Когда Вяткин неделей позже навещал Лазарева в палате, старый старший лейтенант целовал его в щёки, царапая нос об очки доктора, благодарил за спасение, но в конце концов не удержался, чтобы не попенять за пожар. Можно ведь было выключить обогреватель. Ну должна же быть голова на плечах. Ах, доктор, доктор, милейший доктор. Ну ё-моё, ну как прямо дитё вы малое. Все документы сгорели, джинсы новые сгорели, не успел поносить, и то, зачем Мавр приходил — тоже сгорело. Считайте карта острова сокровищ пропала, за меньшее он бы не обнаглел так. Он же меня знал, я же его сажал. Ах вы доктор, доктор.
Сводного брата Лёвы Чикашина Серёгу «Набиса» Матвеева Лазарев потом искал довольно долго. Хотел рассказать, как оно так вышло, что отец Набиса одно время сошёлся с Марьей Чикашиной, как удалось замять скандал, как мать Набиса Елена разбила фаянсовый кувшин на голове изменщика. Как порешили раз и навсегда никому и ничего.
Но Лёва Чикашин знал, что через дорогу у него живёт брат. Всегда знал, всё жизнь. Это участковый Лазарев знал точно. С малых лет ведь мальчишка за братом бегал, а тот его гнал, не понимая, в чём дело, чего пристал, как осиновый лист… Эх, жизнь, жизнь бекова.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1988–1992. РАЗНЫЕ ЛЮДИ
Архив Шугпшуйца, рукопись
Симеон Шугпшуйц
Книга Беды
(Роман о Зоне)
(Орфографические ошибки кое-где мной исправлены, грамматика и синтаксис авторские — С.Ж.)
Зона и я
Пикник на шоссе
Обо мне
Человек в красной рубашке
На Земле многие меня называли графоманом.
Может быть, ведь, если я графоман, то по определению не могу сам отличить, хорошо я пишу литературным русским языком, или пишу плохо. Хотя я издал три книжки в один год, большим тиражом, посещал конвенты фантастов. Многим нравилось моё творчество. (Так в тексте — С.Ж.) В первой книге я рассматривал возможность контакта между цивилизациями Земли и планетой разумных машин. Вторая мне нравится больше, она сказочная, про злых волшебников, задолго до Гарри Поттера я написал. А сюжет третьей у меня даже потом украл один из очень известных сейчас фантастов, любимчиков Бориса Стругацкого. Я описывал строительство на одной планете, где разбился когда-то огромный земной звездолёт с колонистами, строили башню для связи с Землёй. Плевать! Возможно я и графоман — на Земле. Зато я на деревне первый парень, лучший в Зоне писатель.
Больше никого нет.
Здесь, у нас, в КЗАИ, писать не принято.
Но я себя зарекомендовал хорошо за эти десять лет, ко мне привыкли и разговаривают со мной, знают, что пишу я для будущего и имён не называю. Неправильно написал, исправить. Я имена все называю, но для будущего. А сейчас хоть режь меня, не выдам ничего современникам, хоть землянам, хоть здесь. Это ведь очень красиво — тайный архив, ящики с бумагами, карты и треки, гитики. Если уж из меня трекер, как из Петровича скрипач, то весь неизвестный мир Зоны, насколько его смогли узнать за пятнадцать лет, и насколько ещё узнают, и сколько я ещё проживу, чтобы записывать всё, я сохраню для потомков, чтобы они знали, как оно всё было. По правде. Это понимают даже земляне-скурмачи, например покойный Коростылёв или живой Любимов. Слишком много пафоса, исправить, хотя это и правда. И комендант Блинчук, генерал, меня знает, и многие другие. Но я не только тайный архивист, я выступаю и в центральной прессе, чтобы помогать городу, и в интернете я веду блог.
Аккуратно, конечно. Мы, беженские инопланетяне, очень серьёзно относимся к болтунам, хотя на земные дела нам, в общем и целом плевать, но выносить из избы что сор, что золото мы никому не позволим. В инопланетяне очень трудно попасть, а вылететь — это в два счёта. Пришлых, как я, «магацитлов», туристов или альпинистов ещё могут просто выставить за внешний периметр, из жалости и верно понимаемого гуманизма, а вот своего, инопланетянина, кому в Предзонье жить до гроба, могут и закопать по газон.
Закопать, и забыть где. Добрый путь. Спасибо, благодарю.
Да и бойкот, бан по-современному, штука нерадостная. Страшное наказание в Предзонье, живущем по своим законам. Так что я очень осторожен, когда даю интервью на Землю, когда пишу в общедоступный блог, когда выступаю с публикациями свойства социально значительного. Мои публикации нередко вызывали резонанс и помогали даже отдельным людям. Например, когда я помог воссоединиться семье Карамолиных в прошлом году. А ведь эта история могла кончиться чудовищно даже по российским меркам. Опасность подстерегает и со стороны надзирающих органов. Главная, надо сказать.
О своём радио, радио «Зона», я расскажу отдельно. Сейчас оно, моё радио, опять запрещено, но где наша не пропадала? Только в Зоне наша и не пропадала.
Как у нас, бедованов, говорят.
Я долго думал, о чём начать. (Так в тексте — С.Ж.) Я сел у себя в кабинете и вспомнил всю свою жизнь в Предзонье, с 1996 года по сей день. Сколько всего поразительных историй, встреч и рассказов. У меня больше четырёхсот аудиокассет с рассказами, куча фотографий и видеоплёнок, у меня даже целый чемодан подлинных оконных стёкол. У меня там даже Старая Фаланга из гаражного кооператива «Ахтуба» есть на одном стекле, этот снимок сделал сам Григорий Платонихин в 1998 году. И через несколько дней погиб, но я об этом ещё напишу когда-нибудь. Кстати, не забыть бы, что у меня с ним встреча в следующий вторник.
И вот что я вспомнил и с чего я начну. Когда меня впервые назвали «человеком в красной рубашке». Когда впервые при мне собрались многие из самых уважаемых инопланетян Предзонья. Это было зимой 2001 года, через два месяца, как я запустил первый ретранслятор «Зоны». Потребовалось и это, и четыре года в Предзонье до этого, чтобы меня пригласили на день ангела Ольги Петрович, супруги Николая Николаевича, Бармена нашего, в ту пору — мэра Беженска и мэра всего ЗАТО КЗАИ «Беженск», первого нашего мэра. Я позже отдельно опишу историю его избрания.
Ошибкой было бы думать, что я был приглашён на некоторый официальный приём по принципу тех, какие любят чиновники и вельможи на Земле. В том-то всё и дело, что нет. День Ангела Ольги Петрович это всегда приватная (частная) вечеринка, как принято говорить в плохих фильмах полицейским, пытающихся прорваться в ночные гангстерские клубы. (Так всё в тексте — С.Ж.)
Сейчас он празднуется (видимо, День Ангела — С.Ж.), естественно, в «Двух Трубах», а тогда, что я и описываю (так в тексте, в тексте так. — С.Ж.), он праздновался в мэрии, построенной специально для удобства работы мэром Николая Николаевича Петровича. Строили его артели Жеки-Туранчокса и Сантёра Кентуса. Приличное, только что построенное трёхэтажное административное здание с двумя фасадами, только что длинное в глубину. Один фасад выходил в Предзонье, другой, естественно, на «нейтралку». От «Двух Труб» добираться до работы ему было десять минут пешком по хорошей такой дорожке, проложенный от территории капустинской котельной, где бар и располагается в большом бывшем складе запчастей. Так что половина новой мэрской берлоги Петровича была, грубо говоря, в Зоне, а половина, мягко выражаясь, — вне её. И конкретно банкетный зал мэрии, где и царило 22 января 2001 года веселье, граница между Предзоньем и «нейтралкой» делила ровно пополам.
В нём-то и собралась в тот морозный пронизывающий ветром вечерок первого года нового тысячелетия тёплая, но странная компания. Она состояла из (привожу по подлинной записи, которую я сделал тогда же, демонстративно при всех) следующих лиц:
1. Мэр Николай Николаевич Петрович по прозвищу Бармен. (С ударением на А.)
2. Его супруга, виновница торжества, Ольга Петрович по прозвищу Хозяя.
3. Подполковник Олег Витальевич Коростылёв, начальник разведуправления КЗАИ. По прозвищу Курт. Трекер, рейтинг «арнольд». (О системе рейтингов и классификации, принятой тогда, я расскажу отдельно. В статье «Эволюция рейтингов». Это очень интересно.)
4. Евгений Поленов по прозвищу «Туранчокс», партнёр Петровича по бару. И вообще. Карлик. Местный, «зарничник». Знает шесть языков. Или семь, ещё мордовский.
5. Линда Фабиан, командир военной миссии Армии США. Трекер, рейтинг «капитан». Без прозвища. С ней была интересная история потом, когда в неё влюбилась Вика Старостина, а Линда оказалась гетеросексуалкой и спасалась от Вики по всему Предзонью.
6. Толь Толич Лазарев, начальник беженского УВД. «Зарничник». В Капустине до Зарницы работал участковым уполномоченным.
7. Вадим Свержин, Фенимор, друг семьи. Трекер, рейтинг «кинг-конг». Очень старый трекер, язовский контрактник. Не зарничник, но старый.
8. Хвост, друг Фенимора, «зонби» или, по старому, «дубль». Настоящее имя скрывает. А по-моему не помнит.
9. Сергей Каверин по кличке Весёлой. Бывший бандит, ныне трекер, партнёр Фенимора. Трекер, рейтинг «капитан». Неженат.
10. Дама Весёлого по имени Лена. С гитарой. «Туристка», уфологическая девушка.
11. Джон Горски по прозвищу «22», директор Международного НИИ «Зона». Доктор физики и отличный администратор. Трекер, рейтинг «капитан». Прозвище ему дал
12. Вобенака, Е. Ар. Бролсма, 1790 года рождения. Старик лет шестидесяти. Никто не знает сколько ему лет на самом деле, а к нам он попал из 1848. Самый настоящий шериф с Дикого Запада. Точней, помощник шерифа. Он никогда не соглашался, как он утверждает, занять эту должность (видимо, должность шерифа имеется в виду ad hoc — С.Ж.), чтобы не писать отчёты и не заниматься выборами, но всегда помогал тем, кто их писал и занимался. (А прозвище Горски — «Твенти Тю» — значит почему-то «Алабама». Видимо, старинный американский жаргон.) Трекер, рейтинг «бесконечность» или «восемь набок». Первый трекер, достигший такого рейтинга. (Четвёртый. — С.Ж.) Общепризнанный герой «Лунного Портала». Впрочем, Вадим Фенимор говорил мне, что был ещё раньше один трекер, местный уроженец, несомненно с «восемь набок», ходивший аж в Госпиталь, но ещё задолго до моего приезда в Предзонье сгоревший в случайном пожаре не в Зоне. По пьяни, наверное. Не герой, видимо. У него одна нога. (У Вобенаки одна нога. — С.Ж.)