«Сегодня, 07.03.2721 числа, состоялся очередной митинг на улице „Александра Матросова“. Митингующие требовали отстранения Овервойдов от управляющих должностей Союза, ссылаясь на их враждебность по отношению к людям. Муниципальное здание районного комитета было заброшено камнями и зажигательными смесями ввиду чего образовался очаг пожара. Люди, ответственные за поднятие данной акции, носили с собой оружие, трое сотрудников комитета ранены, один охранник убит, еще около сотни человек, в ходе данного протеста, получили травмы разной степени тяжести. Для подавления митинга были задействованы группы оперативного реагирования полиции. По прибытию, служба правопорядка арестовала зачинщиков и часть демонстрантов. Пожар так же быстро удалось локализовать и потушить. Служба правоохранения, оставляет ярко выраженное мнение по данной акции, далее приведены слова Майора Игольникова:
„Люди, сколько уже можно вестись на слова этих „Цензура“, когда вот уже сколько лет мы живем бок о бок с нашими союзниками и соратниками — Овервойдами? Посмотрите вы уже вокруг, это не они убивают нас, мы сами себя убиваем. В то время как мы стараемся не допустить развязывания конфликта, протестующие причиняют все больший ущерб как нам, так и простым людям…“
— Также, сразу после акции мы услышали мнение начальника городской полиции Юркина Алексея. Вырезка из интервью:
„…мы не будем церемонится с теми, кто наставляет оружие на своих братьев и сестер. Это официальное заявление, любой кто посмеет вступить в ряды террористической группировки „Дети Империи“, подлежит казни. Мы не собираемся терпеть и плодить ряды неприятеля, поэтому обращаюсь для тех кто колеблется в своем решении примкнуть к террористам. Помните, что обратного пути для вас не будет, как не будет и пощяды…“
— Это были слова начальника городской полиции, Юркина Алексея. Как мы можем наблюдать, террористическая организация „Дети Империи“, окончательно допекла членов Союза, отчего правительство перешло с ареста на ликвидацию террористов без права на помилование…»
— Ох, ну ребята и отжигают. — хмыкаю, перелистывая страницу. — Придурки.
«Столько лет прошло, а очевидного не видят.»
Продолжив листать ленту с возможными вариантами досуга, останавливаю выбор на кинотеатре. Кивнув своему решению, готовлюсь к походу. Давненько уже никуда с Милой не выбирались, к слову, а девушек надо баааловать. Иногда. Что б не привыкали.
Так, ужин сделал, романтическую обстановку устроил, осталось дождаться Милу. Вот только, что-то долго её нет. Глянув на время, убеждаюсь. Уже пол часа как могла быть дома. Хотя, может в магазин зашла? Если да, могу смело еще полтора часа вычеркивать. Но не спокойно мне как-то. Вот просто. Но решаю подождать.
По истечению часа, мое терпение таки сказало «прощай» из-за чего набираю её номер. Странно. Не берет… а вот это уже для нее не свойственно. Занервничав, начал ходить по комнате, как вдруг коммуникатор отзывается с выведенным её номером.
— Мила, солнышко, ты где? — Сходу задаю волнующий меня вопрос.
— Строн, привет. — Каким-то уставшим и несвойственно тихим голосом начала она. — Ты только не нервничай, хорошо? Просто я в больнице…
— Что?! Лапочка, милая, что случилось?
— Я после уроков задержалась в парикмахерской. А когда возвращалась, случайно попала на какой-то митинг. Там еще дом горел, вроде это здание районного центра. И полиция народ гоняла. Меня зашибли и наступили. Какой-то мужчина из ближайшего магазина в сторону отнес. Затем скорая и вот, я в больнице.
— Создатель… — Сел я на стул, стараясь унять вырывающееся из груди сердце. — Мила, солнышко, как ты?
— Врачи говорят, ничего серьезного, так пара ушибов и легкое сотрясение. Но из-за ребенка попросили немного полежать у них. Хотят убедится, что с ним все в порядке.
— Где тебя положили?
— Я в третьей городской больнице.
— Сейчас подъеду.
— Строн, не нужно, уже поздно, а на улицах еще не спокойно…
— Милана! — Возмущаюсь вскакивая на ноги. — Я скоро приеду. Подожди чуть-чуть.
— Хорошо. — Раздалось совсем тихо. И было в этом ответе столько чувств, что что их нельзя передать словами.
— Люблю тебя, солнышко. Я быстро.
— И я тебя…
Включив коммуникатор, бегом собираюсь. Прихватив с собой пару её любимых вкусных презентов, забираю ключи от машины и отправляюсь к больнице.
«Что-ж это такое, живешь, никого не трогаешь, а тебя все-равно втягивают в этот дурацкий конфликт. Чертовы фанатики…» — думал уже садясь за руль.
Поездка по ночному городу, вышла своеобразной. Людей на улицах было мало, полиции много. После того, как митингующие пошумели, все служивые по выходили на перекрестки, а уж сколько развелось боевых дронов — ужас. И как только фанатики при таком перевесе в сторону Союза умудряются вредить? Не понимаю.
От стычек между Союзом и террористами, мысли плавно вернулись к Миле. Как она там, что именно случилось, не умолчали ли врачи о чем-то, с них ведь станется. Тем более, когда у пациента стресс, они точно не будут его грузить еще чем-то. А в том, что у нее стресс я уверен на все сто процентов. Ей когда плохо, голосок всегда становится таким тихим-тихим, словно боясь навлечь еще большую беду. Вроде и мило, особенно когда она косячит, но чаще всего означает насколько сильно нервничает.
Доехав до больницы зе десять минут, чай недалеко стоит, оказался неприятно удивлен. Мед. сестра мягко отказала в приеме посетителей, сославшись на позднее время. И никакие уговоры мне в этом не помогли, максимум, согласилась передать посылку, но посещать только завтра с утра. Настаивать, или пытаться обхитрить не стал, боевые дроны стоящие в специальных гнездах в стене, тонко намекали, что будет с особо напористыми.
Выдохнув, оставляю презент и выхожу на улицу. Набрав номер на коммуникаторе, жду ответа.
— Да?
— Привет Мил. Меня к тебе не пустили. Сказали — поздно.
— Ну… да. Тут многие уже спят.
— Выглянешь в окно?
— Угу. — В динамике раздался звук копошения а затем открытия окна. — Я, вот.
— Секундочку.
Осмотрев здание, начинаю обходить его по кругу, пока не нахожу открытое окно. С обратной стороны, на втором этаже выглядывала Мила с наложенной на голову повязкой. Заметив меня, любимая заулыбалась. Взгляд изменился, а в глазах заиграли так знакомые мне бесенята.
— Ку-ку? — Улыбнувшись, здороваюсь.
— Ку-ку. — Поддержала шутку Мила.
— Как ты?
— Ничего. Голова немного болит, об нее споткнулись. Врачи говорят легкое сотрясение, но ничего такого. У меня в ней все-равно пусто.
— Хех… что-нибудь говорят, когда выйдешь?
— Нет. Попросили пару дней подождать тут, проверить анализы. Строн, не волнуйся, со мной все хорошо.
— Точно? Смотри у меня.
— Точно, точно.
— Что еще было?
— Ну… ко мне приходили полицейские. Спрашивали, как я там оказалась. Ну, рассказала, они покивали да и ушли. Оплата за лечение кстати, за счет государства. Я и не знала, но Союз оплачивает все расходы пострадавшим от теракта людям. Так же оплачивает и тем, кто просто оказался не в том месте не в то время.
— Я и не знал о таком…
— Ну, ты узнаешь об этом, только когда попадаешь. А до тех пор, тебе просто не интересно.
— И то правда.
— Строн.
— Да милая?
— Иди домой, а то и правда поздно. Мой ты заботливый. Холодно ведь сейчас на улице а ты в легкой куртке.
— Тогда жди завтра утром.
— А работа?
— А у меня выходные.
— Перевели на новую роль? — Заинтересовалась она.
— Скорее ушатал предыдущую. — Развожу руками.
— И кем будешь теперь?
— Каким-то иллюзионистом. Немного оторвусь на игроках, а то в конец достали. — От моих слов, Мила тихонько прыснула в кулачок. — А что? Доходило до того, что некоторые в окно влезть пытались, но так как я был вне игры игровая условность этого не позволила. Но ладно, все это только послезавтра, а завтра буду с тобой. И если можно, заберу домой.
— Буду ждать.
— Отдыхай, милая.
— Угу. До завтра, лапкин.
— До завтра.
Словив от девушки воздушный поцелуй, отправляю свой обратно. Эх… грустно, что меня внутрь то не пустили. Но нынче на улице прохладно, простынет еще. Но хоть спокоен стал, и то хорошо. Садясь обратно в машину, на глаза попался магазин работающий круглосуточно. А точнее, привлекло меня в нем то, что на витрине были цветы. Идея поднять настроение любимой, сформировалась мгновенно.
Добравшись до магазина, с удивлением обнаруживаю тут вполне живого человека. Мужик тридцати лет, спокойно вместе с дронами убирал магазин. Заметив меня, он поинтересовался:
— Доброй ночи, вы что-то хотели?
— Доброй. Я хотел купить цветов.
— Пройдемте. — Махнул он рукой и прошел к стойке с цветами. Здесь как раз работал дрон, ухаживая за растениями. — Вам каких?
— Аллию пожалуйста. — Указал на синий цветок так похожий на тюльпан. — Одинадцать.
— Сейчас сделаю. — Кивнул продавец и лично довольно профессионально обработал цветы завернув их в букет.
— Простите, а почему вы не спите?
— Бессоница. — Пожал он плечами. — А что?
— Да, встретить продавца в наши дни — надо постараться. А тут, мало того что живой продавец есть, так еще и ночью.
— Я люблю цветы. Моя мать всю жизнь ими занималась, и мне её любовь передалась. Правда я по молодости, больше работал взрывотехником. — Улыбнулся он.
— Служили?
— Да.
— Понятно…
— С вас сто семьдесят кредитов.
— Прошу. — Протянув коммуникатор, мужчина молча прикладывает считывающее устройство. Оба устройства одновременно пискнули уведомляя о снятии средств.
— Спасибо.
— Вам спасибо. — Улыбнувшись, осматриваю цветы. Её любимые.
— Вы что-то еще хотели? — Уточнил мужчина, заметив что уходить я еще не собираюсь.
— Да. Скажите, а у вас не будет лестницы?
— Чего? — Опешил торговец.
— Ну лестницы.
— Я боюсь спросить, но, зачем вам лестница? Тем более, так поздно.