвер снова подошел к холодильнику. В этот раз он взял стеклянную бутылку какого-то сока, гранатового или клюквенного, налил себе в стакан и залпом выпил. Щелкнул электрический чайник, но Росс не обратил на это внимания. Похоже, он совсем забыл о чае и о кофейном прессе.

– Вы всегда так грубы или мой случай особый? – спросил он.

– Почему бы вам честно не рассказать о своих отношениях с сестрой Тео Бонтемпи, мистер Карвер? Я постараюсь быть хорошей девочкой, хотя обещать ничего не могу.

– Отлично. Ладно. Неважно. – Наконец он занялся кофе и чаем. Подвинул к Барбаре кружку и коробку с кубиками сахара. Потом надавил на плунжер пресса. Ей пришлось окликнуть его.

– Тео, – произнес он.

– Что вы имеете в виду?

– Это всегда была Тео. Я хотел только Тео.

– А кончилось тем, что вы спутались с Рози?

– Она знала. Я был честен. Я ей не лгал.

– О чем вы?

– Розальба знала, что для меня существует только Тео. Все знали. Я вам это уже говорил. Мы были вместе с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Но когда Тео захотела, чтобы я ушел, Розальбе показалось… не знаю… Она хотела стать для меня источником утешения, плечом, на котором можно поплакать, – называйте как хотите. Кем-то вроде доверенного лица. И предложила себя в качестве посредника. Так все и началось.

– Похоже, вы воспользовались не только ее плечом, – заметила Барбара.

– Я за ней не гонялся. Она просто приходила. А когда это началось…

– Это?

– Секс, понятно? Когда это началось… Каждый раз я говорил себе: только теперь, только один раз. Я так ей и говорил, но она приходила снова. Что я мог сделать, черт возьми?

– Первое, что приходит в голову, – не впускать ее. Но вы ведь позволяли ей войти, правда? В эту квартиру? Да?

Карвер посмотрел наверх, словно искал поддержки на небесах – как сделать понятным то, что произошло, и обелить себя. Барбара ждала, что он воскликнет: «А как должен поступать мужчина?»

– Я впускал ее. Она красива. В ней все прекрасно. Она хотела меня и не скрывала этого. И я не мог сопротивляться. Нет, это не оправдание – вы понимаете? – а просто причина. Вот почему это произошло. Я ее не любил. Я ее не люблю. Я сказал ей: «Это не любовь, Розальба. Не думай, что это любовь. Я люблю твою сестру». А она ответила… Господи, она ответила: «Тогда представь, что я Тео. Зови меня Тео». Что я и делал.

Барбара заморгала; ей хотелось хлопнуть себя по щеке, как персонаж какого-то мультфильма, чтобы убедиться, что правильно его поняла.

– Вы говорите, что она играла для вас роль? Вы занимались с ней сексом потому, что она соглашалась притворяться сестрой?

– Я объясняю, как это было и почему. Это давало мне предлог пускать ее к себе в постель, и она знала, что мне для этого – кстати, она сама хотела – нужен предлог. А когда сказала мне, что предохраняется, я ей поверил.

– Ага. Понятно. Похоже, она не предохранялась. Кстати, она сообщила маме радостную новость. Ее мама присутствовала, когда мой коллега беседовал с ней. Он пришел уточнить некоторые детали, сообщенные ему раньше.

– Какие детали?

– Она сказала моему коллеге, что ее родители не хотели удочерять Тео и взяли ее только потому, что это был единственный способ получить ее, Рози. Она сказала моему коллеге, что приют поставил условие: или берите сестру, или не получите младенца.

– Она так сказала? Розальба?

Барбара кивнула.

– Естественно, мать ее поправила. Кроме того, она не знала, что Тео сделали обрезание.

Росс опустил глаза в пол, вздохнул, потом поднял голову и снова посмотрел на нее.

– Тео не хотела, чтобы она знала. Об этом знали несколько человек: ее родители, ее врач и я.

– Она рассказывала об этом для документального фильма. Тео.

Росс отвернулся, налил себе кофе, о котором совсем забыл, в кружку с надписью PIAZZA SAN MARCO и с изображением собора.

– Почему она рассказывала об этом в фильме?

– Режиссер просила девочек рассказать свои истории. О том, как их изуродовали. Так, как она хотела, не получалось. Очевидно, при включенной камере они начинали смущаться – и стыдиться. Тогда ваша жена рассказала о себе. В окончательной версии фильма этого нет – вероятно, режиссер ей обещала, – но когда я пришла к ней расспросить о Тео, она мне показала этот фрагмент. Тео выглядела… – Барбара искала точное слово, чтобы передать свое впечатление о Тео Бонтемпи. – Она выглядела искалеченной. Я имею в виду, не физически, это само собой разумеется. Дело в другом. Как будто часть ее… Сущность? Душу? То есть ее тоже вырезали.

Карвер взял кружку с кофе и вышел из кухни в гостиную. Подошел к балкону, но не переступил порог. Он стоял и смотрел на дорогу и маленькую ферму за ней.

– Почти все время ей удавалось это прятать – то, о чем вы говорили. Именно ее – рану в душе – я считал возможным вылечить.

– Вы имеете в виду психотерапию?

– Да, психотерапию. Но также и физически. Я уже вам говорил: я ее уговаривал, чтобы она обратилась к специалисту. Тео не хотела. Все время повторяла: «Какой смысл?» Отчасти поэтому я продолжал настаивать, а она больше не могла этого терпеть.

Барбара наблюдала за ним, размышляя, что он мог иметь в виду.

– В таком случае мы возвращаемся к обследованию, которое было записано у нее в ежедневнике на двадцать четвертое июля.

Карвер отвернулся от окна.

– Может, она действительно встречалась с кем-то, чтобы обсудить то, что с ней произошло?

– Вы рассказывали, что она вам позвонила и сказала, что хочет поговорить. Может, именно по этой причине?

– Потому что была у хирурга? Но если слово «обследование» означает именно это, почему она ждала столько дней, прежде чем сказать мне? При условии, что хотела поговорить именно об этом.

– Может, она хотела поговорить о Рози, о том, что вы сделали ей ребенка? Или обо всем сразу, а? И сказать: «Я сделала это ради тебя, я сделала это ради нас, а ты все это время трахал мою сестру».

– Я не хотел. Не собирался. Я…

– Ладно. Но почему я должна думать, что Рози вас не захомутала и не заставила делать то, что нужно ей? Какой голос был у Тео по телефону?

– Она мне не звонила. Отправила сообщение.

– Это обычное дело?

– Нет. Что? На что вы намекаете? Я хочу сказать, что сообщение было отправлено с ее телефона. Не хотите ли вы сказать, что кто-то… Телефон был здесь, в спальне. Я его видел.

– Мы не можем его найти.

– А как насчет вышек сотовой связи?

– Это требует времени. Мы занимаемся, но… – Барбара пожала плечами. – Приходится ждать своей очереди.

– А что насчет записи ее звонков?

– Этим мы тоже занимаемся. – Сержант порылась в сумке и достала визитную карточку. – Думаю, вы смотрите телик и знакомы с процедурой. Вы что-то вспоминаете, видите или слышите – поверьте, мне плевать, что это, – и звоните мне. Новости от сестры – я хочу знать. Новости от родителей – я хочу знать. Вы вспомните подробности, которые еще не упоминали, – я хочу знать. Мы поняли друг друга?

Карвер взял у нее визитную карточку и положил в карман.

– Да, – сказал он. – Понял.

Кеннингтон Юг Лондона

Дебора чувствовала себя не в своей тарелке; мысли мешали работать. В данном случае эти мысли были связаны с дискуссией – или спором – с мужем и отцом, за которой последовал ночной звонок от Нариссы Кэмерон.

Дебора подумала, что Нарисса хотела поговорить о своем документальном фильме, но выяснилось, что она звонит совсем по другой причине. Ее подвели родители, сказала Нарисса. Приезжала полиция, которую вызвал сосед. Она вернулась домой из «Дома орхидей», обнаружила на своей двери записку и узнала почерк отца. Шесть слов: Пожалуйста, поднимись наверх. Здесь была полиция. Прочитав записку, она поняла, что ее раскрыли.

– Проклятый котенок, – сказала Нарисса. – Я знала, что это произойдет, как только услышала о котенке.