– Разве что остался незамеченным, – заметил один из констеблей.
– Или кто-то впустил его другим путем, – прибавил другой.
– Верно, – согласилась Хейверс. – Там есть другой выход, пожарный, на северной стороне дома. Без камеры видеонаблюдения.
– Им можно пользоваться и в других целях, – сказал Нката. – Открытие этой двери не включает сигнал тревоги.
– Путь отхода для убийцы? – спросил Линли.
Все кивнули, но имя так и не прозвучало.
– Что в ее компьютере, Уинстон? – спросил Линли. – Нашли что-то интересное?
– Один из криминалистов выдает мне информацию маленькими порциями. Он собирается копнуть глубже, но пока я получил разрозненные фрагменты. – Нката достал из стола конверт из коричневой бумаги и открыл его. – У нас есть электронные письма от ее коллег, особенно от сержанта, которая пришла на ее место.
– Сержант Джейд Хопвуд, – подсказал Линли.
– Да. Верно. Еще письма от Марка Финни – ничего личного…
– Для своих сексуальных отношений они использовали смартфоны, – заметила Хейверс.
– …но там много его поручений и ее отчетов. Также письма от Росса Карвера, ее матери, отца и сестры. По большей части обычная переписка – вы понимаете, о чем я. Но есть интересное письмо от ее сестры. Тео спрашивала, может ли она отвезти ее «на небольшую операцию», а потом назад. Рози сказала, что ей нужно заранее договориться на работе, и спросила, что это за операция, но Тео не ответила.
– Может, нашла другого, кто ее отвезет? – спросил Линли.
– Или передумала, – предположил Нката. – Или не хотела, чтобы Рози узнала подробности.
– Или ее ударили по голове раньше, чем она успела с кем-то договориться, – прибавила Хейверс.
– Может, и так. – Уинстон продолжил излагать то, что ему сообщил криминалист: – Она искала информацию в интернете, как и все мы. В ее случае – самую разную; от потенциальных мест, куда можно поехать в отпуск – в ее списке были Исландия и Антарктида, – до сайтов, посвященных бонсай. Она также искала сайты и группы, выступающие против женского обрезания, и предложения по восстановительной хирургии. В последнем случае вышла на французский сайт парня по имени Игнац Северин, но все это во Франции. Она также искала информацию о Филиппе Уэзеролл.
– Логично, если она решала, ложиться к ней под нож или нет.
– Что у нас с Мёрси Харт? – спросил Линли констеблей.
– Сегодня утром нам позвонили из местного участка, шеф, – ответила одна из девушек. – Она по-прежнему живет по тому адресу в Стратфорде. Я сказала, что к ним приедет кто-нибудь из столичной полиции, чтобы поговорить с ней.
– Мне кажется, – сказал другой констебль, – что если у кого и был мотив, так это у нее. Тео Бонтемпи лишила ее заработка.
– Но она могла без труда открыть другую клинику в другом районе города, – заметила Хейверс. – Все оборудование она отправила на склад, мы узнали это от грузчиков. Ей останется только перевезти все в другое место, когда шум уляжется.
– Верно, – согласился Нката. – Но, если хочешь знать мое мнение, Барб, есть еще более убедительный мотив. Тео Бонтемпи закрыла ее теперь, и ничто не помешало бы ей закрыть ее еще раз. А потом – еще. А если Монифа Банколе не захочет рассказать, что на самом деле происходит в клинике, Мёрси чиста.
– А как же твое знаменитое очарование?
– И оно имеет пределы, Барб.
– Нужно каким-то образом убедить ее, – сказал Линли. – Я этим займусь. А пока…
Он раздал поручения: Хейверс едет к Рози Бонтемпи, он с Нкатой ищет Мёрси Харт в Стратфорде, остальные должны узнать у грузчиков местоположение склада Мёрси Харт, найти документы на владение домом, где находилась клиника, и внимательно изучить медицинскую карту Тео Бонтемпи, чтобы проверить, нет ли там чего-нибудь странного.
– Из списка подозреваемых никого не вычеркиваем, – сказал он.
Если дело касалось угощения, Пич смиренно сидела у ног Деборы, хотя для этого таксе приходилось покинуть кухню, где на пол в любую минуту мог случайно упасть ломтик бекона. Но поскольку собака также никогда на отказывалась от сыра – причем предпочитала самый вонючий, – Дебора соблазнила ее кусочками бри, и Пич согласилась сидеть с ней. Они устроились на ступеньках у порога детской спальни Деборы. Симисола Банколе наконец уснула – когда Дебора читала ей четвертую волшебную сказку братьев Гримм, соответствующим образом отредактированную, чтобы убрать… все самое страшное.
Взять под опеку обоих Банколе ей удалось с большим трудом, причем не только потому, что Завади не хотела отдавать их в белую семью, но и потому, что Тани отказывался от чьей-либо помощи. Только вмешательство Нариссы заставило Завади обдумать предложение Деборы.
– Будьте благоразумны, Завади. Если у Деборы есть место, лучше им пойти к ней.
Завади промолчала.
– В доме нас только трое, – сказала Дебора. – И у нас есть две свободные спальни, которыми пользуются родители Саймона, когда приезжают в город. Но в такую погоду никто не приедет.
– Вы говорили, что вашему отцу и мужу нельзя доверять. Я не отдам этих детей на попечение…
– Можете не беспокоиться, – перебила ее Дебора. – Достаточно одного взгляда на Тани, и они на нашей стороне, – сказала она и прибавила, что если вторая девушка, Софи, может вернуться домой, то брату и сестре Банколе этого делать нельзя, а поскольку сама Завади сказала, что не нашла семей…
В этот момент Тани объявил, что ему не нужно жилье, потому что он намерен вернуться в Мейвилл-Эстейт. Завади и Софи назвали его сумасшедшим. Он настаивал на своем, и только Симисола, не отходившая от брата ни на шаг, убедила его. Она отказалась расставаться с ним – и кто бы мог ее винить? Она должна быть с ним, и это заставило Завади согласиться на предложение Деборы предоставить Банколе крышу над головой и защиту.
Она назвала себя, пожала руку Симисоле и Тани, потом Софи, потом посадила брата и сестру в свою машину. Симисола не выпускала руку брата; Тани хмурился из-за того, что нарушены его планы – какими бы они ни были.
Они заехали в ближайшее отделение скорой помощи. Дебора хотела, чтобы мальчика осмотрели. Она боялась, что у него сотрясение. Пока шел осмотр, они с Симисолой ждали в приемной. Вовлечь девочку в разговор оказалось непосильной задачей. Улыбка на лице Симисолы появилась позже, когда она познакомилась с Пич.
Итак, с маленькой девочкой всё в порядке. Сотрясения у Тани не обнаружили, в доме имелась собака, с которой можно играть, а высокомерный кот может смягчиться в присутствии восьмилетнего ребенка, и все вроде было хорошо, пока Тани не объявил, что должен уйти.
– Нет, нет! – Симисола заплакала. – Куда ты собрался?
– Всего лишь к Софи, Пискля. Я должен проверить, как там мама. Должен увезти ее оттуда. И еще мне нужно забрать наши паспорта, особенно твой. Это очень важно. Но завтра я вернусь. Переночую у Дела. Это ближе к дому, и я быстрее все сделаю.
Но Симисола не хотела его отпускать. Остальные тоже. Саймон сказал Тани, что этим должна заняться полиция. Но парень настаивал. Отец Деборы взял телефон Тани, записал в его памяти номер и строго сказал, что Тани должен сразу нажать кнопку «Отправить», если случится что-то серьезное.
– Скажи нам адрес, – попросил Саймон. – Получив сигнал, мы позвоним в полицию. Не нужно стесняться, ладно? И не воображай, что можешь справиться с тем, что тебе не под силу. Понял?
Тани ушел, надавав им кучу обещаний, и оставалось только надеяться, что он сдержит слово.
Наконец дверь спальни открылась и в проеме показалась голова Симисолы. Она увидела таксу и прикусила нижнюю губу, открыв маленькую щель между передними зубами. Пич завиляла хвостом. Дебора поднялась со ступеньки, на которой сидела.
– Пич настаивала, – сказала Дебора. – Не хотела сидеть под лестницей. Я спустилась, и она стала тебя искать, и… вот мы здесь. Ты должна потрепать ее по голове или погладить, иначе она от тебя не отстанет. Хочешь ее погладить?
– Ой, хочу, – ответила Симисола, опустилась на колени и принялась гладить собаку.
– Ее взяли к себе Сент-Джеймсы, – сказал Линли. – Вероятно, Дебора была в «Доме орхидей», когда туда привели девочку. Я видел ее вчера после обеда. Таким образом, если ее привезли в «Дом орхидей», а оттуда ее забрала Дебора, было бы разумным предположить худшее относительно намерений обоих родителей, пока ситуация не прояснится.
– Что касается миссис Банколе, она понятия не имеет, где Симисола, – ответил Нката. – И очень переживает, шеф. Из-за обоих детей.
– Это понятно, Уинстон. Но пока у нее остается даже мысль об обрезании девочки, мы будем действовать именно так.
– Могу я сообщить ей, что девочка в безопасности? И отец до нее не доберется?
Линли посмотрел на него. Между ними всегда пролегала невидимая граница, определяемая происхождением, жизненным путем каждого, а также общей работой в качестве коллег.
– Оставляю это на твое усмотрение, Уинстон. Используй информацию так, как считаешь нужным.
– Спасибо, шеф, – Нката кивнул.
Они шли к Мёрси Харт. Она жила на Рокби-стрит в ничем не примечательном квартале домов из красного кирпича с крышами из искусственного материала, имитирующего черепицу. Перед домом Харт низкая кирпичная стена отгораживала небольшой участок, а за ней росла зеленая изгородь, явно нуждавшаяся в стрижке. На маленьком дворике за изгородью стояли детский трехколесный велосипед и маленький красный стул, покрытые пылью и грязью. Больше во дворе ничего не было, если не считать сигаретных окурков, часть из которых просто выбросили, а часть потушили в жестяной банке из-под тушеных бобов «Хайнц».
К дому когда-то пристроили остекленное крыльцо, и оно сверкало свежей белой краской. Дверь оказалась не заперта, и они вошли, миновав четыре пары резиновых сапог и чугунную подставку под зонты. Линли постучал во входную дверь, а когда никто не отозвался, нажал кнопку звонка. Вышла молодая женщина. Довольно привлекательная, с десятком косичек – ярко-оранжевых, – спускавшихся до середины спины. На ней были модные джинсы, разодранные на коленях, и зеленая майка на бретельках. В каждом ухе по две серебряные серьги, серебряное кольцо в одной ноздре. На руках у нее был маленький ребенок.