– Уэсли, – произнес смотрящий, по-прежнему стоя на коленях. Похоже, он тоже не удивился. – Сделай это быстро, когда…
Прежде чем он заговорил, Уэсли нажал на курок: это оказался самый быстрый способ, какой он мог придумать.
Пистолет не издал ни звука.
Уэсли почувствовал отдачу и увидел вырвавшийся из дула дымок, а затем отверстие, возникшее посреди лба смотрящего. Однако не прозвучало ни грохота выстрела, ни приглушенного вздоха со стороны зрителей.
Лишь тихий стук – у девушки подломились колени. Она рухнула на пол.
– Другое будущее мне нравилось больше, – промолвила девушка.
Уэсли опустился на колени и закрыл глаза убитому, проведя пальцами по его векам. Потом снял кольцо с печатью с пальца прежнего смотрящего и надел на собственную руку.
Именно так уличные детишки превращались в уличных королей. Так фокусники становились смотрящими. Это был единственный способ выжить в мире – столь голодном, что слабых он пожирает целиком.
Не верь никому. Предавай всех.
Убей или будешь убит – всегда.
Перебрав всех фокусников в городе, Уэсли едва смог набрать пятьдесят человек, которым, вероятно – если заплатить достаточно, – можно доверять. Которые, возможно – если заплатить достаточно, – не замарают штаны, едва узнав о предстоящем деле. Люди, которых заинтересовало замечательное предложение смотрящего: свобода от жизненного долга, возможность начать с чистого листа и честная работа – и все это в обмен на одну крошечную услугу.
Сейчас они ждали юношу на станции возле старых железнодорожных путей. Туристы осматривали эти пути, словно диковинку. Была некоторая выгода в том, чтобы иметь в союзниках дуайенну: например, это давало возможность Уэсли и его фокусникам бесплатно и беспрепятственно отправиться из Усхании в страну Рениаль. Там можно было заполучить припасы и союзников.
Этот вид транспорта был не настолько роскошным, как плавучие поезда. Однако Уэсли привык играть теми картами, которые ему раздала судьба.
Юноша беспокойно пошевелился.
Приемная в обители Консортессы была чернильно-черной. Из огромных, во всю стену, зеркал на Уэсли смотрели его собственные пустые глаза. Сегодня настал один из тех немногих дней месяца, когда Консортесса находилась в Крейдже. Поскольку до наступления тень-луны оставалось лишь несколько недель, пора было действовать.
Сейчас или никогда.
– Что, если что-то пойдет не так? – прошептала Тавия. – Я не в настроении умирать сегодня. У меня не было времени подготовить речь, которую ты должен сказать на моих похоронах.
Карам бросила на нее скептический взгляд и сказала:
– Сейчас не время для шуток.
– Держи нос выше, – поддразнила ее Тавия. – Кому не нравится ограбление со взломом?
Взгляд Карам сделался сердитым.
– Это не ограбление. Мы ничего не собираемся забирать и тем более взламывать.
– Только головы, – кивнула Тавия. Саксони едва подавила смешок.
Уэсли вытянул руки и поправил запонки, потом мысленно выбранил себя за это. Но парень просто не мог больше выдерживать вид крошечной складки на манжете.
– Все пройдет как надо, – заверил он, стараясь, чтобы это не прозвучало словно молитва.
Кто-то откашлялся. Уэсли поднял взгляд на нависшего над ним секретаря.
– Консортесса примет вас сейчас, – сообщил Лейфссон.
Сделав вид, что расправляет пиджак, Уэсли сжал в кулаке талисман изменения и ощутил, как тот плавится и впитывается в его кожу.
Магия являлась языком, созданным из устремлений. Символы этого языка были начертаны желаниями и сформированы мечтами. Когда талисман растворился в коже Уэсли, ему не нужно было думать о том, чего он хочет. Юноша чувствовал, как это желание пробирается по лабиринту его разума, отыскивая местечко в самой середине.
Оно просто находилось там. Оно пряталось.
– Сюда, – сказал Лейфссон, закладывая обтянутую перчаткой руку за спину и указывая на зеркало. Поверхность его закружилась, подобно водовороту. – Приложите руку.
Талисман уже бежал по жилам Уэсли. Смотрящий старался дышать ровно, скрывая боль и не позволяя своим пальцам даже дрогнуть, когда кожа словно облезала с них. Вместо нее нарастало что-то другое.
Действие талисманов изменения длилось не более часа и завершалось дикой головной болью. Эти талисманы не просто давали человеку возможность выглядеть определенным образом – они в буквальном смысле меняли и перекраивали тело, сжигая то, что было, и создавая нечто иное.
Уэсли чувствовал, как пылает кожа под выжидательным взглядом Лейфссона. Парень ощущал, как оно переплавляется в новую форму. В голове точно били барабаны, пока все его существо приспосабливалось к новой, чуждой части. К коже, которая не была его кожей. К руке, которая не принадлежала юноше. Это был единственный способ помешать зеркалу прочитать истинные намерения Уэсли.
«Умный, умный мальчик».
Он поднес к зеркалу свою новую руку. Боль уже притупилась. Жжение сменилось зудом. Громовой стук в голове утих до едва различимого эха. Тело Уэсли приняло новую часть без малейшего труда – прямо-таки с распростертыми объятиями.
«Добро пожаловать в логово льва», – шептало оно.
Зеркальная дверь дрогнула под ладонью Уэсли. Отражение смотрящего исказилось, а потом выправилось. Стекло принялось считывать магию с его руки. Читать секреты, которые не были его секретами, и прятать куда-то в тайники для долгого хранения.
Когда Уэсли убрал руку, стекло растаяло.
Смотрящий постарался ничем не выдать облегчение, обернулся к остальным и коротко кивнул. Затем шагнул сквозь дверной проем – прямо в режуще-красную обстановку кабинета Консортессы.
– Уолкотт, – лениво и протяжно приветствовали его.
Консортесса возлежала на темно-красном диване. Высокомерное выражение лица женщины идеально соответствовало ее наряду. Она сделала глоток чего-то белого, точно молоко, и вздрогнула, словно напиток обжигал горло.
– Меня нечасто навещает самая ценная игрушка Главы, – произнесла она, вглядываясь в лицо Уэсли. Тот даже глазом не моргнул. – Чему я обязана подобным удовольствием?
Уэсли вынул из-за спины костяной пистолет. Он казался легким и идеально вписывался в изгибы ладони, когда Уэсли наводил его на цель.
– Это удовольствие принадлежит только мне, – произнес юноша и нажал на спуск.
Глава 13Саксони
Едва пуля ударила в магический переключатель, в этот же миг словно разверзлись Огневрата. Саксони показалось, что ее голова вот-вот лопнет от одного только звука сирен.
Железная стена рухнула с потолка, перекрывая проем за их спинами. Свет начал равномерно мигать, то погружая комнату во тьму, то снова высвечивая красные тона обстановки.
Потом вторая стена отсекла окно, неподалеку от которого стояла Тавия. И другое – за спинкой дивана, где восседала Консортесса. Та выронила бокал. Он со звоном упал на пол. Все выходы были перекрыты. Уэсли со спутницами оказались в ловушке.
Стена напротив Саксони затряслась. Полки, заставленные спиртным, начали содрогаться. В конце концов бутылки посыпались на пол. По ковру разлетелись осколки стекла.
А затем комната начала смыкаться.
Стена содрогалась под собственным весом и скребла по полу, медленно наползая на них. С каждой секундой комната становилась все теснее.
– Что происходит? – заорала Тавия, перекрывая рев сирен.
– Протоколы безопасности, – ответил Уэсли и сунул пистолет обратно под пиджак.
– Ты знал, что стены начнут смыкаться, когда стрелял в охранную систему?
– Несомненно, – подтвердил он, покосившись на фокусницу.
Карам кинулась к наползающей стене и уперлась в нее всем телом.
– Тогда прошу прощения, – произнесла девушка, тяжело дыша от напряжения и ярости, – но какого духа в твой план вообще входила стрельба?
– Охранная система записывает любую магию и любые звуки. Если бы мы не вывели ее из строя, Глава узнал бы обо всех наших действиях. И кроме того, когда комната запечатана, ни один сигнал не пройдет ни внутрь, ни наружу. Включая предупреждения и сигналы бедствия. – Уэсли бросил многозначительный взгляд на Консортессу. – Любая магическая ловушка в ее мозгу, которую мы можем случайно задействовать, не способна никуда отправить сообщение.
Тавия навалилась на стену рядом с Карам.
– И какой нам от этого толк, если мы умрем?
– Готов поспорить на что угодно – кодовая фраза, отключающая протоколы безопасности, находится в голове у Консортессы, – заявил Уэсли.
Консортесса провела ладонью по своим коротко стриженным волосам, стирая пот с кожи, и плюнула на пол – к самым ногам Уэсли.
– Эта кодовая фраза нужна как крайняя мера на тот случай, если в ловушке окажется кто-то важный, – сказала она. – А вы к ним явно не относитесь.
– О-о-о, – протянул Уэсли, показным жестом приложив руку к груди.
Потом взглянул на Саксони.
Она уже знала, что должна сделать. Воображение девушки рисовало ей Консортессу, принявшую смерть от ее руки.
Жизнь за жизнь. Жизнь этой женщины – за местонахождение Эшвуда.
И черная магия, которая навлечет проклятье на семью Саксони.
– Не знаю, что вы задумали, но у вас ничего не получится, – произнесла Консортесса. – Ты убил нас всех, Уолкотт.
Уэсли кивнул так, словно для него это была не новость. Неожиданно Саксони захотелось, чтобы здесь оказалась ее амджа. Или Зекия. Сестра наверняка знала бы, что делать. Она подобрала бы правильные слова, нужную магию; не впала бы в панику, завладевающую Саксони.
По сути, Саксони испытывала сейчас желание убить Уэсли, прежде чем стены раздавят их всех.
– Если готова, действуй, – обратился к ней Уэсли. – Пусти в ход свою магию.
– И побыстрее, – пропыхтела Карам. Саксони смотрела, как пот со лба течет ей в глаза. Когда Карам отняла руку от стены, чтобы вытереть ее, стена продвинулась чуть дальше. Карам выругалась, покрепче уперлась ногами в пол, а руками – в наползающую на них стену.