Эти двери не для всех — страница 44 из 65

Они в баре говорили о убийстве императора Павла. Серега действительно хорошо знал историю, с ним было интересно разговаривать. А Саша тоже историей интересовался, недавно прочитал "Лекции по русской истории" Платонова. Он попытался перед Серегой щегольнуть, сказал, что в ту мартовскую ночь тысяча восемьсот первого года вся история России изменила свое направление. Что убийство Павла было организовано англичанами. Серега ответил, что это чересчур сложно, то был просто нормальный для России гвардейский переворот, а потом уже насочиняли вокруг этого всяких геополитических узоров.

– Есть в истории России периоды более загадочные. А самый загадочный – Смутное время, – говорил Серега, поднимаясь с Сашей в лифте. – Только мало что известно.

Отрывки всякие, эпизоды, мифы… А все почему? Потому что документов не осталось.

Вдруг он остановился. Саша шел позади и чуть не налетел на Серегу.

– Смотри-ка, – тихо сказал сосед.

В холле было пусто. Только за столом сидели чехи и "Рая в пуховом платке". Они сосредоточенно играли. Что-то заставило Сашу стоять и несколько секунд глядеть на них.

Люди просто сидели за столом и играли в карты, но Сашу эта нехитрая картинка вечернего курортного быта поразила. Поразила разница в выражениях лиц. Разница между тем, как эти лица выглядели полтора часа тому назад, и тем, как они выглядели сейчас.

На лицах чехов не было и тени высокомерия, ни тени сомнения в способности советской туристки играть в преферанс. Они теперь поглядывали на Раю уважительно. По-партнерски, на равных. На Сашу с Серегой чехи внимания не обратили, они были поглощены игрой. Старший что-то сказал Рае, та коротко ответила. Другой чех внимательно посмотрел на женщину и сделал запись на листе бумаги.

И "Рая в пуховом платке" за эти полтора часа изменилась необыкновенно. Она сидела вполоборота к Саше, и он от души подивился, наблюдая ее лицо и позу.

Худенькая женщина в немодной одежде, нелепых сапогах и дурацких очках в темной массивной оправе, делавших ее похожей на сову, сидела, непринужденно откинувшись на спинку стула, и смотрела на партнеров лениво и чуть насмешливо. Как сытая кошка на мышку.

На следующий вечер чехи Раю ждали. Едва она вошла в холл, все трое встали, коротко поклонились, сказали "добри вечер", и один из них придвинул стул, когда женщина садилась. Она кивком поблагодарила, и Саша опять подивился – "Рая в пуховом платке" вела себя совершенно свободно. Это, казалось, была совсем не та женщина, что в первый день стеснялась справиться у администраторов насчет телефона. Саша уже знал, что накануне Рая обыграла чехов.

Группа же, между тем, странным образом воодушевилась, видя, как соотечественница на равных играет с иностранцами. Если бы принято было "болеть" во время преферанса, то "болели" бы за Раю громко и единодушно.

– Раюша вчера обставила чехословаков! – восхищенно рассказала за завтраком Лена с Трехгорки. – Они поразились. Комплименты ей делали…

Иваныч с бородачем, играя в шахматы, ободрительно посматривали на "Раю в пуховом платке".

– Показывает Раиса, что советские не лыком шиты, – довольно приговаривал старшой. – Наш человек все умеет. Надо – на лыжах едет – это, понятное дело, относилось к Саше, – надо – в преферанс всех обыграет. Товарищеский, так сказать, матч…

На лыжи эта женщина не встала ни разу. С утра уходила гулять по лесу. Торопясь к подъемнику, Саша видел между сосен фигуру в темной синтетической шубе и светлом пуховом платке. Однажды, возвращаясь после катания в отель, он столкнулся с Раей возле ларька с сувенирами. Женщина стояла на дорожке и, не отрываясь, глядела на верхушки сосен. На блеклом, остроносом лице было выражение абсолютного покоя и умиротворения.

– Вы, я смотрю, не катаетесь, – сказал Саша. – С телефоном разобрались?

– С телефоном? Ах, да. Разобралась. Я дочку на свою маму оставила. У меня дочке пять лет. Она проболела всю осень, в детсад не ходила, – сказала женщина и с любопытством посмотрела на Сашу. – У вас лыжи хорошие. Я в этом ничего не понимаю, но нашим какие-то старенькие выдают, а вы привезли хорошие, красивые. А я не катаюсь, ни к чему мне это. Да тут и так хорошо. Тишина какая… Воздух необыкновенный.

– Вы москвичка? – спросил Саша и снял с плеча лыжи.

Они пошли рядом по дорожке.

– Нет, я из Владимира, – ответила Рая, нагнулась, слепила снежок и, неловко размахнувшись, бросила в сосну. – Три года толком в отпуске не была. Бухучет преподаю в техникуме, и в школе рабочей молодежи у меня десять часов в неделю. А летом – участок, у нас шесть соток за городом. Свои овощи, витамины, для дочки это очень важно. Профсоюз выделил путевку, муж уговорил поехать. Он сам-то сейчас в командировке, в Тюмени. За дочку волнуюсь, она пневмонию перенесла.

Звоню домой через день. Мне тут и без лыж хорошо. Отдыхаю, как никогда. Погода чудесная, место очень красивое.

– Вы хорошо в преферанс играете, – вежливо сказал Саша. – Чехи вас зауважали.

– Они тоже неплохо играют, – ровно сказала женщина. – Только немного суетятся. А преферанс – игра спокойная.

Когда Рая играла с чехами в четвертый раз, Саша заметил, что в холле непривычно людно. Хорошо одетые, холеные люди сидели на диванах и в креслах. Деликатно, стараясь не отвлекать играющих, тихо разговаривали на немецком и чешском. Люди пришли посмотреть, как русская обыгрывает чехов.

Саша даже заметил одного явного чеха, который болел за Раю.

– Фандим рускэму мужству, – в какой-то момент сказал тот чех своей девушке.

"Ну прямо матч Карпов – Корчной", – с удивлением подумал Саша.

Атмосфера в отеле изменилась за эти три вечера. Ей-богу, изменилась. А может быть, Саше только так показалось. Но когда "Рая в пуховом платке" проходила по фойе, администраторши поднимали головы и провожали ее взглядом. Возле подъемника Саша услышал краем уха: "Last night in the hotel… She looks like a hundred percent widow but she's a high class gambler…" Старший чех (Саша уже знал, что его зовут Зденек Янда, он профессор математики из Брно, а его приятеля зовут Ладислав Швалковски, он художник-модельер из Братиславы, в Боровец ездят пятый год, у себя дома считаются хорошими преферансистами, – чехи рассказали это Рае, она – Лене с Трехгорки, а Лена уже доложила все Саше с Серегой) предложил играть по леву. Рая равнодушно согласилась.

– Невади вам, же си запалим, слечно Рая? – спросил младший чех.

– Можно ему закурить? – перевел старший.

– Конечно, – кивнула Рая. – Играем?

Через три часа Рая встала от стола, в холле зааплодировали. "Рая в пуховом платке" смущенно улыбнулась, взяла со стола деньги и негромко сказала:

– Пан Швалковски, вы получили паровоз на мизере из-за того, что не успели пронести трефу. А вы, пан Янда, – вы что же, хотели посадить меня на распасах с восьмерной на руках? Это смешно, уж извините. Я бы не дала вам пронести бубей.

Это же чистая математика, пан Янда.

Старший чех сокрушенно покачал головой.

Слух о странной русской прошел по отелю. Ну, казалось бы, – какое дело туристам из ФРГ и Соединенного Королевства до каких-то преферансистов? Но нет! Это был своеобразный триумф. О том, как туристка из Советского Союза в пух и прах обыграла трех опытных чехов, узнали все. Узнали немцы, датчане, администраторы, официанты, лыжники и электрики с сантехниками. Узнали горнолыжные инструкторы, англичане, сотрудники "Балкантура" и гиды. Раин выигрыш определенно стал событием сезона в Боровце. Главным событием сезона восемьдесят четвертого года стал разгром, который тихая, невыразительная женщина в массивных очках устроила двум подтянутым, седым, моложавым чехам.

Когда после четвертой игры Рая уходила из холла в половине первого ночи, серьезные чехи, сказав почти хором "на схледаноу, слечно Рая", почтительно провожали ее стоя. А люди, набившиеся в холл, восхищенно шептались ей в спину.

Утром началось что-то совсем удивительное. За завтраком официант, широко улыбаясь, сказал нашим:

– Радваме се, че ви виждаме! Добро утро, товарищи… Да ви е сладко. Сегодня у нас на обед будут национални блюда – плато от кашкавал асорти и свинска пържола… Това е вкусно.

А второй официант сам подливал нашим чай и какао, когда видел, что у человека опустела кружка.

Саша зашел в лыжехранилище, чтобы подзакрутить крепеж на Серегиных лыжах. Серега жаловался накануне, что лыжа отстегивается. Саша достал из кармана складной нож с отверткой и вошел. Наши привычно разбирали свое барахло у длинной стойки.

Вдруг Саша сунул нож в карман, шагнул к длинному мужику, который ведал здесь инвентарем, и неожиданно сказал:

– Слушайте, товарищ. А дайте-ка нашей группе оборудование поприличнее…

Длинный недоуменно посмотрел на Сашу и пробормотал:

– Момент, моля… Почакайте.

Потом вопросительно посмотрел на коллегу за стойкой. Тот потер густую, черную щетину на подбородке и крикнул длинному:

– Дай за друга ски, Петр! Те советски от хотел "Рила"!

И сделал такой жест, будто сдавал карты.

Длинный оживился и с готовностью сказал Саше:

– Не се тревожете. Няма проблема, братушка!

Он торопливо ушел к небритому, и через минуту нашим стали подавать через стойку "Эланы" и "Саломоны". И ботинки – "Нордика" и "Россиньоль". Наши оживленно зашумели, стали примерять.

"Вот чудеса-то", – подумал Саша.

Он совершенно точно знал, что если бы попросил заменить инвентарь тремя днями раньше, ничего из этого не вышло бы. Длинный сделал бы пустые глаза и ответил бы "няма за лъжи".

Во время посадки в гондолы Саша слышал в многоголосом гомоне, сквозь "битте" и "плиз", – "Пожалуйста… Пожалуйста… Не торопитесь, садитесь удобно…" Чудеса продолжались. Наверху их встретил товарищ Кралев. Инструктор улыбался и торопливо шел к ним по снегу.

– Сегодня мы устроим небольшое соревнование, да, – энергично сказал он. – Я уже поставил трассу, да.

Кралев махнул рукой в сторону склона, где на особенно пологом участке торчали разноцветные вешки.