Она негромко постучала – Борис не ответил. Вера толкнула дверь.
Борис сидел в кресле, курил третью сигарету (два окурка лежали в красной керамической пепельнице) и, улыбаясь, смотрел в окно.
– Боря, хочешь чаю? – осторожно спросила Вера.
– А?.. Что?! – Борис вздрогнул и посмотрел “ сквозь нее
”. Он часто так смотрел.
– Хочешь, чаю тебе принесу? – повторила Вера.
– Ты знаешь, – тускло сказал Борис, – знаешь… Вот какое дело…
Вере Полетаевой стало холодно и страшно.
Ну дура же она, дура!.. Господи, что же она за дура!..
Борька последние месяцы глядит нехорошо… Кто ж ее, дуру, тянет за язык?.. Он скажет сейчас, что уходит “ пожить ” в
Темину квартиру… Господи, Борька… Она, дура, не сказала ему, что тайком прочитала последние главы из
“Лекций на набережной… ” – он же лучше всех… Все эти найманы-шмайманы, рыжие, прочие – ему за пивом должны ходить… Но он читать не дает, а признаться, что сама к нему залезла, – так взбесится… И с Садовниковым у него какие-то странные дела. Две недели жил неизвестно где. Она боялась спросить. Что не у бабы – понимала. А спросить боялась… Он мягкий-то мягкий, а может так отшить… А эта жуткая ссадина на шее, она откуда? И рубец на бедре…
Это она недавно заметила, когда Борька выходил из душа…
Рубец на своем муже она не сразу заметила! Так не спали же вместе после отпуска, ни разу с того времени вместе не спали!.. Откуда царапина и шрам? Борька что-то бормотал про рыбалку, про расщепившийся сук – этому лепету и Катька бы не поверила… Ох, как нехорошо он смотрит! Вот он сейчас скажет страшное… И Катьку она совсем распустила, если Катька еще вякнет на отца – надо так ей дать!.. Да что Катька – сама виновата… И хватит трахать ему мозги: мол, до сих пор не защитился… Да он мог бы быть вор, педофил и наркоман, а он всего лишь до сих пор не защитился… И что она, дура, может знать про их институтскую кухню? Говорила Марта: там такой серпентарий. .. Какая, к черту, карьера!.. И что же она, дура, сучка дешевая, за спектакли ему устраивает?.. Это же последнее дело – в койке отыгрываться… Борька совсем сник, поди, думает, что она его не хочет, что иногда только чудит, устраивает себе редкие всплески. Чтоб не забыть, как это делается… А она иногда его так хочет, что во рту сохнет… И надо купить ему плащ… широкий, удобный, небрежный дорогущий плащ…
– Верка… – Полетаев вытащил из сумки свернутый свитер и достал из него широкую четырехгранную бутылку. – Будь другом – принеси стаканы… Посмотрим на жизнь сквозь вино…
Вера часто закивала, быстро вышла из кабинета, мягко отстранила бросившуюся к ней Катю. На кухне она взяла два стакана, низких, под виски. Держала их в руках, улыбалась и тыльной стороной ладони стирала слезы. */