— Постепенно они сольются в один. Наверно, придется искать еще одну цивилизацию, с которой можно состязаться. В любом случае, мы до этого момента не доживем. Оставим потомкам их проблемы.
— Мне надо обдумать твои слова в тиши кабинета, мой друг, — Фаррам задумчиво перевернул камешек носком туфли. — Останешься ли ты на вечерний пир или вернешься в свой дом?
— Не буду мешать твоему уединению, — улыбнулся я. — К тому же, Марта и Миу обещали поразить нас сегодня каким-то новым блюдом.
Итак, событие, которого так долго ждали большевики… Тьфу, любовь к цитатам меня погубит. «А кто не чтит цитат, тот ренегат и гад!» — тоже цитата. Однако, свершилось!
Надо сказать, Дворец Владыки — очень интересное место. Культурный центр. Полного аналога в земной истории не имеет. По утрам в залах Дворца при большом количестве знати идет культурная программа. Играют спектакли приглашенные артисты, художники и скульпторы устраивают выставки, чтецы зачитывают новые стихи, баллады и рассказы, поют знаменитые певцы. В этих же залах звучат новости со всех концов света.
Получить приглашение на утро во Дворец — огромная честь. Только верхушка знати и важные дипломатические гости имеют постоянный абонемент.
Культурная программа заканчивается обедом. После обеда гости покидают Дворец, стражники отлавливают и вежливо выставляют якобы заблудившихся. Цель «заблудившихся»… Наложницы и рабыни Дворца отличаются редкой красотой и утонченностью. Достаточно провести ночь во Дворце — хоть в чулане под лестницей, хоть в корзине с грязным бельем в прачечной, чтоб потом годами рассказывать друзьям об их достоинствах. Это мелкое хулиганство — тоже часть культурной традиции. Но после захода солнца посторонним находиться во Дворце запрещено. Начинается следующий этап игры. Стражники сверяются со списком пришедших и ушедших и отлавливают «ночных кроликов». Они отлично знают все потайные места Дворца. «Кролики», естественно, прячутся и изобретают все новые хитрости. Как я уже говорил, неважно, где ты провел ночь, главное — не «на холодке». «На холодке» — это голышом в железной клетке, подвешенной на улице между двумя столбами. Полагается без воды и пищи встретить в клетке два рассвета. Потом — свободен… Напиться дают, но одежду и вещи не возвращают. Это — трофеи стражников.
Изредка, в особых случаях, культурная программа продолжается до вечера. Но обычно после обеда во Дворце наступает деловая жизнь. От развлечений переходят к политике и хозяйственной деятельности.
Сегодня я получил первое приглашение остаться на вечер. От первого по этикету следует отказаться. Разумеется, если дело терпит.
— Шеф, ты не поверишь, мама Шурртха была кормилицей Миу! — ошарашила меня Линда, как только грав поднялся в воздух. — Они молочные брат и сестра.
— Серьезно? Как такое могло случиться? — я с удивлением посмотрел на Миу.
— Если рабыне позволят сказать… Господин Трруд, отец Шурртха, тогда был простым стражником. А мама Рритам — никто, обычная домохозяйка. В то время ее во Дворец не пускали, она жила в Ближних рядах, — начала рассказ Миу, скромно поджав ушки. — Случилось так, что Трруд убил одного прратта. Он был в своем праве. Тот прратт нарушил закон, у дяди Трудда просто выхода не было… Но этот прратт был другом моего отца. И отец, по обычаю, чтоб не подумали, что он размяк, должен был убить того, кто убил его друга. А потом заплатил бы виру за его смерть. Жизнь простого стражника немного стоит. У дяди Трруда осталось два выхода — бежать с женой и двумя маленькими детьми, одному пять лет, другой — грудничок, или как-то искупить вину. Мне тогда было два дня от роду, и моя мама умерла. Дядя Трруд склонился перед отцом и сказал, что его жена может стать моей кормилицей. Так он спасал жизнь жены и сыновей. Отец согласился. В тот же день маму Рритам привезли во Дворец. А дядю Трруда отец назначил командиром десятки стражников. Так все враги поняли: отец показал свою волю, а не закрыл глаза на гибель друга. А Шурр, Хорр и Марр мне как братья были. И вообще, — она подозрительно хлюпнула носом, — пока я была маленькая, никому не было дело до того, что я рыжая.
— С отцом удалось поговорить?
Опустив глаза, Миу отрицательно покачала головой.
— Рабыня его видела, но рядом с ним все время кто-то был. Только парой фраз обменялись. Отец спросил, рабыня ответила.
— Досадно. Я старался отослать тебя из зала при любой возможности. Думал, вы сумеете уединиться.
Миу грустно кивнула.
— Рабыня очень благодарна хозяину. Зато я встретилась со всеми остальными! — И тут же испуганно прижала ушки. — Фых. Рабыня подарила туфли маме Рритам. Хозяин накажет рабыню?
— Миу, это твои туфли. Ты ими распоряжаешься. Линда, обучи Миу заказывать вещи.
— Есть мелкая проблема, шеф. Миу еще не знает нашего языка и не умеет читать по-русски.
— Тогда это ложится на тебя. Кстати, что это за история с когтями?
— Ну… Я прикрыла самую ценную часть тела профилированным доспехом с выдвижными шипами. А сверху — два сантиметра пенорола. Кто же знал, что он со всей силы лупить будет?
— Он не сильно поранился? Фых, простите рабыню.
— Надеюсь, нет. Если что — вылечим.
— Шеф, а у тебя как дела?
— Все идет по плану. Заранее разработанному и утвержденному! — Я не мог скрыть гордости в голосе. — Сегодня состоялся очень важный разговор с Владыкой. Подробности — на разборе полетов.
— У нас будут гости, — обернулся Петр. — Караван с запада, со стороны пустыни. Дойдут до оазиса часа через четыре.
С тех пор, как мы перенесли МОК (Малый Обитаемый Комплекс) к оазису, это первый крупный караван. За весь прошлый год их было всего три. Обычно караваны выходят из пустыни на сто километров южнее и дальше на север двигаются по побережью. Ну что ж, наладим контакт. Это даже хорошо, что слухи о нас разнесутся по всему материку.
Вызываю базу на связь. Откликается Мухтар. И тут же подходит Стас.
— Ну что, племя ленивых домоседов, дождались? У нас будут гости! Разверните вокруг МОКа побольше навесов и удобств до подхода каравана. Задача ясна?
— До чего же не вовремя! Шеф, а может, на пару дней отодвинем МОК в пустыню? — предлагает Стас.
— Нет, Стас. Пора выходить в массы и зарабатывать авторитет. Кстати, об авторитете. Мухтар, сможешь поразить караванщиков шикарным ужином?
— Девять мясных блюд из образцов, привезенных Миу, я в синтезатор заложил. С соусами и подливками пока по нулям. С напитками совсем плохо. Нет образцов.
— Тогда попробуем объединиться с их поварами.
Тут машина резко наклонилась, заходя на посадку, и подняла нос, гася скорость.
— А-а-а, берегись! — я повалился на Миу, впрессовал ее в мягкое сиденье. Девушка пискнула. Нет, реакция у меня хорошая. Но в левой руке зажат коммуникатор, а правой ухватиться не за что.
— Видишь, малышка, что бывает с теми, кто не привязывается! Я тебя не раздавил? Тебе не больно?
— Рабыне совсем не больно. Даже приятно, — выдала Миу. Линда хихикнула, прикрывшись ладошкой.
Любви все время мы ждем, как чуда,
Одной, единственной ждем, как чуда,
Хотя должна, она должна сгореть без следа.
Скажи, узнать мы смогли откуда,
Узнать при встрече смогли откуда,
Что ты — моя, а я — твоя любовь и судьба?
Просыпаюсь от ласки. Сладко потягиваюсь, открываю один глаз… Ужас! Нет, не так. Ужас! Ужас!! УЖАС!!! Проспала, и хозяин уже встал. А вчера… Точно меня вечером на конюшне плетка ждет. Звезда восхода, сделай так, чтоб конюшня сгорела. Я тебя никогда об этом не просила. Ну пожалуйста!
Не может быть. Хозяин продолжает меня ласкать. Неужели не сердится? Спасибо, звезда восхода.
— Хозяин так добр к своей рабыне. Рабыне стыдно, она проспала.
— Мы скоро летим во Дворец. Хочешь с нами?
— А можно? — Сердце забилось.
— Можно. Будешь изображать во Дворце мою рабыню, — говорит хозяин. Звезды севера, а сейчас я кто? Неужели изгнанная? Нет, только не это! Как же узнать? Лучше сразу спросить.
— А сейчас Миу кто?
— Сейчас Миу стажер и моя подопечная. Подопечная — это вроде приемной дочки. Я отвечаю за тебя перед обществом до твоего совершеннолетия.
— Может рабыня спросить, что будет с ней потом?
— Потом ты станешь взрослой и свободной. Мне бы хотелось, чтоб ты осталась в нашей группе. Но решать тебе самой.
Пока хозяин добрый, нужно закрепить свое положение.
— Рабыня хочет остаться с хозяином.
— Тогда быстро поднимайся, умывайся, переодевайся и идем завтракать. И запомни на будущее, у нас не принято спать в одежде. Точнее, для спанья есть специальная одежда. Называется пижама. Ну, подробности у Линды расспроси.
Удалось! Раз хозяин правила объясняет, гнать не будет. Теперь — показать, что я послушная рабыня. Вскакиваю, ласкаюсь на ходу щекой о плечо хозяина, спешу выполнить его распоряжения. Секунда — и постель убрана, а я уже у двери, с одеждой подмышкой.
— Стой! — замерла на полушаге. Опять страхом в сердце ударило. — После вчерашнего голова не болит?
Прислушалась к себе.
— Нет, господин.
— А если вот так помотать?
Покрутила головой, опять прислушалась.
— Нет, господин.
— Это хорошо. Ну, беги.
Зря себя накручиваю. Точно, я — доверенная рабыня. Стал бы хозяин о простой рабыне так заботиться. Теперь главное, чтоб хозяин во мне не разочаровался. До совершеннолетия совсем ничего осталось. Звезда восхода, спаси и помоги!
Бросаю ношенную одежду в шкаф. Потом простирну, чтоб запаха не было. Выбираю новую, для Дворца. Чтоб не так ярко, как у танцовщиц. Но и не так серо, как у знатных дам. Быстро вычесываю себя влажной щеткой, впрыгиваю в шальвары, поправляю браслет на руке. Бросаю взгляд в зеркало. Мама Рритам мною бы гордилась. Блузку пока надевать не буду. Пусть хозяин видит, какое чудо ему досталось!
Теперь — завтрак хозяину. Сначала — спросить, что желает. Потом… Потом видно будет. Если что — госпожа Линда выручит.