Когда семеро из них заскочили в вагон, где находилась Карам, она ухмыльнулась. Даже с пулевым ранением эта драка была для нее плевым делом. В считаные секунды воительница расправилась с первыми тремя. Оставшиеся четверо окружили ее. Фокусники продолжали метать магию из окон выезжающего со станции поезда. Однако теперь и Карам получила шанс подраться.
До этого ей приходилось стоять и просто смотреть, как они отражают атаку.
Сейчас девушка жаждала битвы.
Ухватив пальцы стражника справа, она выгнула их в обратную сторону так, что тот рухнул на колени. Молниеносным движением Карам полоснула его ножом по шее. Перескочив через обмякшее тело, девушка бросилась на второго – точнее, на вторую. Пинком в живот Карам заставила стражницу согнуться. Перекатившись через ее спину, воительница впечатала подошву ботинка в лицо третьего. Потом ткнула вторую ножом между позвонков.
Карам валила стражников, словно деревья. Она чувствовала, как их кровь брызжет на лицо и затекает под ногти. Покончив с противниками, девушка выпрямилась, прекрасно осознавая свой нынешний внешний вид. Делившие с ней вагон фокусники отступили назад, перешептываясь. Тяжелое дыхание Карам напоминало львиный рык.
Переступив через груду тел, Уэсли зааплодировал.
– Твое мастерство не ржавеет, – ответил он. – Лучшего телохранителя и желать невозможно. Напомни, чтобы я увеличил тебе жалованье.
Карам стерла пот со лба и навалилась на оконную раму, выглядывая наружу.
Саксони все еще стояла на крыше, запрокинув голову и распахнув руки навстречу ветру. В это время Фальк вел поезд прочь от станции, увеличивая скорость. Казалось, Саксони держит в объятиях весь мир. Когда она наклонила голову, глаза девушки пылали белым огнем. По спине Карам пробежал холодок.
У Саксони внутри хранилось столько магии, но она никогда прежде столь явно не показывала ее Карам. Эта магия вела Мастерицу. Неожиданно Карам поняла: магия являлась не просто частью Саксони или чем-то, что та могла использовать, – как это делали Уэсли или Тавия.
Саксони сама была магией.
Мастера не созданы из плоти и крови, как все остальные люди. Они сплетены из заклятий.
Вспышка света ударила по старому станционному зданию. Оттуда по ним продолжали стрелять охранники. Карам развернулась, заметив на крыше ближайшего склада фигуру. Та бросала магию, словно крошки птицам. Одна вспышка за другой – пока все стражники не рухнули на колени. Некоторые из них оказались подброшены высоко в воздух. Карам даже не увидела, как они упали обратно на землю.
Фигура повернулась. Карам высунулась еще дальше из окна, прищурившись. Но поезд уже двигался слишком быстро, к тому же наступал вечер. Фигура отступила на несколько шагов, помедлила на краю крыши, а потом кинулась вперед.
– Невозможно! – выдохнула Карам.
Фигура спрыгнула с крыши здания. У Карам отвисла челюсть.
Вместо того чтобы упасть, человек полетел, точнее, побежал по воздуху словно по дороге.
Карам моргнула и повернулась к остальным, чтобы убедиться, на месте ли рассудок. Не началась ли у воительницы лихорадка от пулевой раны в плечо. Но все прочие тоже смотрели во все глаза на странную фигуру, несущуюся к ним по воздуху.
Только когда та изящно спрыгнула на крышу рядом с Саксони, Карам смогла рассмотреть лицо их неожиданной союзницы – и кривую ухмылку.
Тавия выпрямилась, отряхнула штаны и посмотрела сверху вниз на лица, высунувшиеся в окна поезда.
– Не рано ли вы отправились? – поинтересовалась она.
Глава 16Уэсли
Уэсли уже два дня не видел солнца.
Освещение в поезде было тусклым. Пассажиры могли различать лица друг друга днем и без помех спать ночью – или в то время, которое они считали ночью.
За окнами не было ничего, кроме темноты. Она прерывалась лишь редкими лучиками света, пробившимися сквозь гравий и бетон подземных тоннелей, по которым сейчас мчался поезд. Однако эти пятнышки света пролетали так быстро, что практически не приносили облегчения. Уэсли полагал, могло быть и хуже.
Изрядную часть своей жизни он провел в потемках: в обществе темной магии и еще более темных личностей. Тоннели являлись самым безопасным способом попасть из Усхании в Рениаль.
Фальк вел для пассажиров отсчет времени по своим наручным часам, объявляя, который сейчас час. По этим объявлениям Уэсли и его импровизированная армия сверяли свой распорядок дня: трапезы, сон, пробуждение и бодрствование, наполненное бессмысленными действиями.
При отъезде из Крейдже они потеряли почти полдюжины фокусников. Оставшиеся все свободное время бродили по поезду, пристально глядя по сторонам – словно готовые в любой момент отразить новое нападение.
Прошло уже два дня. Оставалось еще три до прибытия в Рениаль, где они смогут найти безопасное убежище за пределами досягаемости Эшвуда.
Еще три дня ожидания.
– Наша самая большая проблема в том, что мы лишены элемента внезапности, – сказала Карам. – До тень-луны осталось меньше месяца. При нехватке времени на подготовку мы проиграем.
– Ты просто море позитива, да? – хмыкнула Тавия. – Расскажи нам еще что-нибудь о том, какое мрачное будущее нас ждет и как Глава перебьет нас всех.
– Только не тебя, – парировала Карам. – Я собираюсь лично убить тебя.
– Вдвоем вы несносны, – бросила Саксони.
– Я не собираюсь участвовать в самоубийственной миссии, – заявила Карам.
– Тебе было бы легче, если бы я не дал тебе выбора? – спросил Уэсли. – Я мог бы просто заставить тебя. Но я решил, что будет проще тебе заплатить. Удвоить твое обычное жалованье. Так пойдет?
– Я и не знала, какое обычное жалованье могу получить за то, что иду на смерть, – ответила Карам. – Или за спасение мира.
Уэсли едва не вышел из себя.
– Мы спасаем место, в которое я очень много вложил. Не надо делать из меня хорошего парня. Это меня удручает.
– В этом костюме тебя никто не примет за хорошего парня, – возразила Тавия. – Вид у тебя такой, словно ты ограбил какого-нибудь бандита.
Уэсли напустил на себя безразличие.
– Но это был очень респектабельный бандит.
Он сел поудобнее. Они вчетвером собрались в основном вагоне. Как полагал Уэсли, этот вагон когда-то давно принадлежал к первому классу. Но сейчас окна были выбиты пулями. В них беспрепятственно влетал холодный воздух. На протяжении всех двух дней Уэсли и его «штаб» строили планы, а Карам утомительно-многословно обсуждала стратегию.
Фокусники Уэсли спали, ели и при помощи мешочков с фокусами устраивали друг другу каверзы – лишь бы скоротать время и ослабить напряжение, порожденное ожиданием гибели. Они играли в карты, флиртовали и затевали драки, разбивая посуду и носы друг другу.
Все это время Уэсли занимался только построением планов. Это было невероятно скучно.
Однако он брал на заметку слова Карам и Саксони. Когда мог, предлагал решения. Юноша радовался, когда девушки говорили о нем что-нибудь ужасное, и фыркал, стоило им произнести что-то неприятное друг о друге. Он слышал каждое их слово и замечал любое действие.
Но по большей части внимание Уэсли было направлено на Тавию. Та сидела рядом. От нее все еще пахло порохом и магией.
К поясу девушки были привязаны кошельки, набитые украденными амулетами. Фокусница не позволяла смотрящему на них взглянуть. Находиться так близко рядом с подобным богатством и не иметь возможности прикоснуться – это было мучительно. Но Уэсли задолжал Тавии. Или даже должен дважды, если учитывать ее помощь на железнодорожной станции.
Не то чтобы юноше требовалась чья-то помощь.
И все-таки ему нравилось слушать, как Тавия рассказывает о сражении со стражниками Консортессы при помощи слепящих амулетов. О том, что после прыжка со здания обители земля впитала девушку, словно губка, а потом выплюнула обратно. О том, как Тавии казалось, будто она целую вечность бежит по воздуху к уезжающему поезду.
Ему нравилась улыбка девушки в момент повествования. Юноша много лет не замечал на ее лице такой улыбки.
Но вне этих коротких моментов передышки Уэсли чувствовал себя словно тигр в клетке. Будто он один из зверей со спиленными когтями, сидящий в зоопарке на потеху зрителям, что глазеют на него через крепкую решетку.
Парень был хищником, не находящим добычи.
Два дня сплошных разговоров.
Это казалось Уэсли его личными Огневратами.
– Нам не нужна неожиданность, – сказала Саксони. – Глава не станет уклоняться от драки.
«Он будет ждать вас. И он придет не один».
Уэсли ослабил свой галстук.
Юноша не станет слушать этот голос и не будет думать о нем.
– Глава соберет армию. Пятьдесят фокусников ничего не смогут сделать, – возразила Карам. Уэсли развязал галстук и положил его на стол.
– Теперь у нас больше нет даже пятидесяти человек.
Это все еще язвило его.
«Но это получается у тебя лучше всего – позволять людям умирать».
– Мы можем проиграть даже с самой большой армией в мире, – заключил Уэсли. – Нам нужна не численность, а магия. Глава – один из самых могущественных людей из всех ныне живущих. А теперь, когда в его распоряжении есть Мастера, нам нужно каким-то образом уравнять шансы.
– Мы не поедем в Ришию, – отозвалась Саксони. – И я не отведу тебя к своей семье.
– Я и не упоминал о твоей семье. Я сказал тебе, что мы отправимся в Рениаль, – и мой план по-прежнему таков. – Уэсли повернулся к Карам. Та застыла, словно зная его последующие слова. – Мы направляемся в город пяти рек. В Гранку.
Карам моргнула.
Уэсли знал, как давно она покинула Гранку; сколько именно времени прошло с тех пор, как девушка решила не возвращаться. По сути, эти два события произошли одновременно.
Для Карам там не было жизни. По сущности своей девушка резкая и смертоносная. Она принадлежала Крейдже в куда большей степени, чем когда-либо могла принадлежать священной стране. Уэсли едва мог представить ее в качестве послушной дочери, молящейся Непостижимому Богу и проповедующей мир. Она была оружием. За много лет он удостоверился, что Карам довольна этим. Менее всего смотрящий хотел вызвать у нее ностальгию, тем самым испортив свой тяжкий труд по оттачиванию этого оружия.