Готорн кивнул. Я всегда чувствовал момент, когда он собирается атаковать: словно кто-то взмахнул ножом у его лица и в глазах на секунду отразился хищный блеск стали.
– Вы утверждаете, что не видели Дайану Каупер. А ваш муж с ней не общался?
– Мне он ничего не говорил. Да и зачем ему?
– И вы не приближались к ее дому в прошлый вторник, в день ее смерти?
– Я вам уже сказала – нет.
Готорн задумчиво покачал головой.
– Однако вы были в Южном Кенсингтоне.
– Прошу прощения?
– В половине пятого вы вышли из станции метро «Южный Кенсингтон».
– Откуда вы знаете?
– Вас зафиксировали камеры. Вы будете это отрицать?
– Разумеется, нет! А что, там и вправду живет Дайана Каупер?
Готорн промолчал.
– Я и понятия не имела, думала, она все еще в Кенте. Да, я ходила за покупками на Кингс-роуд. Риелтор просил купить кое-что для дома, слегка оживить обстановку. Я заходила в мебельные магазины.
Мне это показалось неубедительным. Дом порядком обветшал, а денег у Джудит Гудвин явно не было – потому и продавала. Неужели она думает, что несколько дорогих предметов мебели исправят положение?
– А ваш муж не упоминал, что он писал миссис Каупер?
– Писал ей? Нет, я не знала. Спросите у него сами.
– А Ларри?
Хозяйка дома заметно напряглась, и Готорн торопливо продолжил:
– Вы сказали, что он живет с вами?
– Да.
– А он не мог с ней видеться?
Джудит задумалась, и на мгновение мне показалось, что нас попросят уйти, однако она ответила спокойно:
– Мистер Готорн, как вам должно быть известно, мой сын получил тяжелые травмы мозга в височной и затылочной долях, отвечающих за память, речь, эмоции и зрение. Сейчас ему девятнадцать, но он больше никогда не сможет жить нормальной жизнью. У него проблемы с краткосрочной памятью, афазия[12] и неспособность сконцентрироваться; ему необходим постоянный уход.
Пауза.
– Он выходит из дома только в сопровождении взрослых. Любые предположения о том, что он мог заговорить с миссис Каупер или причинить ей вред, смешны и даже оскорбительны.
– И тем не менее перед смертью миссис Каупер отправила весьма странное сообщение. Если я правильно ее понял, она утверждает, что видела вашего сына.
– Значит, вы ее неправильно поняли.
– Она выражалась довольно ясно. Вам известно, где был ваш сын в прошлый вторник?
– Разумеется! Он был наверху. Он и сейчас там. Ларри нечасто выходит из комнаты, и его всегда сопровождают.
Дверь за нашими спинами открылась, и в кухню вошла молодая черноволосая женщина с пухлым лицом, одетая в джинсы и свободный свитер. Я сразу понял, что это Мэри О’Брайан, судя по строгому виду и повадкам няни. Ей было около тридцати пяти; значит, на момент аварии – не больше двадцати пяти.
– Извини, Джудит, – произнесла она с явным ирландским акцентом. – Я не знала, что у тебя гости.
– Ничего, Мэри. Это мистер Готорн и…
– Энтони, – представился я.
– Они задают вопросы о Дайане Каупер.
– А… – Мэри помрачнела и покосилась на дверь, явно жалея, что пришла.
– Они, наверное, и с тобой захотят поговорить.
Та кивнула.
– Я все расскажу, хотя, Бог свидетель, я повторяла это миллион раз.
Мэри присела за стол. Судя по всему, она жила в доме так давно, что чувствовала себя на равных с Джудит. Последняя, однако, почему-то встала и отошла в другой конец кухни. Нет ли между ними скрытой неприязни?
– Итак, чем могу помочь?
– Расскажите, что произошло в тот день, – попросил Готорн. – Я понимаю, вам уже не раз приходилось повторять одно и то же, но нам могут быть полезны мельчайшие детали.
– Хорошо.
Мэри сосредоточилась. Джудит внимательно наблюдала за ней.
– Мы возвращались с пляжа. Я пообещала купить мальчикам мороженое. Мы остановились в «Ройяле», совсем недалеко от пляжа. Мальчикам было велено переходить дорогу только за руку со мной, и они всегда слушались, но в этот раз слишком устали и плохо соображали. Увидели кафе-мороженое и рванули, не подумав.
Я побежала за ними, пытаясь догнать, схватить, но тут из-за угла показалась машина – серебристая «Тойота». Я была уверена, что водитель затормозит… Я не успела их остановить. От удара Тимми упал, а Ларри подбросило вверх – я думала, он пострадал больше…
Она покосилась на хозяйку.
– Прости, Джудит, что повторяю все это…
– Ничего, Мэри, им нужно знать.
– Машина затормозила поодаль, метрах в двадцати. Я ждала, что водитель выйдет к нам, а она вдруг завелась и поспешно скрылась.
– Вы точно разглядели миссис Каупер за рулем?
– Нет. Я видела только затылок, да и то нечетко. Я была в шоке…
– Продолжайте.
– А больше нечего особо рассказывать. Как из ниоткуда вдруг набежала целая толпа народу. Рядом с кафе была аптека; владелец прибежал первым. Травертон его фамилия, очень старался нам помочь.
– А продавцы мороженого? – спросил Готорн.
– Кафе было закрыто, – пояснила Джудит, и в ее голосе прозвучала горькая ирония.
– Да, от этого еще хуже, – согласилась Мэри. – Там была маленькая табличка, и мальчики ее не заметили.
– Что произошло потом?
– Прибыла полиция, за ней «Скорая». Нас отвезли в больницу… Я все время спрашивала о мальчиках, но поскольку я не мать, мне ничего не говорили. Я заставила их позвонить Джудит… и Алану. Лишь когда они приехали, все и открылось.
– А как быстро полиция нашла Дайану Каупер?
– Сын привез ее в участок пару часов спустя. Она все равно бы никуда не делась – один из свидетелей запомнил номера, так что в полиции знали, кому принадлежит машина.
– А после этого вам приходилось сталкиваться с миссис Каупер?
Мэри кивнула.
– Да, на суде. Я с ней не разговаривала.
– И больше вы не виделись?
– Нет. С чего бы? Глаза б мои на нее не глядели…
– Ее убили недавно.
– И вы намекаете, что это сделала я? Какая чушь! Я даже не знаю, где она живет.
И снова я не поверил: в наши дни узнать чей-то адрес проще простого. Приглядевшись, я вдруг осознал, что Мэри О’Брайан вполне привлекательная женщина: была в ней какая-то свежесть, незамутненность… В то же время она явно что-то скрывает… Нет, я ей решительно не доверял.
– Мистер Готорн полагает, что Ларри приходил к этой женщине в одиночку, – сказала Джудит.
– Глупости! Он никуда не ездит один!
Готорн и бровью не повел.
– Может быть. Однако буквально перед смертью миссис Каупер отправила весьма странное сообщение, где утверждала, что видела его. Значит, в пятницу, шестого числа, вы оба находились дома?
– Да.
– И вы не сопровождали миссис Гудвин в Южном Кенсингтоне?
– Ларри ненавидит магазины; покупка одежды для него – сущий кошмар.
– Почему бы вам не поговорить с ним? – предложила Джудит.
Мэри удивленно посмотрела на нее.
– Так проще всего, и не надо ничего объяснять. – Джудит повернулась к Готорну. – Можете задать ему несколько вопросов, если хотите, только, пожалуйста, поаккуратнее – его легко расстроить.
Я удивился не меньше няни; видимо, это был самый простой способ поскорее избавиться от непрошеных визитеров. Готорн кивнул, и Джудит повела нас наверх; ступеньки скрипели под ее ногами. Чем выше мы поднимались, тем более запущенным казался дом.
На втором этаже мы подошли к главной спальне с видом на Роксборо-авеню; судя по всему, родители отдали ее сыну после аварии. Джудит постучала в дверь и вошла, не дожидаясь ответа.
– Ларри, тут с тобой хотят поговорить.
– Кто?
– Мои друзья.
Ларри Гудвин сидел за компьютером спиной к нам и играл в какую-то игру, кажется, «Мортал комбат». По его разговору сразу было понятно, что у мальчика нарушены речевые функции: слова выходили невнятные, полуоформленные, как будто из-за некой пелены. Бросались в глаза длинные нечесаные волосы и лишний вес, подчеркиваемый мешковатыми джинсами и свитером свободного покроя. Стены спальни были оклеены постерами футбольного клуба «Эвертон», кровать двуспальная, небольшая. Чисто прибрано, ухоженно – и все равно подзапущено.
Ларри прошел уровень в игре до конца, нажал кнопку «Пауза» и обернулся. Круглое лицо, толстые губы, легкий пушок на щеках. Повреждения мозга отчетливо читались в расфокусированном взгляде, не выражающем ни малейшего любопытства. Я знал, что ему девятнадцать, но выглядел он старше.
– Вы кто? – спросил мальчик.
– Меня зовут Готорн, я друг твоей мамы.
– У мамы особо нет друзей.
– Не может быть.
Готорн огляделся.
– Хорошая у тебя комната.
– Больше не моя. Мы продаем.
– Мы найдем не хуже, – пообещала Мэри, садясь на кровать.
– Я не хочу уезжать.
– Вы собирались его о чем-то спросить? – напомнила Джудит возле двери, стремясь поскорее от нас избавиться.
– Ларри, ты часто выходишь гулять? – поинтересовался Готорн.
Ну и смысл? Видно же, что мальчик никак не смог бы добраться до центра города; тем более в нем не чувствовалось ни капли агрессии – авария забрала все эмоции вместе с остальной жизнью…
– Выхожу иногда, – ответил тот.
– Но не один, – добавила Мэри.
– Иногда, – возразил мальчик. – Я ездил к папе.
– Мы посадили тебя на такси, а он встретил.
– Ты когда-нибудь был в Южном Кенсингтоне? – спросил Готорн.
– Сто раз.
– Да он понятия не имеет, где это, – вполголоса заметила мать.
Я не выдержал и тихо вышел, впервые взяв инициативу на себя. Готорн последовал за мной. Джудит Гудвин проводила нас до выхода.
– Какая молодец няня, что осталась с вами, – заметил Готорн. Тон у него был уважительный, но я-то знал: он попросту копает информацию.
– Мэри очень привязалась к мальчикам и после аварии не смогла уйти. Я рада, что она осталась: для Ларри очень важна непрерывность общения.
И снова в ее голосе слышались холод и недосказанность.
– Она переедет с вами?
– Мы это еще не обсуждали.