– И долго они ждать будут, – пробормотал Мартин, и только сейчас я заметил, что кроны остановились.
– Может разведку выслали? – предположил, разбавляя тягучий нектар водой и пробуя получившееся.
– Тогда они совсем не умеют воевать, – ответил Мартин.
– Н-да, – был вынужден согласиться с ним, так как ломится через лес, сообщая всем о своем продвижении, а потом остановиться перед финальным броском и послать разведку – это за гранью.
Только подумал об этом, как пчелы продолжили наступление. Вновь затрещали стволы ломаемых деревьев и неподвижные кроны поплыли к нашим позициям.
– А ведь тролльи катапульты до сюда не достанут, – озвучил запоздало пришедшую мысль.
– Танк достанет, а троллей я на этот берег вернул, карту посмотри, – сказал Мартин.
Последовал совету и увидел нашу мобильную артиллерию, занявшую позицию рядом с гоблинами и волчьими всадниками. Прикинув радиус гремлинских катапульт, тут же понял замысел Мартниа – выдвинутые вперед големы отступают, враг попадает под фланговый обстрел ламий, начинает перестраиваться для атаки стрелков, и тут его накрывают тролли, а следом и волчья кавалерия с гоблинам бьет. Или добивает. Собственно, Мартин просто немного доработал мою задумку, усилив фланговый удар.
– Строн, кончай в облаках витать, враг на подходе.
– А? – отвлекся от мыслей и тут же услышал треск и грохот ломающихся деревьев.
– Топоры свои приготовь, мало ли, – посоветовал Мартин. На столе перед ним уже лежали жезлы, а руки чуть приметно светились красноватой дымкой.
Разложив перед собой топоры, принялся ждать. Треск нарастал, сквозь грохот падающих деревьев стал слышен приглушенный «бом-бом» тяжелых шагов чего-то массивного. Очень массивного. Настолько, что топот троллей и големов просто мерк и теперь вспоминался... «Да как комариный писк на фоне жужжания шмеля», – пришла мысль, а пальцы сами собой принялись поглаживать рукоять трофейной секиры. Стало полегче.
Наконец, над крайними деревьями показались живые кроны, аж блестящие от покрывающей их пыльцы пчелов.
– Чихуа-хуа, собака экзотическая, – выдохнул Мартин.
Огромное нечто, напоминающее сплетение десятков заскорузлых корней, протиснулось через деревья, легко раздвинув толстые стволы и опустилось на расчищенный участок.
– Да оно же с голема будет. Вот это ляжка, – пробормотал, сжимая рукоять топора.
Следом за первой ногой, похожей на помесь щупальца и лапы насекомого, появилась вторая, третья, а там, повалив пяток деревьев сразу, и тело появилось.
– Дуб шестилапый, хлыстами из ветвей вооруженный, – констатировал Мартин.
– И пчелами населенный, – добавил, смотря на бочкообразное тело древесного голема.
Меж тем, выбравшиеся из леса не пойми кто, а может и что, нападать не спешили. Стояли, помахивали десятками щупалец-ветвей, кронами на ветру покачивали, но не атаковали. Порхающие стаей мошкары пчелы так же не рвались в бой. У них там вообще что-то непонятное происходило. Носятся туда-сюда, жужжат, но при этом пыльцой не сыпят. То ли копят, то ли еще что.
– Может бахнем? – с надеждой протянул Пинки.
– Бахнем, и не раз, весь лес в труху, но потом, – ответил Мартин.
– Хорошо стоят, прямо посреди засеки, там же все горючкой полито, – забормотал Грог.
– О, кажется что-то начинается.
Все замолчали и уставились на сферу. Пинки постучал ключом по кристаллам и в фокусе оказалось ближайшее к нам... пусть будет Кверк, вроде как-то так по научному называется крепкое дерево с резными листьями. Обстановка возле него менялась стремительно. Хаотичное мельтешение пчелов пошло на спад и они принялись рассаживаться по многочисленным ветвям кроны. Прошло не более пяти минут, как все они приземлились и затихли. Все, кроме одного пчела, который, оставляя за собой довольно заметный след из блестящий, таящий в воздухе пыльцы, полетел к нам.
– Здается мне, что где-то я уже такое видел, – произнес задумчиво и посмотрел на Мартина.
– Угу, – кивнул тот, убирая жезлы. – Пинки, тащи еду и организуй что-то вроде стула гостю. У нас намечаются переговоры.
– Да, хозяин, – радостно ответил Пинки, и принялся гонять соплеменников, попутно плетя из мотка проволоки мебель для нашего визави. Аж завидно стало, смотря за тем, как ловко у него это выходит.
– Привет! – плюхнулся на стол пчел. – Чего вы так долго? – спросил он негодующе.
– Э... – переглянулись мы с Мартином. – Май?
– А кто же еще? – возмутился он, садясь в плетеное из проволоки кресло. – Соль принесли?
– В смысле?
– Таки зачем вам соль, уважаемый, и таки сколько ви готовы взять и в чем наш гешефт? – Мартин «включил» Йорика, знаком намекая нам на необходимость помолчать.
– Во-первых, – начал загибать пальцы Май, – от соли повышается пыльценосность. Во-вторых, – мы от нее балдеем, – при этих словах я покосился на кувшин с нектаром и мысленно хмыкнул. – В-третьих, если вы не принесли соль, мне оторвут голову, а я ей дорожу.
– Ой вэй, таки я вас пхекхасно понимаю, сам в нее ем, – усмехнулся Мартин. – Но ви таки не ответили за наш гешефт.
– Мешок соли, союзнический договор, и свободный проход через наши леса, – сказал Май, а Пинки, закончивший плести из проволоки столик, поставил его перед нашим гостем.
– И тарелочку с кружкой пожалуйста, – попросил Май. Пинки посмотрел на Мартина, получил кивок и занялся делом, только на этот раз вместо проволоки достал пару металлических пластин.
– Не надо, – остановил его Тук, и, вытащив нож, в полминуты вырезал все требующееся из яблока.
– Проход одноразовый или постоянный? Что входит в союзнический договор? – спросил Мартин.
– За мешок разовый, но все это обсуждается. Нам нужны постоянные поставки соли и мы готовы пойти на многие, – Май шевельнул крыльями, – уступки.
– Нам это интересно, – кивнул, увидев, как Мартин указывает глазами на гостя.
– Очень хорошо, значит не зря рисковал, – улыбнулся Май и принялся болтать ножками, перестарался немного с размерами стула Пинки.
– И в чем был риск? – спросил Мартин.
– Ну, я же не рядовой член роя, командир первого десятка второй сотни третьей тысячи четвертого улья. Я сразу понял, что вы через наши леса пойдете, вот и начал готовить почву.
– А что же тогда к нам вчера за чудо прилетало?
– Да, инициатива младшего роя, – отмахнулся Май.
– А это? – Мартин кивнул на шестилапые дубы.
– Ну, скажем так, в моих словах и заверениях сомневались, вот и привели пару весомых аргументов.
– Чем меньше пчел, тем крупнее аргументы, – хмыкнул Мартин.
– Как зовется это чудо? Оно само по себе или что-то вроде голема? – спросил, всматриваясь в предмет интереса, но вновь не получая информации.
– Это наши ульи. Они вроде големов, но со временем оживают, особо древние даже что-то думать начинают. Мы из таких переселяемся, трудно жить становится, очень уж они непоседливые, постоянно куда-то идти пытаются.
– И много таких по лесам бродит? – поинтересовался, уже прикидывая, как бы поставить такое чудо в строй.
– Никто не считал, – пожал плечами Май, откусывая край яблочной кружки. – Они все больше к соленой воде без края идут, мы там не живем.
– И почему? – спросил Мартин.
– Там дожди часто идут и нектароносов наших мало, плохо растут, еще и шершилы дикие роятся, в степь за солью летать и то не столь самоубийственно.
– Понятно. Таки пхедлагаю обсудить договох, – потер ладони Мартин, и плотоядно так посмотрел на наивного пчела.
– Вначале покажите соль, а лучше сразу к улью отнесите, – обломал его Май.
– Хорошо, – легко согласился коллега.
Собрать мешок соли удалось, но обедали мы без нее, и как-то резко поняли, насколько же не хватает этого привычного продукта. Мне аж вспомнилось «хочешь сделать человека счастливым – забери у него все, а потом верни хоть что-то».
– Так, – решительно отодвинул миску, – это извращение. Грог, берешь волчьих всадников и дуете за солью.
– Понял, – ответил наш шрамолицый генерал, и отправился выполнять приказ немедленно.
– А мы так всю жизнь, – сказал Май и улыбнулся. Тех крох соли, которые у нас остались и пошли в еду, ему хватало за глаза и он был где-то на седьмом небе от счастья. Чем, откровенно говоря, еще больше портил настроение остальным.
Кое-как справившись с пресным обедом занялись составлением союзнического договора. Обалдевшие от соли пчелы оказались согласны на все, тем более мы не наглели и о взаимовыгоде не забывали, потому и споров не возникло. Только по мелочам языками пару раз сцепились, да и то по инициативе Мая.
– Должен же я показывать подпункты, в которых отстоял интересы ульев и добился ваших уступок, – извиняющимся тоном говорил он, и начинал спор с Мартином.
Если отжать всю воду, то за пару часов удалось добиться следующего: Пчелы признают себя подданными Владыки Тьмы Курамы Первого и входят в его империю на правах широкой автономии, но делают это весьма оригинальным образом, через личную унию с темными пророками Владыки. Де-факто, пчелы оставались независимыми, но при этом обязались всячески помогать и поддерживать нас с Мартином. Остальная, куда более объемная часть договора, регулировала экономические отношения и крутилась вокруг поставок соли. Собственно говоря, она стала мерилом всего в будущей торговле.
– Чуть не уснул под ваш бубнеж, – пожаловался Мартину, когда договор был скреплен магией и пыльцой.
– Сегодня мы уже никуда не пойдем, – ответил он невпопад, посмотрев на солнце.
– До вечера далеко, но не слишком. Чем займемся?
– Можем организовать праздник по случаю подписания договора и... ты же хотел в храм слазить, – кивнул он на пирамиду.
– Праздник это хорошо, войска должны отдыхать, и пирамида дело интересное.
– Вряд ли, но все не картошку чистить или щеки надувать, пока все вокруг делом заняты.
– Скучный ты Мартин, скучный и все.
– Уж какой есть. Пошли что ли, проверим.
– Я с вами, – заявил Май, кое-как выбираясь из-за стола. – Только вы меня несите, устал я и переел, – сообщил он.