Амджа не знала, что добрые люди могут жить и в Крейдже – и вообще где бы то ни было за пределами их Рода. Война оставила на теле и душе бабушки слишком много шрамов. Женщина не знала, что люди не делятся на исключительно злых и исключительно добрых. Что могут существовать такие люди, как Тавия – девушка являлась лучшей фокусницей Уэсли и одновременно лучшей подругой, какая когда-либо была у Саксони.
– Я обещаю, что смогу вернуть Зекию, – продолжила Саксони. – Я смогу восстановить то, что осталось от нашей семьи. У нас есть армия фокусников. Сейчас мы идем, чтобы призвать гранкийский Род на помощь в нашей борьбе против Эшвуда. Когда мы достигнем твердыни Главы, я покончу с ним и спасу Зекию.
– Ты погубишь себя в попытке сделать это, – возразила амджа. – Его сила слишком велика. Ты забываешь, что я видела его прошлое. Я была там, когда разразилась война.
Саксони не забыла. Она не смогла бы забыть.
– Даже если вы сможете сравняться с ним по силе, этим фокусникам нельзя доверять. Смотрящему Крейдже нельзя доверять, – предупредила амджа. – Ты должна убить его, прежде чем он убьет тебя. Смотрящий, словно змея, выжидает нужного момента, чтобы нанести удар. Убрать его – вот единственная победа, на которую мы можем надеяться.
Жуткое ощущение зародилось в животе у Саксони.
Не то чтобы она действительно намеревалась стать союзницей Уэсли или позволить ему занять место Главы и заправлять магической торговлей по всей Усхании. Но убить юношу сейчас? На глазах у всех? На глазах у Тавии?
В том поезде приехали десятки фокусников. Они мгновенно обратятся против Саксони, а ее лучшая подруга возглавит их в своей справедливой ярости. И лишь Сонму Богов ведомо, как поведет себя Карам, если Саксони кого-то убьет на священной земле. Если девушка лишит жизни кого-то, кто им помогает – лишь потому, что может это сделать. По простой причине: так велела ее бабушка.
– Уэсли на моей стороне, – сказала Саксони. – Если наступит момент, когда это изменится, я разберусь с ним. Но до тех пор мне нужна его помощь.
– Он должен умереть, – настаивала амджа. – Прежде, чем смотрящий сможет тебя предать. Не позволяй ему очаровать тебя. Этот парень принесет лишь войну и смерть. Такова его судьба. Это становится понятно с первого взгляда на его лицо.
Саксони стряхнула руки бабушки.
Мастерица была готова убивать ради выживания и когда это необходимо, но сейчас убийство Уэсли не было оправдано ни тем, и другим. И уж точно не оправдано судьбой.
И кроме того, Саксони не доверяла тому, что можно прочесть по лицам людей. Лица лгали и редко бывали открытыми – их всегда прикрывал тонкий слой какого-нибудь притворства. Вместо этого Саксони судила людей по исходящему от них ощущению. По своему внутреннему чувству. По тому, как в их присутствии у нее внутри воцарялось либо спокойствие, либо тревога.
Именно так она узнавала Карам – при любом соприкосновении с нею внутри у Саксони все внезапно вздрагивало. Это говорило Саксони одно: вечно резкая и покрытая синяками Карам на самом деле являлась хорошим человеком. Или, по крайней мере, слишком хорошим для нее, Саксони.
В присутствии Уэсли кончики ее пальцев холодели, а сердце начинало гореть, успокаиваясь лишь после большой кружки отвара из имбирного корня. Это твердило девушке: он, вероятно, был хорошим в той же степени, в какой и плохим. Юноша, скорее всего, еще не определился, каким же ему выгоднее быть.
– Ты должна отпустить меня, – сказала Саксони. – Мне нужно вернуться. Кажется, там на нас напали.
В серебряных глазах амджи сверкнуло нечто, чего Саксони никогда прежде в них не видела. Быть может, гнев из-за упрямства внучки, которая раньше никогда не шла против желаний бабушки и даже не говорила не в свою очередь.
– Саксони, – произнесла амджа. Ее голос звучал мягко и спокойно. Слишком ровно, чтобы поверить в подлинность этого спокойствия. – Я не хочу терять третью из детей моей дочери и не позволю тебе рисковать жизнью ради дурацкой затеи. Теперь, когда Зекии нет, за безопасность Родичей отвечаю я. Я буду защищать тебя любой ценой.
– Довольно, амджа! – крикнула Саксони. – Отпусти меня отсюда немедленно. Я должна помочь своим друзьям!
Отчаянное желание уйти отсюда подкатывало к горлу Саксони словно тошнота. Услышанные выстрелы эхом отдавались в голове – как и образ бегущей к ней Карам. Оставаться в этом месте грез было неправильно. Саксони знала: если она не уйдет отсюда как можно скорее, случится нечто ужасное. А может быть, уже случилось.
– Убей смотрящего и возвращайся к нам, – молила ее амджа.
– Я не убийца, – ответила Саксони и взглянула в небо в надежде, что от ее слов заклинание бабушки каким-то образом рухнет и она вырвется из этого иллюзорного мира.
Девушка закрыла глаза, всей душой желая, чтобы вокруг снова образовался лес, а она сама оказалась в Гранке – рядом с Карам.
– Саксони…
Голос бабушки стал далеким. Уже не ветер, а эхо ветра. Тающая в воздухе рука протянулась к Саксони, но та вдруг оказалась за пределами досягаемости.
Небо застонало. Саксони подняла руку, чтобы потрогать свой затылок. Пальцы стали влажными. Кровь потекла по линиям ладони. Даль больше не была мирной. Тихие ришийские фермы утонули в криках.
Саксони уже не чувствовала запаха апельсиновых деревьев, зато ощутила пороховую гарь, дым и запах лесной почвы.
Не открывая глаз, Саксони выкрикнула в темноту:
– Я не убийца!
– Ужасно жаль, – отозвался кто-то. Не ее бабушка или кто-то из Родичей, но тем не менее этот голос был знакомым. Жесткий крейджийский выговор и почти неприкрытое нахальство.
Уэсли.
Саксони открыла глаза и обнаружила, что снова находится в гранкийском лесу. Она чувствовала под руками листья и почву; ощущала разлитый в воздухе запах.
Смотрящий стоял перед ней, озабоченно хмурясь. Его костюм был испачкан землей и кровью. Рядом с ним тяжело дышавшая Тавия прятала один нож за другим в потайные разрезы на одежде и ботинках. Потом она опустилась на землю рядом с Саксони и спросила:
– Ты в порядке?
Девушка кивнула, хотя сомневалась, что это правда.
Гранкийские Мастера окружали их, словно воины. Их яркие одеяния свободно колыхались вокруг тел. На некоторых надеты рубашки, на других – нет. Их регалии отблескивали золотом на смуглой коже в свете солнца. У мужчин на головах были яркие повязки; женщины носили узорные украшения наподобие тех, что Саксони видела на Карам.
Их присутствие сразу же наполнило Саксони ощущением покоя и родства. Она почти видела внутренним взором времена, предшествовавшие Войне Эпох, которая заставила их всех скрываться. В эти времена их не использовали как разменную монету; не существовало ни Глав, ни их подданных-мошенников. Магия распространялась свободно, а во всех странах Мастеров чтили как святых.
Никому из них не нужно было бояться или смотреть, как умирают дорогие люди. Гранкийские Мастера выглядели бесстрашными и смертоносными – и не в последнюю очередь оттого, что были окружены мертвыми телами. На земле вокруг них валялось не менее дюжины трупов. Эти мертвые были не Мастерами, а странными врагами. Враги напали в тот самый миг, когда волшебство амджи затянуло девушку в иллюзорную Ришию.
Саксони прикусила губу.
– А где…
– Я здесь, – сказала Карам, словно прочитав мысли Саксони. Та повернулась на голос. Несколько Мастеров расступились, давая ей возможность увидеть Карам. Воительница сидела на земле, прислонившись к стволу дерева – почти точно так же, как сама Саксони. Лицо Карам, как обычно, было в синяках, хотя и несколько грязнее обычного. Однако ее рука была прижата к боку. Из-под ладони расплывалось кровавое пятно. Саксони стиснула зубы. Карам ударили ножом или выстрелили в нее, а Мастерица в этот момент находилась в мире грез и не могла ей помочь. Девушку уже начало тошнить от этого ощущения. Тавия положила руку Саксони на плечо, помогая подняться на ноги.
– Что случилось? – спросила она.
– Ты решила вздремнуть, а мы попали в засаду, – ответил Уэсли.
– Я не спала, я… – Саксони замолчала. Она не смогла закончить.
«Я оказалась перенесена своей бабушкой в мир памяти. Там она пыталась убедить меня убить тебя и бежать обратно домой, в Ришию», – это прозвучало бы совершенно безумно.
– Я думаю, Глава попытался пробраться в мой разум, – солгала она.
Уэсли прищурился. Саксони явственно прочла на его лице недоверие и подозрение.
– Каким образом?
Саксони сглотнула.
– Я почти ничего не помню. Просто ощущение темной магии.
Тавия подняла брови:
– Ты уверена, что тебе не почудилось?
– Или не приснилось, – добавил Уэсли.
– Она сильно ударилась головой, когда налетела на это дерево, – согласилась Тавия. Саксони пожалела, что у нее нет сил метнуть в них огненный шар.
– Это был поединок разумов, – отозвалась она. По сути, это не являлось ложью. – Глава пытался переманить меня на свою сторону. Давал ложные обещания и сулил награду за то, чтобы я обратилась против тебя.
– Это могло бы объяснить атаку, – вслух подумал Уэсли. – Разделяй и властвуй. Глава посылает людей отвлечь нас, а тем временем сам является нашей Мастерице.
Саксони указала на павших врагов вокруг.
– Они явились от Главы?
Тавия кивнула:
– Похоже на то. Но он послал всего двенадцать человек. У них не было ни единого шанса против нас. К счастью, в Гранке у Эшвуда немного людей, но все равно – этот ублюдок знает наше местоположение.
– Может быть, он догадался об этом из-за происхождения Карам, – предположил Фальк. – Иначе он никак не мог бы узнать, куда мы отправи- лись.
– Да, – обронил Уэсли, поворачиваясь к прислужнику с плохо скрытым недовольством. – Полагаю, никак не мог.
– Как бы то ни было, повезло, что мы оказались здесь и спасли вас, – вмешался один из Мастеров.
Он был младше Саксони, но крепко сложен: с широкими плечами и суровым выражением на юном лице – как будто юноше с детства пришлось привыкать быть сильным. Его окровавленные пальцы сомкнулись на рукояти меча с четырьмя крючковатыми лезвиями, судя по их виду, эти клинки внесли немалый вклад в сражение.