но никак не может вербализоваться. Прямо хоть завершай цитатой из Лермонтова:
Случится ли тебе в заветный чудный миг
Открыть в душе давно безмолвной
Еще неведомый и девственный родник,
Простых и сладких звуков полный, -
Не вслушивайся в них, не предавайся им,
Набрось на них покров забвенья:
Стихом размеренным и словом ледяным
Не передашь ты их значенья.
Кажется, сказано точно о предмете нашей науки, о том, что я (да, и я ли один!) пытался как-то, в меру своих способностей, прописать на всем этом множестве страниц и, возможно, не очень-то преуспел в этом. Хотя, понятно, Лермонтов-то писал о чем-то своем, глубоко личном и интимном, столь тонком и сокровенном, что даже он, утонченный лирик, не мог доверить это своим стихам, что уж тут говорить о сухой научной прозе. И тем не менее не этому ли все-таки по большому счету посвящены тщетные попытки автора книги, как и многих его коллег-эстетиков во всем мире? Не о той ли музыке здесь речь, сладостной и невыразимой, которая лишь иногда, лишь в определенных обстоятельствах возникает в глубинах нашей души, когда мы вслед за Фаустом готовы воскликнуть: «Остановись мгновенье, ты прекрасно», ибо ощущаем такую полноту бытия, такую радость жизни, такую гармоническую вписанность в Универсум, что сознаем одно: выше и полнее этого для человека нет и не может быть ничего?
Пожалуй, что именно об этом. И именно поэтому и у автора по завершении книги, и у читателя по ее прочтении возникает больше вопросов, чем было до того, остается какая-то внутренняя неудовлетворенность. И это понятно и нормально. Эстетика, как мы убедились, пытается исследовать и описать те глубинные, если не сущностные, аспекты коммуникации человека с Универсумом, самого бытия в Универсуме, которые еще плохо поддаются современным методам гуманитарного знания и дискурсивного описания. Это ясно следует понимать человеку, рискнувшему посвятить себя нашей увлекательнейшей, тем не менее, дисциплине. Занимаясь эстетикой, исследователь (понятно, что при наличии у него всех необходимых данных для этого, некоего внутреннего непреодолимого призвания и дара) вынужден, прежде всего, полностью и глубоко погрузиться в стихию эстетического опыта, испытать на себе, пережить, прочувствовать многое из того, чем жили наиболее одаренные обитатели этой стихии – творцы искусства всех времен и народов и наиболее одаренные почитатели искусства и красоты. Он сам становится одним из них. Вхождение в эту стихию уже само по себе оправдывает все предпринятые для этого немалые усилия. В ней человек обретает то высшее духовное блаженство, которое, пожалуй, только и доступно человеку на этой грешной земле.
Однако не меньшее наслаждение (хотя и сладостные муки недоступности, невыговариваемости) исследователю доставляют и последующие попытки вербализовать свой опыт, попытаться в формально-логических или в каких-то иных (сегодня это уже практикуется) словесных структурах зафиксировать его для передачи другому или для вовлечения его в сферу эстетического опыта. Ибо всякий, лично и серьезно соприкоснувшийся с этой сферой, будь то профессионал-эстетик, талантливый искусствовед, одаренный филолог, творец-художник или просто человек, обладающий эстетическим вкусом, никогда уже не отринет ее, никогда не сможет отмахнуться от нее, как от чего-то несущественного, вроде бы дополнительного к «серьезной жизни», необязательного. Раз вкусивший сладкого плода отнюдь не с запретного древа художественно-эстетической культуры, никогда не забудет его терпкого и пьянящего вкуса, будет на всю жизнь уязвлен стрелой эстетического Эрота, станет его братом и товарищем по паломничеству в страну Эстетического, ощутившим, а иногда и понявшим, в каких кладовых бытия хранятся истинные ценности.
По прочтении книги, после знакомства с теми текстами, на которые я здесь опираюсь, с теми художниками, писателями, композиторами и произведениями искусства, которые здесь упоминаются, я надеюсь, что уже ни у кого, особенно у молодых людей самой продвинутой и архисовременной ориентации, не возникнет сомнения, а не устарела ли эстетика, не ушла ли в прошлое, не утратила ли своюактуальность наряду со многими преходящими формами культуры или цивилизации. Надеюсь, что в этом их убеждает даже не автор данной книги, но творчество самих современных, часто модных и безусловно талантливых мыслителей (особенно структуралистов, постмодернистов, деконструктивистов и иже с ними), которые избегают вообще терминов «эстетика», «эстетическое», «художественное». В книге не один раз было показано, и любой, взявший их тексты в руки, может легко убедиться в этом сам, что, не употребляя термина «эстетика», те же Деррида, или Барт, или Батай фактически сами творят в эстетическом модусе, создают эстетические объекты, подчиняющиеся «правилам игры» в эстетическом поле. Многие художники и писатели прошлого тоже не употребляли этой терминологии, а иногда даже и не знали о ее существовании, но создавали высокохудожественные произведения, т.е. эстетические ценности.
В Разделе втором мы видели, что ХХ в. стал началом, возможно, еще достаточно длительного глобального переходного периода в культуре, когда коренной переоценке подвергаются все традиционные ценности и универсалии, формы их презентации и бытия в культуре, способы и методы исследования. Естественно, что этот процесс не мог не затронуть эстетики, тем более что один из ее главных объектов – искусство, подвергся в этом столетии, как было показано, существенной, мягко говоря, трансформации. Однако (здесь я все-таки повторюсь) при достаточно подробном изучении феноменологии новейшего искусства и понятийно-терминологического аппарата нонклассики мы с некоторым даже удивлением могли заметить, что все эти трансформации, перестройки, переделки, новейшие дискурсы с их «продвинутой» терминологией практически не затронули предмета эстетики, не пошатнули его положения. Неутилитарное творчество и созерцание, испытываемое при этом удовольствие, или наслаждение, игра как способ существования в арт-пространствах, всепроникающая ирония не только не исчезли из новейших искусств и современного вербального дискурса, но, пожалуй, во многих случаях усилили и расширили поле своего воздействия. А значит, и наука, ориентированная на изучение этого предмета, не только не упраздняется, но требует особого к себе внимания, ибо возрастает ее актуальность в современном, все более и более эстетизирующемся мире. Сущностное изменение части эстетического объекта (искусства, в первую очередь) и соответственно этому введение целого класса новейшей эстетической терминологии, конгруэнтной этим изменениям, свидетельствует лишь о глубинной силе эстетического опыта, его принципиальной неустранимости из жизни человека и необходимости активизации поисков адекватных методов и способов его изучения.
Успехов тебе, друг мой, на этом в общем-то не столь уж легком, как может показаться дилетанту, но радостном пути, сулящем новые и прекрасные открытия.
ПРИЛОЖЕНИЕ
I . Темы семинарских занятий[423]
1. «Об искусстве поэзии» Аристотеля – 2 часа.
2. Византийская эстетика – 4 часа.
3. Эстетика Западного Средневековья – 4 часа.
4. Эстетика Возрождения – 4 часа.
5. «Критика способности суждения» И. Канта – 6 часов.
6. Философия искусства Г.В.Ф. Гегеля – 4 часа.
7. «Философия искусства» Ф.В. Шеллинга – 4 часа.
8. «Письма об эстетическом воспитании» И.Ф. Шиллера – 2 часа.
9. «Диалектика художественной формы» А.Ф. Лосева – 4 часа.
10. «Исток художественного творения» М. Хайдеггера – 2 часа.
11. «Структура художественного текста» Ю.М. Лотмана – 4 часа.
12. Эстетика Т.В. Адорно – 4 часа.
13. Феноменологическая эстетика – 6 часов.
14. Дизайн как эстетический феномен – 4 часа.
15. Технические виды искусства – 4 часа.
16. Морфология искусства (виды и жанры) – 4 часа.
17. Искусство и мифология – 2 часа.
18. Искусство и религия в истории культуры – 2 часа.
19. Наука и искусство в современном мире – 2 часа.
20. Образ, знак, символ в истории культуры – 4 часа.
21. Роль и значение авангарда в искусстве ХХ века – 4 часа.
22. Художественное творчество и эстетическое восприятие – 4 часа.
23. Эстетические аспекты постмодернизма – 4 часа.
II . Темы студенческих рефератов и курсовых работ
1. Эстетика как философская наука
2. Эстетика как феномен культуры
3. История эстетики перед лицом современности
4. Теоретический смысл истории эстетической мысли
5. Предмет эстетики
6. Эстетические универсалии культуры
7. Историческая динамика эстетических категорий
8. Два этапа и процесса в истории эстетики
9. Имплицитная эстетика. Основные исторические этапы и характеристики
10. Эксплицитная эстетика. Возникновение, основные исторические этапы и направления
11. Основные проблемы, поставленные античной эстетикой
12. Аристотель как первый теоретик эстетики
13. «Поэтика» Аристотеля
14. Трактат «О возвышенном»
15. Античные риторики как эстетический источник
16. Эстетика неоплатонизма
17. Эстетические идеи патристики
18. Эстетика Аврелия Августина
19. Проблема ритма в античной и средневековой эстетике
20. Смысл иконы в византийско-русской культурной традиции
21. Художественное пространство в русской иконе
22. Эстетический смысл канона в искусстве
23. Художественный язык древнерусского искусства
24. Эстетические взгляды П. Флоренского
25. Софиология как эстетика у С. Булгакова
26. Эстетический смысл теургии
27. Эстетика западноевропейского Средневековья
28. Итальянское Возрождение как новый этап в истории эстетики
29. Классицизм в эстетике и искусстве
30. Эстетические трактаты Г.Э. Лессинга