– Здесь? – В тоне Лейло слышался испуг. – Сейчас? Без мужа?
– Если только это вас не очень смущает. У меня с собой камера. И свет здесь очень хороший.
Лейло задумалась, сдвинув брови. Потом улыбнулась.
– Да. Где вы хотите меня фотографировать? Здесь? Прямо здесь?
Она сидела на диване, наполовину освещенном полосой света. Было бы интересно снять ее прямо там, из-за этого света, несмотря на стену за ее спиной, украшенную произведениями искусства. Каждое из них было достойно внимания, но все вместе они отвлекали. Даже настройка глубины резкости полностью не устранит проблему.
– Давайте передвинем стул к окну, – предложила Дебора.
– Да, конечно. Это совсем легко.
Лейло подвинула стул, а Дебора усадила ее. Потом включила лампу на столе за спиной хозяйки и слегка повернула. Убрала из поля зрения витрину с гирьками для золота и статуей.
Отступив назад, она оценила композицию: женщина в мягком освещении, с бликами на волосах от лампы за ее спиной.
– Отлично, Лейло. Я принесу вам копию. Только… – Она улыбнулась. – Тогда придется сфотографировать и Ясира, чтобы получилась пара одинаковых портретов. А потом – детей, одного за другим. А может, ваших родителей? Братьев и сестер? В конечном итоге я вам так надоем, что у вас не будет выбора, кроме как принять меня в вашу семью.
Лейло рассмеялась. И в этот момент Дебора сфотографировала ее.
Монифа сразу поняла, что долгую паузу перед тем, как впустить ее в квартиру, Чинара Сани использовала для того, чтобы позвонить Абео и спросить, зачем его жена и дочь звонят ей в дверь. Он умудрился очень быстро добраться сюда из Пембери-Эстейт – наверное, взял машину Ларк или вызвал такси. Других вариантов не было.
Абео вошел в квартиру с каменным лицом. Аккуратно закрыл за собой дверь, прошел мимо Чинары и остановился перед Монифой. Говорил он медленно и тихо, и Монифа подумала, что он похож на кобру.
– Что ты тут делаешь, Монифа? – Он перевел взгляд на Сими, которая отступила в угол комнаты. – Что тут делает Симисола?
Монифа сделала глубокий вдох, размышляя, что он позволит себе в присутствии чужого человека.
– Я пришла сказать этой женщине, что позвоню в полицию, если она посмеет прикоснуться к моей дочери, – спокойно ответили она.
– Моей дочери, – возразил Абео. – По крайней мере, ты так утверждала, да? А если она моя, то мне решать, что с ней будет, а не тебе. Ты превратишь ее в такую же, как сама: гнилой фрукт с отцовского дерева. Иди сюда, Симисола.
Сими не пошевелилась.
– Симисола, немедленно иди ко мне, – сказал Абео. – Не заставляй меня применять силу.
– Мама? – Сими посмотрела на Монифу. – Что мне…
Этого Абео не мог стерпеть. Он подскочил к дочери и схватил ее за плечо. Потом повернулся к Чинаре.
– Вот так. Мы сделаем это сейчас.
Монифа шагнула вперед и встала между Абео и женщиной.
– Нет! Я не позволю…
Абео отпустил Симисолу, молниеносным движением схватил Монифу и оттолкнул назад. Она споткнулась о кресло, а пока пыталась восстановить равновесие, он снова стиснул плечо Сими и потащил ее к Чинаре.
– Сейчас, – сказал он.
– Я не могу…
– Я вам заплатил. Можете. Я ее подержу. Соберите все, что нужно. – Он повернулся к Монифе. – А ты стой, где стоишь. Иначе я…
– Что? – крикнула она и шагнула к нему. – Что ты со мной сделаешь, Абео?
Он двинулся к ней, но его остановил голос Чинары:
– Прекратите! Я не буду ничего делать. Вы сказали, что она согласна на обрезание. Вы мне солгали. Я не работаю без согласия обоих родителей. Я вас предупреждала.
– Мы договорились, – возразил Абео. – Я договорился. Все, что здесь происходит, наше с ней дело. Это не имеет отношения к чистоте Симисолы.
– Договор перестал действовать, как только мать сказала, что позвонит в полицию. Все кончено. Я не буду ее резать. Ни сегодня, ни вообще.
Лицо Абео застыло. Монифе показалось, что его хватит удар. Сими подбежала к ней, и Монифа опустилась рядом с ней на колени.
– Я купил все, что вы сказали, – голос Абео звучал угрожающе. – Я потратил деньги. Я дал вам деньги. Вы должны…
– Я. Ничего. Не должна. Уходите отсюда. Все. Немедленно.
– Я сказал вам, чего хочу, – настаивал Абео.
– А я сказала, что этому не бывать, – ответила Чинара. – Так что вы уходите, и уходите немедленно. Или я сама позвоню в полицию. И арестуют вас. Вон отсюда!
В наступившей тишине у Монифы мелькнула мысль, что Абео сейчас бросится на женщину. Но он опустил взгляд, резко повернулся, схватил Монифу, поднял с колен и толкнул к двери. Потом проделал то же самое с Симисолой.
Через несколько секунд они были уже в коридоре, и Чинара захлопнула и заперла за ними дверь. Абео заставил жену и дочь войти вместе с ним в лифт.
– Она едет в Нигерию, – сказал он Монифе.
В половине одиннадцатого Доротея Гарриман сказала, обращаясь к ним обоим:
– Мне звонила Джуди. Помощник комиссара Хиллиер хочет поговорить.
Уинстон Нката отвернулся от экрана компьютера и посмотрел на Хейверс. Та дернула плечом и подняла руки.
– Инспектора Линли нет на месте, – сообщил Нката Доротее.
– Я ей так и сказала. Сначала она ответила, что пусть приходит, когда появится, и все такое прочее. Потом перезвонила, и поэтому я здесь.
– Вы говорите, что ему нужен один из нас?
Доротея переместила вес на тонкий каблук своих туфель на шпильках, потом стукнула носком туфли по линолеуму.
– Немедленно, сказала она. И еще сказала, что это не может ждать исполняющего обязанности старшего суперинтенданта. Помощник комиссара хочет видеть одного из вас. Прямо сейчас.
– Это насчет… кстати, насчет чего, Ди? – спросила Хейверс.
– Вы же знаете, сержант, что Джуди ничего не говорит заранее. Это лишает ситуацию драматизма. Или неожиданности. Или еще чего-нибудь. По крайней мере, мне кажется, что таково мнение помощника комиссара.
– Итак, – Хейверс повернулась к Нкате. – Начальство вызывает. Что это может быть, Уинни? Сыграем в «три из пяти» или «камень, ножницы, бумага». Выбирай. Слава богу, что утром я оделась официально – на тот случай, если проиграю.
– Что касается официальной одежды, – Доротея окинула взглядом Хейверс, – это верно только наполовину. Что за леопардовые тренировочные брюки?
– Ради бога. Это имитация леопардовой шкуры. Я люблю животных. Если тебе нужна такая же пара, могу подсказать…
– Пока я пас, сержант, – ответила Доротея и повернулась к Нкате, который достал из кармана монетку в пятьдесят пенсов. – Ну?
– Орел – идешь ты, решка – я. Но имей в виду, что я не отношусь к числу любимчиков Хиллиера.
Он бросил монету на пол, и она закатилась под стул Барбары. Та посмотрела на монету, потому перевела взгляд на Нкату.
– Радуйся.
Нката вздохнул.
– Никогда у него не был.
– Не волнуйся, – успокоила его Хейверс. – Первый раз – самый лучший. Может, он даже достанет шоколадное печенье, когда увидит, что это не я.
Уинстон взял несколько документов – и раньше, чем ему хотелось бы, оказался перед столом Джуди. Он ни разу не видел секретаря Хиллиера и ни разу не залетал так высоко, чтобы официально встречаться с Хиллиером в той части здания, которую тот делил с самим комиссаром.
– Сержант Нката вместо инспектора Линли, – представился он.
Джуди внимательно посмотрела на него.
– Вы довольно высокий, правда? – Судя по тону, у нее возникли сомнения по поводу того, не станет ли его рост источником затруднений.
– Совершенно верно, – ответил он.
– Как именно?
– Гены. У меня в семье все высокие.
– Я имела в виду, какой у вас рост, а не как так вышло, что вы такой высокий.
– А. Простите. Шесть футов и пять дюймов. Почти шесть. То есть дюймов.
Джуди кивнула.
– Понятно. Примерно так вы и выглядите. – Она позвонила помощнику комиссара и сообщила, что явился сержант Нката, выслушала ответ и сказала: – Конечно. – Затем обратилась к Нкате: – Входите. И постарайтесь казаться ниже, если получится. Это поможет.
Уинстон не знал, как можно казаться ниже, но, надеясь на лучшее, немного сгорбился и вошел в кабинет. Первое, что он увидел – кроме самого Хиллиера, который стоял у стола, опираясь костяшками пальцев на крышку, – были таблоиды. Они занимали всю поверхность стола, и Нката подумал, что помощник комиссара собрал здесь все таблоиды Лондона. Вне всякого сомнения, это дело рук пресс-службы. Позади стола находилось широкое окно, из которого открывался вид на зеленые вершины деревьев Сент-Джеймс-парка на фоне голубого неба.
Хиллиер оторвал взгляд от газет. Нката еще не видел сегодняшние новости, но рассудил, что, если Хиллиер хотел кого-то видеть, а перед прибывшим по вызову открывается коллекция лондонских газет, он вряд ли услышит похвалу.
Глаза Хиллиера прищурились.
– А где ваш начальник?
– В Нижнем Клэптоне. Забирает мобильный телефон жертвы и встречается с парнем, который ее перевел.
– И всё?
– Также показывает ему некоторые снимки.
– Будем надеяться, что у него уже есть снимки лучшего качества. – Хиллиер махнул рукой в сторону таблоидов. – С этими блюстителям порядка никто не будет звонить. – Он посмотрел Нкату. – Вы принесли их с собой?
Уинстон посмотрел на папки у себя в руках. Честно говоря, он не знал, что и зачем он принес.
– Улучшенные изображения? Шеф только что получил их из лаборатории. Еще не успели сделать копии.
Хиллиер какое-то время молча разглядывал его.
– Вы же лояльны, да?
– Сэр?
– Линли. Вы лояльны ему. Превосходное качество, сержант.
Нката не знал, как правильно отвечать, и поэтому просто кивнул. Где-то зазвонил телефон – по всей видимости, на столе Джуди.
– Позаботьтесь о том, чтобы мне немедленно передали снимки улучшенного качества.
Нката отвел взгляд, обдумывая приказ.