Этот мир придуман не нами — страница 112 из 167

— Котов. Прраттов…

— Так чего ты боишься? Постой, откуда ты это знаешь?

— Я не могу сказать. Но, госпожа, поверь рабыне, так будет.

— Ты знаешь будущее?

Я завертелась на стуле, словно во Дворце в следственную комнату попала. Зачем только начала этот разговор?

— Ладно, не отвечай, Кассандра ты наша, — сжалилась Марта. — И запомни, пока носишь ребенка, тебе вредно нервничать.

— Госпожа, скоро хозяин или Стас спросят тебя, сколько мы носим ребенка. Скажи им, семь месяцев.

— Семь ваших — это где-то восемь наших, — на пару вздохов задумалась Марта. — Хорошо вам. Мы на месяц больше.

Мы вышли из страшной комнаты вместе. И столкнулись со Стасом.

— О, вас я и искал. Миу, сколько у прраттов длится беременность?

— Семь месяцев, господин, — скромно ответила я и прижала ушки. Потому что заметила, как Марта открыла рот и начала бледнеть.


Осталось еще одно важное дело. Надо предупредить Багирру и Татаку. Хотя… Татаке лучше не говорить. Раз ошейник носит, от нее мало что зависит. А Марра надо подготовить. Но это не к спеху.

Забежала в комнату, сняла ошейник, якобы, чтоб в ванной шерстку в порядок привести. И так, без ошейника, выбежала на улицу. Отвела Багирру к котловану водокачки, за подъемный кран. Там — я точно знаю — ни одна камера нас не видит.

— Багирра, как у тебя с Петром?

— Хорошо все. А к чему ты это спрашиваешь?

— Не пройдет и двух лет, он захочет принять в семью двух сироток. Если хочешь, чтоб твой сын был среди детей старшим, поторопись.

— Но как? Ты же говорила, у меня с ним не может быть детей.

— У меня с хозяином — тоже. Но я ношу под сердцем. Хозяин своим признал.

Багирра нервно забила хвостом.

— Я Петру не изменю.

— Я не говорю что надо изменять. Ты ему скажи, что хочешь родить. Он придумает. Иноземцы знают способы.

— Подожди, — схватила меня за руку Багирра — если Петр возьмет сироток, то они могут оказаться старше моего ребенка.

— Пока — не могут. Они еще, как бы, не зачаты. Я тебе скажу, когда… — И замолчала. Даже рот обеими руками зажала.

— Когда?.. — грозно спросила Багирра, сузив глаза и обнажив клыки.

— Я не могу сказать. Это тайна!

— Говори, рабыня! — рявкнула так, что у меня сердце сжалось.

— Далеко-далеко отсюда будут зачаты тринадцать малышей. Семь девочек и шесть мальчиков. — Это не я говорю, это мой язык сам рассказывает. Такого со мной никогда не было. — Когда они родятся… они станут сиротами. Потом их привезут сюда, и хозяин захочет, чтоб мы их усыновили. Двух — я, двух — ты, двух — Татака, ну и остальных тоже…

Я упала на песок на колени и разрыдалась. Багирра тоже опустилась на колени, прижала меня к себе, поглаживая по спине, принялась утешать.

— Откуда ты все это знаешь, малышка?

— Я не могу сказать. Это тайна. Я не должна была говорить тебе.

— Ты опять будущее видела?

Я ничего не ответила. Только глаза закрыла и носом шмыгнула.

— Какое зверство — оставить столько детей сиротами. Миу, ты точно знаешь, сколько девочек, сколько мальчиков?

— Точно.

— Ну, не плачь, маленькая. Сколько у нас еще времени?

— Я не знаю. Они еще не зачаты. Года два, наверно.

— Успокойся, малышка. И никому не рассказывай. Даже хозяину.

— Хозяин знает, — всхлипнула я, постепенно успокаиваясь.

— Ну ладно, хозяину можно. Он тебя любит, плохого не сделает. Но больше — никому, договорились?

Я несколько раз кивнула. Весь разговор пошел не так, но Багирру я предупредила. Вытерла слезы и улыбнулась ей.

— Вот и умница, — похвалила она. — Молодец, что мне сказала.

И мы, взявшись за руки, пошли на кухню.

— Баги-и-ирра! Ты похлебку солила? — закричала одна из сельских девушек, увидев нас.

— А самой попробовать сложно? — откликнулась Багирра. — Солила, солила.


В тот же вечер меня разыскал Стас и спросил, чем я так напугала Марту. Честно пересказала ему нашу беседу. Повинилась, что не знала, о чем можно рассказать Марте, а о чем — нельзя. Он подумал и сказал, что, я поступила правильно. Марте лучше пока не знать подробностей о саркофаге.

Как-то незаметно с саркофага и детей разговор перешел на хозяина.

— У Влада удивительный талант, — сказал мне Стас. — Он управляет ситуацией как бог. Любое событие, любое происшествие моментально включает в свои планы, использует в свою пользу. Его невозможно застать врасплох. Секунда — и уже знает, как выбраться из самой хреновой засады, которую подбрасывает нам жизнь. Что бы ни случилось, он знает, как повернуть это в свою пользу.

— Линда учила нас искусству импровизации. Ты о нем говоришь?

— Искусство импровизации… Красиво звучит! Да, Миу, похоже. Но таланту не научить. А у Влада, несомненно, талант. Вот увидишь, в ближайший разговор с Землей он ввернет что-то из того, что ты слышала.

— Про вертикальных людей?

— Вертикальщиков? Зови их люденами. Может, про них, может, про Странников. Скоро узнаем.

И погладил меня по спинке. Я муркнула.

— У тебя, кстати, тоже неплохие задатки.

Я снова муркнула. Стас не знает, рабыня обязана уметь выкручиваться. Не то слово скажешь — и тут же идешь на конюшню пять плетей получать.


Хвост Амарру упорно не хочет лысеть. Баночка с мазью, что Марта дала, так и стоит нераспечатанная. Шерстка держится крепко. Парни, что пари заключили, каждый день дергают, проверяют. Амарру боли не чувствует, а то бы поколотила их.

Зато у Татаки шерстка на хвосте с каждым днем становится все длиннее и пушистее. Татака довольна, а Марта, когда хвост Татаки осматривает, нервничает и губы поджимает.

На днях девушки начали обучение под колпаком. Марта с Мухтаром обсуждают третью группу. Хочу уговорить папу разрешить Кррине учиться у нас. Если уговорю Петра доверить ей байк, хотя бы, на время, папа точно разрешит. Сейчас папа Крриной очень доволен.

А про земную технику Петр рассказал мне удивительную вещь. Оказывается, байки и другая техника, что я на улице вижу — старье неимоверное. У себя дома люди такой двести лет не делают. Новая только на корабле, а корабль высоко в небе над планетой летает. Ну, чуть-чуть новой техники есть в железном доме. Это потому что у людей есть закон — нельзя допустить, чтоб новая техника попала в руки отсталой цивилизации. Я хотела возмутиться, это наша цивилизация отсталая? Но Петр поднял руку и сказал: «Вспомни, кто на другом материке живет». Мне стало стыдно. Это для нас тот материк далекий. А иноземцам — час туда, час оттуда. Рядом совсем. Горячо попросила у Петра прощения. Он, конечно, простил. И рассказал, как на одной планете в руки фанатиков попал полевой синтезатор Мидас. В тот момент он был настроен на производство золотых монет. И что сделали фанатики? Спрятали его в крепость, приставили к нему сотню человек, чтоб те круглосуточно, день и ночь засыпали в приемный раструб мидаса сухой, хорошо просеянный песок. А из Мидаса — дзинь-дзинь-дзинь — сыпались золотые монеты. Через десять лет в окрестностях замка простая телка годовалая стоила золотой. Но никого это не удивляло. Подумаешь, золотой… Телегу сена в крепость отвез — и вот тебе золотой. А за телегу мешков зерна можно и десять золотых получить. Зато чем дальше от крепости, тем дороже становилась цена золота. Приблизительно, вдвое за два дня пути.

Когда выдается свободная минутка, я сажусь за компьютер и спрашиваю его про те непонятные вещи, что слышала в беседе хозяина и Стаса. Раз, когда компьютер рассказывал мне, что такое капитализм, сзади подошел хозяин. Посмотрел на экран, назвал умницей, приласкал и велел спрашивать, что непонятно. А я, глупая, боялась, что заругается.


Очередной вызов от Верховного босса разбудил нас с хозяином за полстражи до подъема. Хозяин накинул халат и пошел в аналитический центр. Мне велел спать. Но, как только за ним закрылась дверь, вскочила, набросила самый легкий халатик из полупрозрачной ткани и поспешила следом. Ну да, нарушение приказа. Но ма-аленькое. Специально не стала надевать ошейник. Пусть босс видит, что я стажерка, а не рабыня.

Все точно рассчитала. Хозяин уже начал разговор с боссом, и не стал меня выгонять. Наоборот, указал на кресло рядом со своим. Села, потерлась о его плечо и зевнула, прикрывшись ладошкой.

— Я опять не вовремя? — поинтересовался босс.

— Полчаса до подъема, — сообщил хозяин и тоже сдержанно зевнул.

— Плохо выглядишь.

— Так, твоими молитвами. Ты еще Стаса не видел. Скоро в скелета превратится.

— А я-то тут причем?

— А кто же? Кто сделал нас образцово-показательными — хозяин опять зевнул. — Извини… Ты, следопыты, Странники. Но ты — больше всех.

— Объясни, — насупился босс.

— Начистоту?

— Начистоту. Только, может, Ррумиу спать отпустишь. Из-за нас страдает невинная девушка.

— Она в курсе. И вообще, мой секретарь, консультант, референт, правая рука и резерв главного командования. Так, значит, начистоту? Хорошо! Месяц намекаю, намекаю, а ты молчишь как партизан на допросе. Кто дал заявке Мухтара на технику зеленый свет и высший приоритет?

— Я дал. Лично. Ты чем-то недоволен?

— А с чего мне быть довольным? Обычно такие заявки полгода своей очереди ждут. Так и планировалось. Мы бы за эти полгода кадры подготовили. Ты нам все планы сбил, теперь сплошной аврал и форс-мажор который месяц. Теперь — все на ходу. Строители по двенадцать часов работают, потом три часа под шлемом. Куда это годится? Саркофаг же еще не активирован. Сорок тысяч лет ждал — и еще год подождать может.

— Что ты знаешь о саркофаге? — показное добродушие слетело с лица босса.

— Да, наверно, то же, что и ты. Шесть мальчиков, семь девочек. Активируется, когда Миу его по стенке ласково похлопает. Или когда ты тайную кнопочку нажмешь. Сказать, где кнопочка спрятана?

— Про кнопочку я от тебя первого слышу. Значит, утечка не из нашего отдела.

— Шеф, это не первый саркофаг, — фыркнул хозяин. — Они типовые, серийные. Не уводи разговор в сторону. Зачем такая спешка?