Я позвонил. Долго никто не открывал, и я уже собирался уходить, когда дверь наконец распахнулась и Готорн изумленно уставился на меня. Он был в той же одежде, что и всегда, только без пиджака; рукава рубашки подвернуты, пальцы вымазаны в серой краске.
Готорн «в домашней обстановке».
– Тони! – воскликнул он. – Откуда ты узнал мой адрес?
– У меня свои методы, – напыщенно отозвался я.
– Ты виделся с Мидоузом… – Готорн смотрел на меня изучающе. – Ты не позвонил в домофон.
– Хотел удивить.
– Я бы пригласил тебя войти, но сам как раз собираюсь уходить.
– Ничего страшного, я ненадолго.
Патовая ситуация: Готорн загораживал дверь, я не двигался с места.
– Я хотел поговорить о книге, – добавил я.
Какое-то время Готорн колебался, затем смирился с неизбежным и распахнул дверь пошире.
– Входи! – пригласил он, будто с самого начала был рад встрече.
Итак, мне удалось проникнуть в тайну бывшего инспектора Дэниэла Готорна. Квартира оказалась весьма просторной, не меньше пары тысяч квадратных футов[43]. Широкие дверные проемы отделяли кухню и кабинет от общей гостиной зоны. Вид и вправду был на реку, но для настоящего «ах!» потолки оказались слишком низкими, а окна – слишком узкими. В квартире напрочь отсутствовал дух индивидуальности: ни одной картины на стенах, почти нет мебели, только диван, стол с двумя стульями и пара стеллажей плюс новенькие ковры. На столе в кабинете не один, а целых два огромных компьютера плюс какая-то солидная аппаратура с кучей проводов.
Я заметил книги, разбросанные на столе. Сверху лежал «Посторонний» Альбера Камю, рядом – стопка журналов, штук пятьдесят: «Мир авиамоделирования», «Модели кораблей» и так далее. Названия напомнили мне ту антикварную лавку в Диле. Значит, его интерес простирается дальше истории. Оглядевшись, я увидел десятки моделей: самолеты, корабли, поезда, танки, внедорожники – все военное, – на полках, на полу, свисающие с потолка на проволоке, полуразобранные на столе. Когда я позвонил в дверь, Готорн склеивал модель танка – вот почему долго не открывал.
– Хобби, – пояснил Готорн, заметив мое пристальное внимание.
– Моделирование…
– Верно.
На спинке стула висел пиджак.
Я разглядывал детали, разложенные на столе – до того крошечные, что без пинцета не обойтись, – и вспоминал, как мне в детстве дарили модели. Я всегда приступал к ним с лучшими намерениями, но все шло не так: детальки прилипали к рукам, между пальцами разрасталась паутина клея. Если даже мне и удавалось закончить модель, что случалось редко, она выглядела кособоко и никуда не годилась. С раскрашиванием дела обстояли еще хуже. Я выстраивал в ряд крошечные тюбики, но когда красил, всегда перебарщивал: краска обязательно текла или смазывалась. На следующее утро я с чувством вины и неловкости выбрасывал все в мусорную корзину.
Работа Готорна – совсем другое дело. Каждая модель была собрана безупречно, с невероятным тщанием, раскраска поражала воображение. Я нисколько не сомневался, что флаги, полоски на крыльях, камуфляж – все выполнено в точности. Наверное, сидит над ними часами. Телевизора в комнате нет; видимо, ничем другим больше не развлекается.
– А это что? – спросил я, все еще разглядывая танк.
– Это «Чифтен МК 10», британская сборка. Состоял на вооружении войск НАТО в шестидесятых.
– Выглядит головоломно…
– Маскировка больно хитрая: нельзя собрать, пока все не раскрасишь, и орудийная башня сложновата, а в остальном легко. Здорово сделано, контора знает толк…
Единственный раз он разговаривал вот так, по-человечески, в Диле, когда рассказывал про «Фокке-Вульф».
– И давно ты этим занимаешься? – спросил я.
Готорн помедлил. Даже сейчас ему не хотелось делиться сокровенным.
– Да так… Увлекался, когда был ребенком.
– А у тебя есть братья или сестры?
– Есть сводный брат… – Пауза. – Риелтор.
Так вот откуда такая квартира!
– А у меня в детстве ничего не получалось, – признался я.
– Это вопрос времени и терпения.
Возникла краткая пауза, однако я впервые не чувствовал неловкости; мне было почти комфортно в его обществе.
– Значит, вот где ты живешь…
– Временно.
– Типа присматриваешь?
– Владельцы сейчас в Сингапуре, сами никогда тут не были, но им удобнее, чтобы кто-то здесь жил.
– Это сводный брат тебя сюда устроил?
– Ага. – На столе лежала пачка сигарет, однако дымом не пахло – наверное, выходит курить на улицу. – Ты хотел поговорить о книге.
– Я придумал название.
– А чем тебе не нравится «Расследует Готорн»?
– Мы это уже обсуждали.
– Ну и?
– Утром я просматривал свои заметки и вспомнил наш разговор в Клеркенуэлле. Я говорил, что читателей интересуют персонажи, а ты не согласился. «Это слово – Убийство» – вот как ты сформулировал.
– И?..
– «Это слово – Убийство». По-моему, неплохое название. В конце концов, я – писатель, ты – сыщик.
Готорн подумал с минуту и пожал плечами.
– Пойдет, наверное.
– Я слышу сомнение в твоем голосе.
– Ну… Немного манерно. На пляже такое читать не станешь.
– А ты ходишь на пляж?
Он не ответил.
Я кивнул на стопку книг.
– Как продвигается «Посторонний»?
– Уже закончил. Под конец даже понравилось. Альбер Камю… Умел писать человек.
Мы стояли друг напротив друга, и я уже начал жалеть о своем приходе. Вроде получил что хотел, собрал кое-какие сведения о Готорне. В то же время меня не покидало неловкое ощущение, что я предал его доверие: встречался с Мидоузом за его спиной, заявился сюда без приглашения…
– Может, поужинаем на следующей неделе? – предложил я. – К тому времени, глядишь, успею написать пару глав, заодно покажу.
– Может быть, – кивнул Готорн.
– Ладно, увидимся.
На этом все бы и закончилось: я бы спокойно ушел домой с чувством легкой неловкости. Но тут, обернувшись, я заметил фотографию в рамке: светловолосая женщина опирается на плечо мальчика-подростка, на шее болтаются очки на цепочке. Я сразу понял, что это его жена и сын, и первой мыслью было: опять он ко мне несправедлив! Когда я рассматривал фотографию покойного мужа Дайаны Каупер, Готорн презрительно усмехнулся: «По-твоему, она стала бы хранить фотографию бывшего мужа?» А сам хранит фотографию бывшей жены!
Только я собирался озвучить свое негодование, как вдруг мне пришла в голову еще одна мысль: а ведь я знаю эту женщину! Я точно ее где-то видел…
А потом вспомнил.
– Ах ты сволочь! Гребаный ублюдок!
– Ты чего?
– Это твоя жена?
– Да.
– Я с ней сталкивался!
– Вряд ли.
– Она была на литературном фестивале через два дня после того, как ты предложил мне работать вместе. Сказала, что мои книги оторваны от реальности! Это из-за нее… – Я осекся. – Так ты ж ее и послал!
– Не понимаю.
Готорн смотрел на меня невинным, почти детским взглядом. Врешь, больше не проведешь! Не могу поверить, что мной так легко манипулировать… Неужели он и вправду принимает меня за идиота?
– Не лги! – Я почти кричал. – Это ты ее послал! Ты все просчитал заранее!
– Тони…
– Меня зовут Энтони! Никто не называет меня Тони! И вообще – забудь! Это была дурацкая идея, я чуть не погиб! Зря только тебя послушал! Все отменяется!
Я выскочил из квартиры, позабыв про лифт, сбежал по ступенькам с двенадцатого этажа и очнулся лишь на середине моста Блэкфрайарс.
Отдышавшись, я вытащил мобильник.
Сейчас я позвоню своему агенту и скажу, что сделка отменяется. У меня по контракту с «Орионом» еще две книги плюс продолжение «Войны Фойла» – есть чем заняться.
И все же…
Если я сейчас уйду, Готорн просто найдет другого писателя, и что в результате? Я окажусь второстепенным персонажем, подручным в чужой книге – куда хуже, чем главным в собственной. Они смогут сделать со мной все, что захотят, я буду выглядеть полным идиотом.
С другой стороны, если я сам напишу книгу, все останется под моим контролем. Готорн признал, что обратился только ко мне и ни к кому больше. Это моя история. Хильда дала добро, и вообще, если подумать, половина работы уже сделана.
Я все еще держал в руках телефон. К тому времени как я добрался до другого берега, решение было принято.
Благодарности
В создании этой книги приняли участие многие люди.
Я очень признателен Эдварду Кемпу, директору Королевской театральной академии, за приглашение на репетицию. Люси Скилбек предоставила мне необходимые материалы по теме, а также познакомила с Зоуи Уэйтс, которая рассказала о своей учебе в этих стенах (она училась примерно в одно время с Дэмиэном Каупером). Чарли Арчер, недавний выпускник, также поделился личным опытом прослушиваний, а театральный режиссер Линдси Познер любезно снабдил меня записями со своей знаменитой постановки «Гамлета».
С целью глубже вникнуть в личность Роберта Корнуоллиса я провел некоторое время в обществе Эндрю Левертона, чье похоронное агентство нисколько не похоже на описанное на этих страницах. Бывший полицейский Колин Саттон, как и Готорн, сотрудничает со многими телекомпаниями; надо сказать, он оказался куда более полезен, чем Готорн. Мой брат, Филип Горовиц, предоставил мне отчет о заседании суда по делу Дайаны Каупер.
В лице Селины Уокер из «Рэндом-хаус» я обрел замечательного редактора, и мы с Готорном рады, что она взяла книгу в работу.
Как всегда, выражаю благодарность своей жене Джилл Грин и сыновьям Нику и Кассу, которые не только прочли книгу и помогли мне на начальной стадии, но и не слишком возражали против того, чтобы быть упомянутыми в ней.