– Тео этого не делала.
– Откуда вы знаете? – Такая уверенность удивила Барбару.
– Потому что я подарил ей три скульптуры, а пропала только одна. Две другие на месте.
– Ага. Это несколько меняет дело. Вы предполагаете, что ее использовали в качестве дубинки? Тео ударили по голове в пылу ссоры? Нападение не планировалось?
– Не знаю, как еще это объяснить, – ответил Росс. – А вы?
Барбара задумчиво почесала голову.
– Кто мог знать о скульптурах?
– То есть? – уточнил Карвер. – Кто вообще мог знать о том, что в квартире были скульптуры?
Барбара молча посмотрела на него. Ответ на этот вопрос он мог найти сам.
– А может, все было спланировано до мельчайших деталей, а скульптуру вообще не использовали, а забрали для того, чтобы пустить нас по ложному следу? Но, опять-таки, лишь в том случае, если убийца знал о скульптурах. Кстати, где вы их купили?
– В галерее в Пекхэме. Они там занимаются африканским искусством. Фигурка, пропавшая из коллекции Тео, называется «Стоящий воин». Имя автора я не помню, но на всех трех фигурках, которые я подарил Тео, есть что-то вроде подписи.
– Все три из галереи в Пекхэме? – спросила Барбара и, получив подтверждение, прибавила: – Мне нужно ее название.
– «Падма».
– Поняла. Кстати, сегодня утром я разговаривала с Рози, и среди прочих интересных вещей она сообщила, что Тео «благословила» вас двоих. По ее версии, Тео прямо запрыгала от радости, когда узнала, что Рози залетела от вас. Вроде как не могла дождаться, когда ваш маленький отпрыск будет называть ее тетушкой.
– Значит, поэтому она хотела меня видеть… – Карвер обращался скорее к себе, чем к Барбаре.
– Тео? Возможно. Но было еще кое-что, и Рози могла об этом знать.
– Вы думаете, что Рози…
– Давайте всё по порядку. Тео записалась к пластическому хирургу. Вот что означало «обследование» в ее ежедневнике. Это был предварительный осмотр, чтобы выяснить возможность восстановительной хирургии. Она пришла на прием. Результат обнадеживал. Ей был нужен кто-то, кто отвезет ее на процедуру, а затем домой, если она решится на операцию, и Тео обратилась к Рози. Остальное вы знаете.
Слушая ее, Росс все время качал головой.
– Тео мне не сказала. Почему она мне не сказала?
– Может, именно об этом она хотела с вами поговорить, сообщить эту новость лично? Может, поэтому попросила вас прийти к ней? Конечно, высока вероятность, что Тео хотела поговорить с вами только о Рози и благословить ваши отношения. Что думаете?
Карвер принялся разглядывать свои туфли. Барбара услышала, как он сглотнул.
– Не знаю. Очень жаль. Жаль, что она ничего мне не сказала, даже не намекнула. Вы уверены, что она собралась делать операцию?
– Мне об этом рассказала сама врач. Очевидно, ей – Тео – потребовалось время на размышление, потому что операция не гарантирует, что для нее многое изменится. В смысле секса. Я имею в виду удовольствие. Для этого у нее должны были остаться нервные окончания, а сказать что-то определенное можно было только после удаления рубцовой ткани. Но она решилась на риск.
– Какой риск?
– Риск разочарования.
В офис продаж вошли три человека – две хорошо одетые женщины и один хорошо одетый мужчина, с любопытством посмотревший на Барбару и Росса Карвера.
– Подождите минутку, я вами займусь, – сказала одна из женщин, и Барбара поняла, что их с Карвером приняли за супружескую пару, желающую купить квартиру. Губы ее дрогнули в улыбке.
– Нам выйти? – спросил Карвер у женщины, указывая на дверь.
Когда они оказались на улице, он повернулся к Барбаре.
– Я все разрушил: свою жизнь, ее жизнь, а теперь и отношения с Рози. Я не должен был… И вот что из этого вышло.
Барбара решила, что эта фраза относится к Россу, Рози и беременности. Вероятно, это известие стало для Тео ударом. Она понимала, что должна сказать бывшему мужу Тео: «Не вините себя. Вы не могли знать, как все обернется», но в глубине души была уверена, что он мог и должен был знать.
– Рози дезинформировала моего коллегу относительно удочерения Тео семьей Бонтемпи. И называла разные причины своей ссоры с Тео. Она вольно обращается с правдой – так, как ей это выгодно. Тем не менее я не думаю, что Тео не сказала ей, что это за операция, когда просила отвезти ее, а затем забрать из той клиники на Собачьем острове, где ее должны были оперировать. А вы как думаете?
Карвер прижал пальцы к вискам, словно это помогло бы привести в порядок его мысли.
– Я не знаю… Почему она решилась на это теперь? Почему не раньше? Я рассказывал ей о таких операциях. Все время просил записаться на осмотр. Хотя бы поговорить с хирургом. Что-то делать, потому что вместе мы могли найти кого-то…
– Похоже, тогда она была не готова, – предположила Барбара. – А когда решилась, обстоятельства сложились так, что было уже поздно.
– А может, и нет, – возразил Карвер. – Может, она решила, что еще не поздно и стоит попробовать.
– Да. Верно. Но вы должны понимать, что это бросает тень на Рози. Она беременна, у нее планы, а Тео собирается все испортить. Она – Рози – знает, что вы не бросили Колтона, несмотря на то что не захотели жениться на его матери. Она знает, что вы любите Тео и не забыли ее. А Тео собирается снова войти в вашу жизнь – так, как вы этого всегда хотели. А все это, следует признать, ставит нашу Рози в неприятное положение.
Карвер посмотрел наверх, в загрязненное смогом небо, – и закрыл глаза, как будто пытался принять трудное решение.
– Есть еще кое-что, – наконец сказал он.
– То, что знает о вас Рози.
– То, чего я вам не сказал.
– Когда?
– Во время разговора о той ночи, когда я нашел Тео. Я поднял ее, и она… кое-что мне сказала. Тео сказала: «Она ударила меня, Росс».
Барбара вздохнула.
– Боже правый…
Дебора вернулась к работе, выбирала портреты, и попросила Сими быть ее «ассистентом». Они поднялись в рабочий кабинет на пятом этаже дома. Сими устроилась на одном из высоких табуретов, Дебора стояла рядом с ней. Они просматривали серию портретов тринадцатилетней девочки по имени Джубили. Ее фотография должна была появиться в двух местах: в буклете для Министерства образования и в большом фотоальбоме, который, как она надеялась, станет ее следующим проектом. Саймон сидел внизу, в своем кабинете, с коллегой из новой независимой криминалистической лаборатории, рассчитывающей на контракт со столичной полицией. Ее отец был в комнате рядом с кухней, приспосабливая недавно купленную игрушку – впечатляющую гладильную машину – для глажки свежевыстиранных простыней, наволочек, салфеток и скатерти. Это было его новым любимым занятием. Дай ему волю, он погладил бы и ковры.
Симисола ткнула указательным пальцем в один из портретов.
– Вот этот. Она тут такая хорошенькая…
– Думаю, ты нашла самый лучший, – согласилась Дебора. – Теперь она вернулась к родителям, и, мне кажется, они обрадуются, если я подарю им копию. – Она посмотрела на Сими, задумчиво дергавшую свои растрепанные волосы. – Джубили тринадцать лет – она чуть старше тебя, Сими. Как она вернулась к родителям? Ты тоже вернешься, когда все уладится. Ты ведь это знаешь, правда? В этом смысле тебе нечего бояться.
Сими посмотрела на нее широко раскрытыми черными глазами.
– За мной придет мама?
– Вот в этом я не уверена. Думаю, нам нужно подождать новостей. Никто не хочет, чтобы ты оказалась там, где тебе грозит опасность.
Вдруг снизу послышался какой-то шум. Лай собаки, шаги в прихожей, звук закрывающейся двери, голоса, опять лай таксы. Деборе этот шум не понравился; она помогла Сими слезть со стула и отвела ее в темную комнату. Здесь стоял большой шкаф, где раньше хранились химикаты, а теперь он был пустым и прекрасно подходил для восьмилетней девочки. Дебора сказала Сими, чтобы та спряталась в шкафу и сидела тихо.
– Скорее всего, беспокоиться не о чем, – прошептала она девочке. – Но лучше перестраховаться.
Дебора уже успела дойти до площадки третьего этажа, когда узнала голос Нариссы Кэмерон. Она поспешила вниз и увидела, что Саймон с коллегой выходят из кабинета. Вероятно, дверь открыл отец Деборы. Результатом стало настоящее столпотворение, потому что кроме Нариссы там были Завади и Тани. А вот кого там не было, так это матери, которую он собирался забрать из дома.
– Что случилось? – спросила она. – Тани, что с твоей матерью?
– Кто позволил ему уйти? – возмущенно воскликнула Завади.
– Не могла же она привязать его к стулу, – возразила Нарисса.
– Она ушла, – ответил Тани на вопрос Деборы. – Соседка сказала мне, что ее увез коп. Тот самый, который приходил к ней после того, как ее арестовали. То есть ее опять арестовали, и я не знаю, куда ее увезли и где ее искать.
– Оставь это нам, – подал голос Саймон. – Если она с полицейским, мы быстро всё выясним.
– У Саймона много знакомых в полиции, Тани, – успокоила мальчика Дебора. – Он им позвонит. Мы ее найдем, и, мне кажется, довольно быстро. Ты должен нам верить.
Завади закатила глаза, но предпочла промолчать.
– Как вам удалось увести с собой Тани? – спросила Дебора, обращаясь к Завади и Нариссе.
Саймон ушел в свой кабинет, и Дебора услышала обрывок его фразы: «…знакомые Деборы», а затем переключила свое внимание на Нариссу. Та сказала, что вместе с Завади поехала на север Лондона, чтобы нанести официальный визит родителям девочки – в данном случае Симисолы, – которая получила убежище в «Доме орхидей».
– Я поехала с ней, потому что не оказалось свободного социального работника, а одну я ее не хотела отпускать, после того как вчера Тани пришел в «Дом орхидей» с…
– Подождите! – Дебора вдруг вспомнила, что Симисола все еще прячется в темной комнате. – Сими тоже захочет все услышать, – сказала она и побежала вверх по лестнице.
Через минуту брат с сестрой снова были вместе – Симисола вихрем скатилась по лестнице и обняла Тани.