Фелиция рассмеялась и наградила Марша лукавым взглядом.– Хотите знать, что связывало меня с Персибалом?– спросила она, неловко затягиваясь сигаретой, вставленной в мундштук из слоновой кости. Дым щекотал лёгкие и ещё больше кружил голову. Но что ей было до этого?! Ведь рядом находился Брюстер – тот, чей взгляд трезвил лучше любого морозного воздуха.
–Так, значит, вы были молоды и не имели своего репертуара, чтобы начать сольную карьеру?– осторожно спросил Марш.
Фелиция посмотрела на Брюстера и согласно кивнула.
–А в каких вы были отношениях с Геральдом Спарсером?
–Да ни в каких!– Фелиция выдохнула дым.– Сказать по правде, он сначала порядком напугал меня, расспрашивая о деталях смерти Персибала, но когда я узнала, что он законник, то решила, что не стоит его бояться, и оказалась права,– она охотно сообщила несколько пикантных подробностей его ухаживаний и весело рассмеялась вместе с Маршем и Брюстером.
–А мистер Джеральд?– неожиданно спросил Марш.– Какой была его роль в этой истории?
–Никакой,– чересчур бойко заявила Фелиция.– Он подарил мне платье и…– она замолчала, вспоминая пережитый ужас.
–И?– поторопил её с ответом Марш.
–И ничего,– Фелиция шумно выдохнула, ощущая действие выпитого.
Неожиданно голова закружилась так сильно, что ей стало плохо. Марш не преминул заметить это и любезно предложил подвезти её домой.
–Домой?– глуповато переспросила Фелиция, думая о своей убогой комнате, в которой спит чернокожий ребёнок.– Просите, но я бы предпочла, чтобы это сделал Клайд,– она посмотрела на посеревшее лицо Брюстера.– Хотя…
Мыслей стало так много, что у неё закружилась голова. Неужели ей следовало согласиться? Неужели следовало поехать с Маршем? Но куда?
Фелиция поднялась из-за стола и, извинившись, пошла в дамскую комнату. Пара девушек лёгкого поведения наградили её оценивающим взглядом, оценили порочное платье и приняли за свою.
–Сложный день?– спросила одна из них.
Фелиция кивнула. Холодная вода привела в чувства. Фелиция осмотрела своё лицо и попыталась вернуть ему прежнее очарование.
–На твоём месте я бы отправилась домой,– посоветовала ей девушка, закуривая сигарету.
Дым, который та выдохнула ей в лицо, вызвал тошноту и новый приступ головокружения.– Что с тобой? Тебе нехорошо?
–Немного,– сдержанно отозвалась Фелиция. О чём можно думать в таком состоянии?
Она вышла, задержавшись возле сцены, на которой выступал местный джаз-бэнд. Долго она вглядывалась в лицо пианиста. Настолько долго, что он начал бросать в её сторону тревожные взгляды.
–Ты хорошо играешь,– похвалила его Фелиция.– Так держать,– пошатываясь, она вернулась за дальний столик.– Представляете! Меня только что приняли за шлюху,– честно призналась она Маршу.
Он нахмурился, но ничего не сказал.
–Забудьте,– Фелиция сжала его руку в своих ладонях.– У вас очень хороший бар. Намного лучше, чем при прежнем владельце.
–Вот как?– Марш помрачнел, и Фелиция заметила, как побледнел Брюстер.
–Я хотела сказать…– она замялась, пытаясь подобрать слова.– Хотела…– мысли снова спутались.– А вам нравится моё платье?– Фелиции вдруг захотелось стать глупой и наивной.– Когда мы выступали с Брюстером в этом баре, мне показалось, что многие мужчины просто сходят с ума от этого наряда!
–И вам это нравилось?– неожиданно смягчился Марш.
–Не знаю,– Фелиция смутилась. Снова бросила короткий взгляд на Брюстера. Господи, неужели она ещё не доказала, что ничего не знала о делах Персибала! Воспоминание об отце ребёнка вызвало грусть.
–Я вас обидел?– осторожно спросил её Марш.
Фелиция качнула головой. Тяжело вздохнула и опустила глаза.
–Почему мужчины иногда поступают так, как поступать совсем не надо?– спросила она, не в силах сдерживать своих мыслей.
–А разве женщины не поступают так же?– Марш поднял свои кустистые брови.
–Не всегда.
Фелиция потянулась за очередным стаканом вина, но решила, что лучше этого не делать. «Сколько же сейчас время?» – подумала она, вспоминая Олдина. Так сильно хотелось рассказать о нём Маршу. Рассказать обо всём, чтобы не осталось больше ничего недосказанного. Она может позволить себе быть открытой книгой. И если этот молодой управляющий хочет читать её, то она позволит ему сделать это. Ничего не изменится. Ей нечего скрывать.
–Так, значит, вы хотите только петь?– спросил он, и Фелиция невольно отметила, что начинается утро.
Оно скреблось в задёрнутые плотными шторами окна, пробиваясь светлыми лучами алеющего неба. Ширма была давно опущена, а в зале бара осталось не больше десяти человек. Фелиция попыталась опустить глаза, но взгляд почему-то остановился на тонких губах Марша. «Скольких женщин осчастливил этот молодой человек?» – подумала она, поднимаясь на ноги.
–Кажется, мне пора.
–Пора?– на лице Марша отразилось разочарование.
–Надеюсь, вы узнали всё, что хотели узнать?– спросила Фелиция.
Марш долго смотрел на неё, затем согласно кивнул.
–И каков вердикт, если не секрет?– выпитое вино придало ей решимости.
Марш молчал, вглядываясь в её зелёные глаза. «Если он захочет поцеловать меня, то я не стану возражать»,– успела подумать Фелиция. Происходящее утратило стройность, став чем-то мутным и нереальным, словно сон. Если бы упоение, которое она сейчас испытывала, можно было описать словами, то, скорее всего, ей пришлось написать новую песню.
–Когда-нибудь мы ещё встретимся с вами,– заверил её Марш.
–Это означает, что вы поверили мне?– она подалась вперёд, к его губам и объятиям. Брюстер кашлянул и демонстративно посмотрел на часы.
Марш улыбнулся ему и, посмотрев на Фелицию, долго не отводил от неё взгляд.
–Такая странная ночь!– пробормотала Фелиция, когда Брюстер привёз её домой. Он уложил её на кровать и вышел, не сказав ни слова. Хлопнувшая дверь разбудила Олдина. Он долго что-то улюлюкал, но Фелиция так и не нашла в себе сил, чтобы подойти к колыбели.– Прости меня,– шептала она ребёнку, вспоминая его отца.– Пожалуйста, прости,– жалость и отвращение к самой себе стали настолько сильными, что она расплакалась. Свернулась калачиком и уснула.– Прости,– прошептали её губы сквозь сон, но сознание было уже далеко от этого мира.
Глава двадцать третья
Первое выступление, которое они провели с Брюстером в «Ночном джазе», произвело такой фурор, что Марш буквально рассыпался на хвалебные речи. Фелиция смотрела на него и думала, что теперь сможет уволиться из овощной лавки, а если всё пойдёт действительно так, как обещал Марш, то можно будет сменить и свою убогую квартиру на что-то более благородное.– Квартиру?– Марш улыбался, довольный успехом.– А где же вы живете сейчас?
–Сейчас?– Фелиция сжалась, с надеждой посмотрела на Брюстера, но тот притворился, что ничего не слышит.
–Не знаю, придётся ли вам по вкусу дом, где я живу, но, думаю, вам стоит посмотреть,– продолжал Марш, сверкая юношеским задором. Фелиция слушала его, искренне восхищаясь всеми прелестями нового жилья, но страх за непомерную цену вызывал неизменную грусть.
–Боюсь, мне никогда не заработать столько, чтобы платить за такую квартиру,– вздохнула Фелиция. Марш смерил её осудительным взглядом и рассмеялся. Она покраснела и опустила глаза.
–Боюсь, вы недооцениваете своё нынешнее положение,– серьёзно сказал Марш. Он обнял Фелицию за плечи и вкрадчивым голосом пообещал устроить её переезд как можно скорее.
–Но я даже не видела этот дом!– попыталась возразить она.
–Разве вы не доверяете мне?– спросил её Марш с детским задором. Она почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали её плечо. «Неужели придётся рассказать об Олдине?– вертелись в её голове назойливые, словно мухи, мысли.– И как он поступит, узнав про эту небольшую тайну?».
–Нет. Я не могу,– твёрдо сказала Фелиция, но тайна, которую она оберегала и хранила, всё равно открылась. «Если бы удалось найти другую квартиру!» – думала Фелиция, тщетно убеждая себя, что обстановка могла что-то изменить.
Марш стоял на пороге её убогой квартиры и удивлённо оглядывался по сторонам.
–Я уже собиралась переезжать,– сказала Фелиция, забыв, что, кроме квартиры, есть ещё один повод для стыда. Олдин лежал на кровати и настырно пытался поймать свои пухлые ножки.– Я…– Фелиция обернулась, пытаясь проследить за взглядом Марша, и тревожно вздрогнула.
–Поэтому вы не хотели переезжать в мой дом?– спросил Марш, растерянно наблюдая за игрой ребёнка. Фелиция кивнула. Кровь отлила от лица. Неужели эта маленькая тайна заставит её вернуться в овощную лавку? Слёзы наполнили зелёные глаза.
–Это единственное, что я пыталась скрыть,– пролепетала Фелиция.
Марш не ответил. Около минуты он стоял, наблюдая за Олдином, затем развернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Фелиция стояла бледная и растерянная, не зная, что делать. Бежать за Маршем и умолять его выслушать, или же бежать к Брюстеру и надеяться, что он сможет всё уладить?
В итоге она не сделала ни того, ни другого. Усталость и запутанность навалились на плечи с такой силой, что Фелиция просто подошла к кровати, и, ни о чём не думая, начала играть с Олдином. Вечером, когда приехал Брюстер, она оделась и поехала с ним в «Ночной джаз».
Марша в эту ночь она не увидела. По крайней мере он ни разу не подошёл к ней, как обычно. Фелиция пела, думая, что это, возможно, её последняя ночь в баре.
Сны, по возвращению домой, принесли картины овощной лавки и хмурого лица Тайтуса. Проснувшись, Фелиция сходила в магазин, решив отложить поиски новой квартиры на неопределённый срок. Ведь если придётся вернуться за лоток, то ни о каком переезде не могло быть и речи.
Она шла из магазина, вспоминая улыбчивое лицо Марша, и то, каким оно стало мрачным, когда он увидел Олдина.
–Мисс Раймонд!– услышала Фелиция незнакомый, но от этого не менее настойчивый голос. Остановивший её мужчина был невысок и худощав. Чёрные блестящие волосы были зачёсаны назад. Тонкие усики придавали ему деловитый вид мелкого брокера или торговца-оптовика.