– Отста-ань! – Орфо пихает меня, используя корзину как таран, но быстро выбирает другую стратегию, расплывается в хитрой улыбке. – Впрочем, ответ очевиден, Эвер… мне нравится тот, который больше похож на тебя.
Значит, Рикус, светловолосый и с голубыми глазами. Между нами не так много общего: он ниже ростом, его волосы короче и прямее, но пышнее на макушке. Он иначе держит спину; его лицо рассечено длинным шрамом, спускающимся до самой шеи; подвижный взгляд выражает все любопытство к миру, какое только может быть в смертном существе. И улыбка приятная: широкая, во все зубы, немного лошадиная, но, как ни странно, это только придает ему обаяния.
– Хм. – Все, на что меня хватает, и тут же Орфо сникает, потупляет голову.
– Ладно, извини. Что ж меня сегодня несет, я ведь пока даже не пила. Ужас, да?
Пожимаю плечами. Подобные разговоры куда лучше бесконечных шуток о смерти. Орфо, похоже, поняла, как я на них реагирую, сдерживается. И… проклятие, я ничего не могу сделать с правдой: было приятно услышать это «больше похож на тебя». Я не мог справиться и с другой, в замковом коридоре, – когда Орфо извинялась за вечер и казалась очень расстроенной. Мне ведь хотелось поцеловать ее. Самому. Целых несколько секунд, но я очнулся, едва споткнулся взглядом о ее сжатый кулак и изувеченную шею. Еще недавно я был монстром, а она – героем, и в том числе поэтому наше поведение ненормально. Теперь, среди божественных правил, мы лишь поменялись местами, а нормальнее ничего не стало. Целовать ту, кто через несколько недель, возможно – вероятно, – умрет из-за меня? Хорошо, в первую очередь из-за собственного проступка, но все же…
Задумавшись, я не замечаю, как Орфо опять замедлила шаг. Устала, а может, просто захотела пройти остаток пути одна. Так или иначе, она бредет за моей спиной, целеры еще дальше, зато впереди темнеет замершая фигурка Клио, чьи волосы все так же развеваются по ветру.
Клио бросила мягкие лодочки на песок, а из кармана достала горбушку. Крошит ее и кидает кусочки в воздух, иногда сразу пригоршнями. Чайки без страха кружат рядом, почти задевая Клио крыльями по лицу. Ловят подачки, жадно заглатывают, а самые твердые уносят в воду, чтобы размочить. Клио буквально окружена серо-черно-белым роем вопящих птиц и явно пребывает на вершине счастья. Кидает еще хлеб, еще. Особенно крупная чайка ловит кусок, сделав быстрый кульбит. При взгляде на нее я не сразу понимаю, откуда дрожь в ногах и зыбкая дурнота, потом понимание вспыхивает. Портал. Скорфус. Почти такая же птица, но с раздробленным позвоночником, упавшая недалеко от нас без всяких причин. И поведение Илфокиона.
Я, правда, прескверно спал сегодня: видел во сне своих бесчисленных жертв. Снова вгрызался в еще теплые хребты, снова ломал шеи и ребра, снова пролистывал полные отчаяния и скорби мысли, – в поисках нитей, за которые мог бы потянуть. Я вспомнил старую подземку, которую бросили в обледенелом доме у озера внуки, – одну из первых, кого убил без труда. Вспомнил нескольких подростков из этого же народа, тосковавших по свету и мечтавших увидеть его хоть раз, – как легко оказалось приманить их иллюзией «Я помогу сбежать». Я вспомнил молодого целера из параллельного мира – его предали друзья, раскрыв королю его любовную связь с королевой. Эта жертва из последних сопротивлялась особенно сильно, даже уже провалившись в портал и столкнувшись со мной среди кристаллов и сталагмитов. Он был полон сил и бесстрашия, тот юноша, и пока он отчаянно отбивал шпагой атаки моих когтей, я мог тысячу раз очнуться, тысячу раз пощадить его, я пытался… не получилось. Я дал ему убежать, а потом Монстр, сильнее сдавив мою душу в стенах ледяного саркофага, все же взял верх, настиг, когтями раздавил тому человеку голову и…
Они все пришли. И многие другие, и уверен, будут приходить еще и еще. Наконец-то я действительно понимаю, что чувствует Орфо в Кошмарные недели. Удивительно, но сейчас сны о хозяине блекнут в сравнении со всем этим. Хозяин мучил только меня и еще двух-трех рабов, но мы выжили. Я мучил десятки существ и не смог пощадить никого. Как хотелось рассказать это Илфокиону, державшемуся во время допроса довольно мягко, но не сумевшему оставить без внимания мою бледность и дрожь. «Ты честен, Эвер, но что-то все же не то, верно?» – вкрадчиво спросил он уже ближе к концу, под возбужденные шепотки близнецов: «Жуть какая, а? Как думаешь, а я бы каким был монстром?!» Я не отвел взгляда. Странно, но недобрые медные глаза Илфокиона всегда умиротворяли меня и вселяли какое-то чувство надежности, нет, защиты. Может, потому что он научил меня драться; может, почему-то еще. Так или иначе, в ту минуту я стоял в шаге от слов: «Не что-то. Все». Но я справился и сказал лишь: «Не знаю. Мне очень тревожно».
Клио оборачивается с широкой улыбкой, что-то кричит: я уже довольно близко. Я смотрю на рой птиц над ее головой – и в расположении крылатых фигурок мне вдруг мерещится огромный череп. Только на миг, птицы ведь постоянно мечутся. Смуглая рука кидает вверх еще хлеба – и вот рисунок в лазури похож уже то ли на розу, то ли на кочан капусты. А Клио, отдуваясь, отряхивает ладони.
– Нет у тебя еще еды? – умоляюще спрашивает она. – Они такие милые!
Чайки орут как бешеные, роняют перья; странно, что ни одна еще не обгадила игаптскую принцессу, но все-таки я улыбаюсь. Вспоминаю: вроде новый дворец физальских правителей стоит не у моря, а на укрепленном взгорье ближе к игаптской границе. Прежний гирийцы разрушили, обстреливая столицу, и его так и не отстроили: в приоритете жилища и храмы, но даже их восстановление еще не завершено. У Республики выход к морю тоже есть, но чайки там куда осторожнее местных: все водоемы Игапты, и пресные, и даже соленые, кишат разнообразными крокодилами, низко не полетаешь.
– У Орфо, думаю, есть. – Киваю за спину. – Но она вряд ли даст. Она не очень любит этих птиц. И я бы тебе советовал их отогнать, пока не испачкалась.
– Испач… – Клио задумчиво оглядывает песок вокруг и находит пару подсказок. – А-а. – Тут же, впрочем, она расцветает улыбкой. – Это не страшно. Застираю одежду.
– И все-таки. – Вспоминаю Скорфуса снова, чуть хмурюсь, чтобы она совсем не испугалась, но все же отнеслась к словам серьезно. – Тот фамиляр, помнишь, вчера пообщался с одной такой и сегодня приболел. Давай не будем больше рисковать. Он мог заболеть из-за чего-то еще, но…
«Из-за тебя, например», – издевательски звенит в голове, но голос Орфо тут же парирует: «Со мной ты контактировал теснее!» Теснее… Я облизываю губы, но уже с досадой чувствую, как в лицо бросается жар. Да что такое, у меня никогда не было подобных проблем, максимум могли загореться уши от стыда или вины, а в целом моя кровь, по словам как хозяина, так и гирийских медиков, циркулирует медленнее и тяжелее, чем у большинства людей. Просто дефект. Очередной.
– Ты в порядке? – спрашивает Клио, пристально глядя на меня. Подбирает обувь, делает несколько шагов вперед под стихающие вопли. Похоже, она все-таки отказалась от затеи дальше кормить чаек, а они, видя, что угощение кончилось, уже разлетаются.
– Да, да, просто еще не до конца восстановился после… – даже слова находятся быстро, – долгой болезни.
– Ой, а чем ты болел? – Теперь мы идем рядом, и, судя по всему, от темы она так просто не откажется. – Я понимаю, это неприятно, в детстве я болела большую часть времени, а потом чувствовала себя какой-то куклой, которую по недоразумению поставили на ноги и велели: «Шагай!», и… – Тут она задумчиво оглядывается. – Неважно.
Хорошее сравнение. В моем случае с куклы еще содрали кожу и не указали ей точное направление, куда шагать. Вымученно улыбаюсь, думая, что ответить. Про мор, общую беду Гирии, Физалии, да и всего континента? Испугается, мор не приходит к одному человеку и не уходит так просто. Придумать какую-нибудь травму вроде «упал с лошади, повредил голову»? Ненавижу врать. Сегодня вранья и так достаточно, учитывая допрос. И я говорю полуправду:
– Довольно неприятная паразитарная инфекция или вроде того. Я подцепил ее… где-то у воды, после шторма. Мне пришлось сильно и долго пускать кровь, чтобы избавиться от дурной, и сейчас ее во мне, наверное, просто мало осталось.
– Ужас! – Клио прижимает ладонь к груди, округляет глаза. – Неудивительно, что ты опасаешься птиц. Пойдем скорее! – И она вдруг хватает меня за руку, энергичнее тащит по линии прибоя, но замирает и смущенно оглядывается уже через несколько мгновений. – Что?
Я сам не осознал, как выдернул руку и как рвано при этом вздохнул. Она смотрит еще более круглыми глазами, ее волосы все сильнее треплет бриз. Наконец, решив, что поняла, она дарит мне самую теплую и ободряющую на свете улыбку, после чего уверяет:
– Не надо переживать! Я не боюсь заразиться, ты ведь уже здоров!
– Дело не в… – сдавленно начинаю я и осекаюсь: как объяснить, не упоминая…
– Эй, – раздается рядом, и, проклятие, я выдыхаю. Встрепанная Орфо влетает между нами, как снаряд, и настороженно щурится, жжет глазами Клио. – Что у вас тут? О чем болтаете?
Не сомневаюсь: от нее не ускользнуло ни одно наше движение, в том числе то, как Клио сграбастала мою ладонь и вознамерилась куда-то меня тащить. Вероятно, в погоню Орфо ринулась в тот же момент, нисколько не стесняясь стражи. Минут пять назад я бы разозлился на очередной приступ ревности или боги знают чего. Сейчас чувства иные: словно она вытащила меня из кипятка и дала дышать. Омерзительно. Клио ведь не хотела ничего плохого. Ненавижу себя. Быть одновременно монстром-убийцей и поломанным уродом, трясущимся, стоит кому-то чужому, даже безобидной милой девушке, его тронуть… Только мне могло так повезти.
– Да ни о чем особенном… – Не знаю, видит ли Клио предостережение во взгляде Орфо или лишь тревогу, но улыбка увяла, плечи поникли. – Эвер рассказал мне о болезни, и я почувствовала себя глупой и безответственной из-за этих чаек, вот.
– О болезни… – Орфо ловит мой быстрый взгляд и разумно замолкает. – А-а. Да, это было неприятно. И да, правильно, эдил следит, чтобы все птицы в наших бухтах были здоровы, но мало ли. – Она понимает, что, наверное, была резковата, и спешит улыбнуться. – Тем более ты гостья. Мало ли, насколько твой иммунитет готов к Гирии. Будь аккуратнее.