Дверь в комнату для допросов открылась, и в коридор вышла Астолат Эббот. «Мёрси Харт, – вежливо сообщила им адвокат, – приняла решение, и в данное время в дальнейших разговорах нет нужды. Она готова к переводу в тюрьму Бронзфилд».
Они направлялись в район, который казался зеленым каньоном; его западную часть занимали высокие кирпичные дома, стоящие вплотную друг к другу и огражденные блестящим барьером, чтобы прохожие не проходили перед самыми окнами подвала. Юго-восточная сторона выглядела иначе – здесь были самые разные дома, построенные из разных материалов и в разном стиле. По обе стороны улицы росли густые деревья с покрытыми пылью листьями. На всех окнах стояли ящики для цветов, причем почти везде росли цветы, по большей части поникшие от жары.
Монифа не могла представить себя в таком месте, не говоря уже о детях. Когда она вышла из машины, то была поражена тишиной, которую нарушало только чириканье птиц и чей-то кашель, доносившийся из окна дома, перед которым остановился Нката. На ее вопрос, куда они приехали, сержант ответил, что это Челси. Монифа знала, что так называется футбольный клуб, и то лишь потому, что Тани был преданным фанатом «Тоттенхэма».
Сержант повел ее к одному из высоких кирпичных домов на углу улицы. Со всех трех сторон эркера первого этажа в оконных ящиках для цветов росла красная герань, а к крытому крыльцу вели четыре ступеньки. С одной стороны двери виднелась подставка под зонтики, круглые ручки которых свидетельствовали, что жильцы дома не опасаются, что зонтики стащит идущий по тротуару вор.
Сержант постучал в дверь латунным молоточком, но никто не отозвался на стук. Он нахмурился, и Монифа почувствовала, как удары сердца отдаются у нее в висках. Ей в голову не приходила мысль, что Абео найдет детей здесь – с таким же успехом их можно искать на Луне, – но тот факт, что они могут оказаться в другом месте, испугал ее. Ладони сразу стали влажными, на верхней губе выступили капельки пота.
Ни повторный стук, ни звонок в дверь не вызвали никакого отклика, и тогда сержант сказал Монифе следовать за ним. За углом, на перпендикулярной к фасаду дома улице они нашли калитку. Из-за нее доносились лай собаки и радостный детский голос.
– Ты должна дать ей угощение, Софи, а то она не принесет его назад.
Симисола. Монифа схватилась за ручку калитки и толкнула ее. Калитка открылась. Они были там: Симисола, Тани и фигуристая черная девушка в нескромной одежде: синие джинсы, обрезанные у верхней части бедер, хлопковая блузка без рукавов и с вырезом, демонстрирующим пышную грудь.
Маленькая длинношерстная собака, похожая на сосиску, бегала между этой девушкой, Софи, и Симисолой. За ними наблюдали, развалившись в шезлонгах, Тани и белая леди с шапкой огненно-рыжих волос.
Именно она заметила Монифу и сержанта, причем сразу стало понятно, что они с Нкатой знакомы.
– Уинстон! Привет, – сказала она, вставая.
– Вот, привел гостя, – ответил тот.
Девочки оглянулись. Симисола выронила мяч и бросилась к Монифе.
– Мамочка! Мамочка!
Монифа раскрыла объятия и почувствовала, как прижимается к ней тело дочери. Потом протянула руку Тани, и он подошел к ней. Синяки на его лице, оставленные отцом, еще не сошли. Монифа погладила его по щеке, чувствуя, как все вокруг расплывается от слез.
– Я Дебора Сент-Джеймс, – сказала белая леди и с улыбкой прибавила: – Что-то подсказывает мне, что вы миссис Банколе.
Монифа смогла лишь кивнуть в ответ, не в силах оторваться от своих детей.
Молчала только нескромная девушка. И она – девушка – смотрела на Тани, как будто чего-то ждала от него, и тот с готовностью выполнил его просьбу, сказав Монифе:
– Мама, это Софи, моя подруга. Она нам помогала. Мне и Сими.
Монифе не составило труда понять, какого рода помощь девушка оказывала Тани. Она посмотрела на сына, но не стала говорить, что, судя по одежде Софи, у нее с Тани не может быть ничего общего. Впрочем, об этом потом.
Софи подошла к ним. Монифе хотелось оттолкнуть ее, но она сдержалась и сказала только:
– Я приношу тебе благодарность.
– Рада помочь, – ответила Софи. – Я рада помочь всем вам.
– Софи крутая, – сказала Симисола. – Она сфотографировала Тани после того, что случилось, так что мы смогли получить… – Она поморщилась, вспоминая слово. – Тани, что мы получили?
– Срочный охранный ордер, Пискля, – подсказал Тани. Потом повернулся к Монифе. – Так что твоего имени там нет, мама. Если кому-то и придется отвечать, так это мне, и я позабочусь, чтобы он об этом знал.
Монифе этого не хотелось. Тани и так уже досталось. И Сими тоже. Она – Монифа – была намерена сделать все, чтобы обеспечить детям светлое будущее.
– Где ты живешь, мама? – спросила ее Сими. – Как ты туда попала?
– Меня приютила семья сержанта Нкаты, – ответила Монифа.
– А ты не можешь остаться с нами? Дебора такая милая… Ой, мама, это Пич. Тани учит ее приносить мячик. А Аляска, наверное, на этом дереве. По крайней мере, был. Аляска – это кот. Ты можешь остаться, мама?
– Мы будем вам рады, миссис Банколе, – сказала Дебора Сент-Джеймс.
– Пожалуйста, мамочка. Пожалуйста. – Сими молитвенно сложила ладошки под подбородком.
– Не сейчас, Симисола, – вмешался сержант Нката. – Она учит мою маму готовить нигерийские блюда. Она нужна нам еще немного.
– Это займет целую вечность, – запротестовала Симисола.
– Моя мама быстро учится, – с достоинством ответил Уинстон.
– А пока, – сказала Дебора, – я должна кое-что дать твоей маме, Сими. Возьмешь сама? Помнишь, где это?
Сими ойкнула, отпустила мать, потом закрыла ладонью рот. Монифа видела, что дочь прячет улыбку. Но заглушить смех ей не удалось.
– Да! – воскликнула она. – Я… Прямо сейчас?
– Пожалуйста, – сказала Дебора. – Мы подождем здесь.
Сими побежала к лестнице, запрыгала по ступеням вниз, а потом послышался хлопок закрывшейся за ней двери в подвал.
– Я кое-что сделала для… – сказала Дебора Монифе.
В это мгновение калитка распахнулась, с громким стуком ударившись о стену сада. Тишину квартала прорезал нечленораздельный рев. Его издавал человек, бежавший к ним по лужайке. Абео нашел их.
– Где она? – закричал он, схватил Монифу и с силой ударил в висок. Потом потащил к калитке. – Где Симисола? – вопил он. – Куда ты дела Симисолу?
Дальше все произошло за несколько секунд. За дело взялся сержант Нката. Три шага, и он уже держал Абео.
– Так не пойдет, приятель, – тихо сказал Уинстон, и Монифа почувствовала, что Абео отпускает ее. Дебора и Софи бросились к ней. Тани надвигался на отца. Но Нката продолжал сжимать шею Абео, пока тот не опустился на землю.
Порывшись в кармане, сержант достал ключи и протянул Тани.
– Красная «Фиеста». Рядом с церковью. В «бардачке» наручники.
Тани выбежал из сада, а сержант Нката достал свой мобильный и нажал три кнопки. «Девять-девять-девять», – подумала Монифа. Но ведь он сам полицейский…
– Мама? Мама! – Симисола выскочила из дома с коричневым конвертом в руке. Абео не мог ее увидеть, но она заметила отца и остановилась как вкопанная. Первой среагировала Софи. Она подбежала к Симисоле, схватила за руку и потащила в подвал дома. Сержант Нката назвал себя и сказал:
– У меня парень, который только что напал на женщину… Не могли бы вы… Да. Понял. – Он продиктовал адрес дома.
Абео пошевелился. Открыл глаза. Попытался встать. Но сержант оказался быстрее. Он схватил руки Абео и завел их ему за спину, прежде чем тот успел встать на колени.
– В дом, – приказал Нката Монифе и потащил Абео к калитке сада. У калитки их встретил вернувшийся Тани. Последнее, что видела Монифа, был сын, помогавший надевать наручники на запястья отца.
Когда Дебора с Монифой вошли в дом, они увидели, что Софи и Симисола стоят у двери в подвал. Они даже не спустились на кухню. Сими плакала, вцепившись в руку Софи, а у самой Софи был такой вид, словно она чудом спаслась от смертельной опасности.
Монифа обняла дочь.
– Все кончено, Сими. Он не причинит тебе вреда. Он тебя не заберет.
Софи прикрыла ладонью рот. Заметив, что девушка смотрит на дверь в сад, Дебора спросила Монифу:
– С Тани всё в порядке?
– Он не прикоснулся к Тани. Тот помог сержанту Нкате. Полиция уже едет. Мы… все мы… в безопасности.
– Я была так осторожна… – дрожащим голосом сказала Софи. – Как ему удалось… Должно быть, он следил за мной. Но я его не видела. Я не думала… Простите меня, простите! Ему были нужны паспорта, так? Наверное, он знал. Почему тогда не забрал их у меня?
– Ему нужна Симисола, – ответила Монифа. – И, конечно, паспорта. Но без Симисолы они бесполезны.
Дверь открылась, и вошел Тани.
– Он перед домом. Детектив… Сержант Нката его держит. Они ждут полицию.
– Но ведь он сам полицейский, – удивилась Монифа. – Почему он не…
– Сказал, что лучше поручить это дело патрульным, – объяснил Тани. – Но, мне кажется, он просто не хочет нас оставлять.
И действительно, в доме они были одни – насколько это возможно для пятерых человек, подумала Дебора. Саймон отсутствовал, отец тоже. И хотя их было пятеро, нервы у всех были на пределе из-за внезапного появления Абео и его нападения на Монифу. Хорошо, что Уинстон решил остаться с ними.
И все же она, извинившись, вышла, чтобы позвонить Саймону, просто чтобы услышать его голос. Утром он уехал в Саутгемптон по каким-то семейным делам. Собирался провести там два дня – проведать братьев и мать.
– Я немедленно возвращаюсь, – заявил Саймон, как только узнал о происшествии. – Где твой отец?
– Нет-нет, – сказала Дебора. – Не нужно возвращаться. Мы в безопасности. Папы нет дома – наверное, пошел покупать продукты для ужина. Но с нами Уинстон – ждет полицию снаружи, чтобы передать им отца Сими, – и если он не сможет нас защитить, значит, никто не сможет. Я… это ребячество. Мне просто захотелось услышать твой голос. – Она немного помолчала. – Я люблю тебя, Саймон. – Это звучала глупо, но она должна ему это сказать.