– Молодой человек, не мельтешите, – строго произнес Олег Юрьевич. – Я кардиолог, позвольте, я ее осмотрю.
– Да, конечно! – отошел в сторонку Антон.
Олег Юрьевич присел рядом с Яной и взял ее за руку, как бы проверяя пульс. Собственно, его он и проверял.
– На что жалуетесь?
– Боли вот тут. – Больше всего Яна боялась рассмеяться.
– В руку боли отдают?
– Да, прострел такой. В левую руку.
– Еще какие жалобы?
– Сильная слабость и не хватает воздуха.
– Сестра, дайте мне тонометр! – скомандовал Олег Юрьевич.
– Доктор, как вас зовут? – спросила Яна.
– Юрий Олегович.
– Красивое имя-отчество, – кивнула она.
Олег Юрьевич измерял ей давление, а Альбина в это время готовила прибор для снятия ЭКГ, распутывая провода и хмуро посматривая на Яну.
– Что с ней, доктор? – спросил Антон.
– Я еще не знаю… Скажите, а давно вам поставили кардиостимулятор?
– Два года назад.
– Раньше были проблемы? – Красивые глаза Олега Юрьевича были очень строги, даже чересчур.
– Таких сильных не было… Сегодня я думала, что умру… Нет, такого после операции еще не случалось, – твердо ответила Яна, вытирая со лба несуществующий пот и принимая страдальческое выражение лица.
– Молодой человек, вы близки с ней? – обратился Олег Юрьевич к Антону.
– Что?! Кто?! А?! Нет…
– Тогда выйдите, мы снимем электрокардиограмму.
– Да, конечно! – поспешно удалился Антон.
– Раздевайся, снимем ЭКГ! – скомандовал Олег Юрьевич.
– Еще чего?
– Яна!!
– Да не нужны эти фокусы! – фыркнула она.
– Ладно… Тебе действительно не сердце, а голову проверять надо, – согласился хирург.
– Спасибо, что приехали.
– Мне Гриша очень путано ситуацию объяснил. Но, честно говоря, я даже слышать ничего не хочу. Жуть какая-то…
– Я думала, что у нас только Гриша – ребенок, но нет, он себе такую же нашел, – сокрушалась Альбина.
– Ребята, расслабьтесь! Мы делаем доброе дело! – подбодрила их Яна.
– Аминь, – вздохнула Альбина.
– Молодой человек, можете зайти! – громко прокричал Олег Юрьевич.
– Да, Юрий Олегович? – появился он как раз в тот момент, когда хирург с самым сосредоточенным видом рассматривал на свет пустую ленту из аппарата.
– А в связи с чем вам делали операцию? – спросил главврач Яну.
Та закатила глаза:
– Мне неудобно об этом говорить.
– Сейчас не до удобств! – строго произнес Олег Юрьевич.
– Я худела, сидела на каких-то «левых» таблетках. Они мне дали снижение иммунитета. Я заболела простудой, которая сразу же перешла в воспаление легких. Ну и осложнение на сердце.
– Молодой человек, вы ей кто?
– Я? Ник… То есть знакомый.
– Значит, так, положение очень серьезное. Сердечная мышца критически ослабла. Дело даже не в кардиостимуляторе, он тут не поможет, нужна пересадка сердца, причем чем скорее, тем лучше.
У Антона был такой вид, словно это сердце попросили у него лично.
– Что же делать? – проблеял он.
– Срочная госпитализация! Она на грани! – повысил голос врач.
– Доктор, зачем вы меня так пугаете? – пропищала Яна.
– А я, милочка, не могу ходить вокруг да около! Тут не до шуток! Сейчас ничего от пациента не скрывается! Вы сами должны сделать выбор и принять решение!
– Сделайте мне укол!
– Укол? Да вам сейчас аппарат искусственного дыхания понадобится… Вы не понимаете, что сердце не работает? Пошло осложнение. Трудно, однако, втолковать что-либо блондинке, – весьма натурально злился Олег Юрьевич. Яне даже захотелось запустить в него чем-нибудь. – Вы можете умереть в любой момент, это понятно?!
Яна ответила печальным вздохом.
– Собирайтесь в больницу! – распорядился Олег Юрьевич. – Молодой человек, помогите собрать ей вещи!
– Я не знаю тут где что, – вконец растерялся Антон.
– Как же трудно дышать! – Яна закашлялась. – Я не верю вам! У меня скоро свадьба, и я никуда не поеду!
Воцарилась тишина.
– Вы отдаете отчет своим словам? – спросил наконец врач.
– Да!!!
– Я предупреждал вас при свидетелях о возможном осложнении?
– Да!!
– Пишите отказную с росписью, что знаете о том, что ваше сердце может остановиться в любую минуту, и все равно отказываетесь от госпитализации. – Альбина протянула Яне лист бумаги и ручку.
– Антон, напиши за меня, мне трудно, – простонала «больная».
– Нет!! Я ничего писать не буду!
– Хорошо, давайте я…
Яна с помощью Альбины присела на кровати и написала: «Уезжайте уже. “Оскар” вам обеспечен. Хорошо, что не артисты, а медики – так все гладко получилось».
– Может, все-таки надо было поехать? – вернулся в спальню Антон, проводив врачей.
– Нет, нет и еще раз – нет. Зачем? Сердце новое они все равно не дадут, а я, может, еще и выкарабкаюсь… Извини, что испортила вечер…
– Ничего страшного, – присел рядом с ней Антон.
– Видишь, как нехорошо получается… Я собралась замуж в очередной раз, я – богата, я – красива, а что толку? Это из серии «Богатые тоже плачут». А знаешь, что обиднее всего?
– Что?
– У меня просто навалом всяких драгоценностей, которые совершенно нигде не учтены. От мужей подарки брала на все праздники и годовщины только золотом и камнями. И накопила сокровищ бог знает сколько, и никто о них не знает. Стоят они много миллионов. Копила, копила, а теперь этот врач пугает, что я долго не проживу.
Цветкова достаточно натурально расплакалась.
– Успокойся! Яна, чем я могу тебе помочь?
– Не знаю… Какой ужас! Антон, не уходи от меня!
– Я не уйду.
– Сходи на кухню, принеси мне что-нибудь выпить. – Яна откинулась на подушку, «угасая» на глазах.
Вот что-что, а такие штучки у нее получались очень правдоподобно. Если бы не отвращение, с детства привитое ее матерью к театру, то из нее получилась бы неплохая актриса.
Антон спросил, чего она хочет выпить.
«Если бы я знала, что здесь есть!»
– Мне все равно. Что найдешь, то и принеси.
– А где кухня?
– Там… Ой, больно! Мое сердце! Скорее! Принеси выпить!!! – заорала Яна, и Антон моментально растворился.
«Сейчас все и решится! Или не решится, и тогда это была моя последняя клоунада в жизни. А Олег Юрьевич поменяет меня на другого сотрудника, чтобы я больше не морочила ему голову».
Антон вернулся не скоро, с двумя бокалами красного вина и двумя бутылками – закупоренной и полупустой.
– Вот, что нашел… Дорогое сухое вино.
– Очень хорошо, поставь пока бокалы на тумбочку, помоги мне подняться.
Тут ей показалось, что в его лице что-то изменилось. Словно он принял какое-то решение. Конечно, Яна могла и ошибиться. Но с другой стороны, разве стал бы нормальный человек наливать вино больному, который вот-вот умрет? Даже если бы тот и попросил об этом сам?
Яна с помощью Антона поднялась и отвлекала его пустыми вопросами: не слишком ли она бледная, не очень ли она плохо выглядит?
– Бледновата ты, конечно, но в целом ничего.
– Ой, Антон! Только ты меня понимаешь и поддерживаешь. Не то что этот врач! Такое сказать! Умираете! Распишитесь, что предупреждены…
– Выпьем?
– С удовольствием! Красное – полезно для сердца, сосудов и крови! Что я несу? Наливай! – залихватски махнула рукой Яна.
– На брудершафт?
– Ага! На посошок! На дорожку!
Они выпили и поцеловались.
Яна присела на кровать и задумалась.
«Падать в обморок сейчас или погодя? Я же не знаю, что он мог подмешать и как это должно действовать?»
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Антон.
Яна тут же пришла к выводу, что с ней сейчас уже должно что-то происходить.
– Ты знаешь… что-то голова закружилась… Как-то мне в целом нехорошо… Головокружение, тошнота… Наверное, зря выпила… Эх, Антоша, жизнь моя жестянка!
Она сложила руки на груди и закрыла глаза. Выждала с минуту и слегка приоткрыла один глаз. Антона в комнате не было.
«Куда ушел? Рассматривать, что ему достанется? Что мне делать?»
Яна приподнялась с кровати и крадучись вышла из спальни. Антона она застала в большой комнате… лежащим на полу лицом вниз. Рядом с его рукой валялась горсть драгоценностей, из тех, что она видела на трюмо. В другой руке Антон сжимал телефон, из которого доносился визгливый женский голос:
– Алло? Алло?! Антон! Ты где?! Что с тобой? Почему ты замолчал?! Ответь! Алло! Ты где?!
Яне впервые стало по-настоящему страшно. Она закричала во весь голос:
– Гриша! Ты слышишь меня?! Отзовись! Скорее! Я не знаю, где тут твоя прослушка! Помоги мне!!
В этот красивый богатый дом патологоанатом Григорий Адамович Шестаков ворвался через три минуты после сигнала SOS, поданного Яной истеричным воплем. Он сразу же кинулся к ней:
– Яна, с тобой всё в порядке?
– Всё… Со мной всё… кончено. Все в тюрьму пойдем. – Она сидела в кресле-качалке, сжавшись в комочек и указывая на неподвижного Антона. – Вон… Посмотри…
Гриша присел на корточки и стал демонстрировать на Антоне свои профессиональные навыки. Через минуту-другую он почесал свой, как всегда растрепанный, затылок:
– Трудно сказать без особых методов исследования… Но, похоже, что у него сердечный приступ.
– Ой! – всплеснула руками Яна.
– Странно… Мы же предполагали, что он может случиться у тебя, а не у него.
– Ты так ничего и не понял?! Он принес два бокала вина, а я ловко поменяла их, заставив его предварительно поставить эти бокалы на тумбочку! Я научилась некоторым фокусам еще давно. Например, совершенно спокойно могу угадать, где прячется предмет под одним из трех наперстков! Я выпила вино, что Антон первоначально принес себе, а он выпил то, что предназначалось мне! И вот – результат!
– Господи! Мы были правы! Я вызываю «скорую»!
– А мы будем извлекать из него сердце для исследования? – осведомилась Яна.
– Ах вы, гады!! Что вы сделали с моим мальчиком?! – раздался возглас женщины, стоящей в дверном проеме.
Она была в роскошной шубе нараспашку и с ниткой белого отборного жемчуга на шее. Яна, в отличие от Григория, знала ее. Это была Гертруда Арнольдовна собственной персоной. Только выглядела она не так, как в прошлый раз в галерее. Без макияжа, со злобной гримасой на лице.