– Жив… Оглушила только… Но рану надо бы зашить…
– Давай его на стол! – скомандовала Альбина.
– Не здесь же… – неуверенно произнес Гриша. – Не в морге же…
– Здесь ему самое место! Скотина такая!
– Альбина Аркадьевна, не горячитесь. Я могу и здесь, но мне нужна анестезия и шовный материал.
– Здесь же есть нитки!
– В морге только просроченные, ведь мертвым это не важно…
– И ему сойдет! – стояла на своем Альбина. Гриша поднял на нее свои красивые глаза, и она тут же смягчилась: – Хорошо, хорошо, как скажешь.
Григорий взвалил на свое не очень могучее тело усатого стоматолога, Альбина кинулась помогать. Они вдвоем уложили пострадавшего на секционный стол.
– Давайте, я схожу за нитками, – вызвалась Яна. – Куда идти?
– Ты не найдешь, я сам, – ответил Григорий.
– Я с тобой! – Альбина прилепилась к нему мертвой хваткой.
– Я тоже тогда с вами! Я с ним тут одна не останусь! Мне он противен, да и… страшно здесь, – сказала Яна.
– Так что, мы все вместе пойдем? С больным никто не останется? – почесал затылок Гриша.
– Да он больной от рождения! Что с ним будет?! Я с ним нянькой тоже не останусь! – заявила Альбина Аркадьевна.
– Прикольно, – улыбнулся Гриша. – Мы так втроем и уйдем?
– Втроем уйдем, втроем придем, – подтолкнула его в спину Альбина.
Чем дольше Яна смотрела на эту рыжеволосую энергичную женщину, тем больше подозревала, что все поведанное о ней Михаилом Борисовичем было абсолютной правдой.
Они все вместе, словно заговорщики, покинули морг и двинулись тем же подземным переходом.
– Меня в тюрьму посадят, – процедила сквозь зубы Яна.
– Не говори глупостей! Все будет хорошо! У Михаила нет ничего серьезного, – заверил ее Григорий.
– Я не знаю, что на меня нашло… Я не могла больше это слушать… Когда при мне плохо говорят о любви…
– О какой любви, – сдула челку с лица Альбина Аркадьевна, – идет речь? Это полный бред пьяного мужлана! Мне Гриша в сыновья годится – кого ты слушаешь!
Яна еще больше заводить Альбину, которая и так уже была цвета спелой вишни, не стала и свои соображения оставила при себе.
– Яна, у тебя заболевание не до конца выясненной этиологии, то есть причины…
– Не объясняй, я – медик и понимаю, что ты хочешь сказать.
– Но поражение нервной системы не исключено, да еще лекарства, да безобразное поведение коллеги. Мы с Альбиной Аркадьевной, если что, пойдем в свидетели, и ни один суд тебя не осудит! Ты как больной человек не могла за себя отвечать.
– О каком суде ты говоришь?! – вскинулась Альбина. – Михаил Борисыч нажрался, поскользнулся на скользком кафеле и упал! Вот и все! И пусть он попробует рассказать свою версию! Во-первых, мы с Григорием его не поддержим. А во-вторых, я тогда поведаю его женушке о любовных похождениях ее сокола. И дело не во мне, а в молоденькой медсестре Галине из гинекологии. У меня и доказательства есть!
– Ладно, все успокоились! Все будет хорошо, – закрыл диспут Григорий.
– А куда мы идем? – вдруг раздался вопрос.
Гриша, Яна и Альбина переглянулись между собой, и стало ясно, что никто из них этого вопроса не задавал.
Они дружно обернулись назад. Их нетвердой трусцой догонял Михаил Борисович. Пиджак на нем был расстегнут, по все так же красному и потному лицу текла тонкая струйка крови.
– Господи! Ты-то куда?! – всполошилась Альбина Аркадьевна и попыталась его поймать.
Но Михаил Борисович проявил чудеса ловкости и ушел от захвата:
– Друзья! Вы куда? Мы так чудно сидели! Выпивали! Зачем уходить?
«Сильно он повредился-то, не помнит ничего», – подумала Яна. Но на душе у нее сильно полегчало от того, что пострадавший остался жив и умирать явно не собирался.
– Михаил Борисыч, возвращайтесь назад, пожалуйста! – обратился к нему Григорий. – Там шампанское, закуска! А мы сейчас вернемся!
– Нет, я с вами, – заупрямился стоматолог.
– Миша, слушай, что тебе говорят! – присоединилась к уговорам Альбина. – И приложи лед к голове!
– Я с вами, друзья! Мы же праздновали чей-то день рождения! Чей? По-моему, Гришки. Хеппи бесдей ту ю! Постой… Лед… Зачем мне лед? Что у меня с головой? Кровь…
– Ты поскользнулся и упал! Вот и все! Поэтому иди и полежи, не спорь, – настаивала врач-лаборант.
– Читай по губам, детка. Я один с мертвяками не останусь, я с вами! К тому же я неплохо себя чувствую.
– Ладно, пусть идет с нами. Больше времени на уговоры уйдет, – сдался Гриша.
Они остановились у грузового лифта и нажали кнопку вызова.
– Тогда в операционной его и зашью, – объявил Григорий, задумчиво разглядывая рану на голове заведующего.
– От пьянства? – забеспокоился Михаил. – Не надо меня зашивать. Во-первых, я сильно не злоупотребляю, во-вторых, сегодня же день рождения, и в-третьих, я сегодня не дежурю и могу делать, что хочу…
– Да уж, сегодня ты делал и говорил, что хотел. Это точно, – подтвердила Альбина.
– Надо зашить рану на голове, – сказал Гриша.
– Да это же ерунда! – отмахнулся Михаил Борисович, пытаясь приобнять Яну.
– Мне видней! – возразил Гриша. – Кровь при таком рассечении можно остановить, только сшив края раны.
– Яночка, вы идите ко мне в отделение медсестрой! – придвинулся к Яне еще ближе Михаил Борисович. – Это ваша форма? Она очень сексуальна.
– Эта форма меньше на три размера, чем ей надо, и короче по росту на пять размеров, – хохотнула Альбина.
– А мне нравится. А завидуют те, кому показать нечего.
– Началось… – прошептал Гриша.
– Ну как, Яночка, будете моей медсестрой?
– Я вообще-то на должность врача претендовала. – Яна попыталась несколько отодвинуться от него.
– Ой, извини, Яночка! Что-то я запамятовал… И что ты умеешь? Как врач? – От него невообразимо пахло спиртным и еще чем-то неприятным.
«Почему-то лифт долго не едет», – подумала Яна, про себя отмечая, что она снова оказалась в не совсем привычной и не вполне нормальной компании. Неврастеничка с горячим прошлым; разудалый хам – будущий ее начальник; молодой, талантливый патологоанатом, который, правда, в любой момент может потерять сознание; и она сама, с «рожей» на лице в костюме медсестры для ролевых сексуальных игр.
Михаил Борисович, пока она размышляла, позволил себе вольность, положив ладонь на ее мягкую пятую точку.
– А я по стоматологии ничего не умею! – заявила она, сбрасывая его руку.
– Как это ничего? А как же ты собираешься работать? – непомерно удивился Михаил Борисович.
– А зачем красивой девушке что-то уметь? Вы, Михаил Борисыч, не забывайте, что я протеже самого шефа! Усекли?! У меня свои таланты, понятно? Я думаю, что шеф не одобрит такого вашего близкого ко мне расположения? – Голубые глаза Яны строго посмотрели в сальное лицо Михаила Борисовича.
Тот закашлялся и отодвинулся от Яны на достойное расстояние. Она не могла не заметить улыбку, блеснувшую на смугловатом лице Гриши.
– Браво! – хохотнула Альбина. – Съел, мужлан?
Михаил Борисович не успел отреагировать на выпад старой подруги, поскольку лифт остановился и двери открылись.
– Загружайтесь! – скомандовал Григорий, и они вошли в грузовой лифт. – Нам на последний, – сказал сам себе патологоанатом и нажал на кнопку.
Они поднялись на верхний этаж и пошли, ведомые Гришей, в дальний конец коридора.
Стояла глубокая ночь, народу в коридоре не наблюдалось никакого, да здесь и не было палат, только операционный блок.
– Пойдем в маленькую операционную, нам всего лишь тройку швов наложить, – объявил Гриша.
Но внезапно Михаил Борисович остановился и захныкал, словно маленький ребенок. То ли у него началось протрезвление, то ли прошел первый шок от сотрясения мозга.
– Боже! У меня же кровь! Я ранен! Я истекаю кровью! Я умираю! Мне плохо!
– Михаил Борисыч, успокойтесь! Возьмите себя в руки! Вы же сами говорили, что ваше ранение – сущая ерунда! Не паникуйте! Легкий ручеек крови – это еще не река! Сейчас обработаем рану, и все будет в порядке! – пытался успокоить его Гриша, но настроение у Михаила Борисовича менялось, как у истеричной барышни.
Теперь он стал агрессивным и принялся упираться всеми ногами и руками:
– Я не пойду в операционную! Я боюсь! Я там умру!
– Не веди себя как идиот! – залепила ему пощечину Альбина.
Заведующий вдруг зарыдал в три ручья:
– Не бейте меня! Мне и так досталось! Я действительно боюсь… Стойте! У меня нет крестика!!! Где же он! Он всегда висит у меня на шее! Наверное, я его обронил там, в морге. Это – плохая примета! Я не пойду в операционную без крестика. Мне он нужен! Это не прихоть!
Решение проблемы быстро нашла Яна:
– Успокойтесь, Михаил Борисыч! Пока располагайтесь в операционной, а я быстро сгоняю вниз и поищу ваш крестик.
– Хорошо, держи, – протянула ей ключ Альбина.
Михаил Борисович несколько поутих и смиренно побрел в операционную, поддерживаемый с двух сторон Альбиной и Григорием.
Яна быстро прошла по чистому прохладному коридору и вернулась к лифту. «Я даже забыла, что два дня лежала без сознания и что привезли меня на день рождения в коляске, и бегаю уже, как скаковая лошадь».
Она дождалась лифта и нажала самую последнюю кнопку. Лифт долго думал, затем закрыл двери, снова подумал и пополз вниз.
Лифт остановился, и Яне пришлось попереживать, поскольку какое-то время было непонятно, откроет эта старая развалина двери или нет. Лифт заскрипел, вздохнул и все-таки выпустил свою пленницу.
Яна быстро пошла в ту сторону, откуда они пришли к лифту.
Она не очень хорошо ориентировалась в пространстве, все эти безумные коридоры сводили ее с ума. Но, хотя и с большим трудом, морг она нашла и открыла дверь ключом, который ей дала Альбина Аркадьевна.
Только сейчас Яна подумала, что не стоило бы в одиночестве идти в морг. Но она прогнала все мрачные мысли прочь, напомнив себе, что попадала в передряги и пострашнее и негоже ей, медику, пугаться каких-то там покойников.