— Странно это, странно это, — пробормотала я. — Давайте спросим у машины, почему она вас не слушалась.
Села в кресло оператора, опустила экран, который надо мной на шарнире висел, разыскала раздел журналов и протоколов. Выбрала журнал динамических операций за последние семь дней. Но он такой большой! Включила фильтр, чтоб показывал только ошибочные и отмененные операции. И сразу все стало ясно. Экран заполнился красными строчками вроде:
ВНИМАНИЕ! ЧЕЛОВЕК В ЗОНЕ ДЕЙСТВИЯ МЕХАНИЗМА.
ДЕЙСТВИЕ ОТМЕНЕНО: ОПАСНОСТЬ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА.
ДЕЙСТВИЕ ИЗМЕНЕНО: ОПАСНОСТЬ ДЛЯ КРУПНОГО ЖИВОТНОГО.
— Все ясно. Машину обучили работать так, чтоб она кого-нибудь случайно не зашибла. Вот она и старалась. Вы не объяснили ей, где свои, а где чужие.
— А как это сделать?
— Не знаю пока. Для машины все прратты на одно лицо. Скажу больше, она нас за иноземцев приняла.
— И правда, — уставилась в экран Татака. — Смотрите, она думала, мы все время одного и того же хотели убить. И не прратта, а иноземца.
— Как это?
— А так! Две руки, две ноги, одна голова — хозяин! Сами знаете, что будет, если на хозяина руку поднять, — пояснила я. Фантазирую, конечно. Но лишь для того, чтоб им понятнее было.
— Вот слепая дура! — возмутилась Татака. А я задумалась, не опасно ли будет вернуться в оазис.
— Знаете что, пока мы пустыню от легионеров не очистили, назначаю вас ответственными за эту машину. Берегите ее. Можете и дальше по пустыне шататься, только лучше держитесь рядом с автобусом.
Пересела на место водителя и настроила карту на навигационном экране. Теперь на ней сама машина отображается зеленой точкой, автобус — синей, каналокопатель — красной, а байки — желтыми. Связь тоже настроила, чтоб можно было без звонилок с кем угодно поговорить. Попрощалась и полетела в оазис. Возникла одна мысль, как можно запугать легионеров во Дворце.
Долго кружила над оазисом, высматривая солдат. Никого не увидела и осторожно села рядом с холодильником. Чтоб, в случае чего, за него от стрел спрятаться. Еще раз осмотрелась, все спокойно. А холодильник работает! Заглянула внутрь — холодно! Бурргуньи туши затвердели как камень! Посветила фонариком — термометр показывает -18. Знать бы еще, сколько должно быть, цены бы мне не было.
Перегнала байк к танцплощадке и сняла со столбов все восемь голопроекторов. Тех самых, которые сначала четырех меня показывали, а потом на танцах «цветомузыку» обеспечивали.
— Бу-у!!! — кто-то как рявкнет за спиной.
— И-и-и-и-и!!! — у самой уши от визга заложило. Проектор уронила, тут же решила им в супостата запустить. Наклонилась, схватила… горсть песка, ее и бросила. Потом еще и еще! Двумя руками, чтоб по глазам попасть. Вспомнила о ножах на поясе, сорвала один…
— Миу, это я!!!
Чудом не ударила. У меня же голова не думает, голова напугана до смерти. Руки-ноги сами живут.
— Шурр, ты совсем ума лишился. Я же тебя чуть не убила!
Пытаюсь нож в ножны убрать, никак не попадаю, так руки трясутся. Наконец, убрала, достала фонарик. Шурр плюется, язык рукавом вытирает.
— Ты мне песком весь рот забила.
— Дурак, я в глаза метила. У меня теперь руки дрожат.
В глаза, конечно, не попала. На глазах у него инфракрасные очки. Легко отделался, лоботряс. А у меня коленки ватные и подгибаются.
— Миу, прости. Ну, неудачно пошутил.
Ищу голопроектор, который уронила. Опустилась на четвереньки, шарю руками по песку. Шурр согнулся пополам, из ушей песок вытряхивает. Так ему и надо!
— Я из-за тебя голопроектор в песок уронила. Это же оптика! Если он сломался, я тебе хвост узлом завяжу, так и знай!
— Это он? — опускается рядом со мной, гладит по спине, ласкает. Прижимаюсь к нему, всхлипываю.
— Дурак бестолковый. Убить же могла. Что бы я твоим девам сказала? Меня до сих пор колотит.
— Не бойся, я же в иноземном доспехе… Миу, ты что, беременна?
— Да, — отталкиваю его обнаглевшие руки.
— А кто отец?
— Угадай с трех попыток! — поднимаюсь, вытираю слезы и запихиваю последний голопроектор в багажник байка. Обзываю себя бестолочью и выкапываю из песка провода питания. Источник питания в багажник уже не влезет. Нужно как-то привязать к сиденью.
— Ты куда это повезешь?
— Во Дворец.
— Одну не пущу. Вместе полетим.
Молча сую ему источник. Жду, пока уберет и поднимаю байк в небо. Над Дворцом провожу инструктаж.
— Слушай меня, серый охотник. Сегодня я главная загонщица. Не шумим, никого не убиваем. Тихо, незаметно делаем дело и тихо уходим.
— Сделаю! — ударяет себя кулаком в грудь.
— Дай очки.
Осматриваю с высоты крышу Дворца и двор. Постов нет, шатров нет, бочек с водой тоже нет. Тихонько садимся там же, где в прошлый раз. Приказываю Шурру ждать и иду на разведку. На чердаке никого нет. Приоткрываю дверь в тайный ход, возвращаюсь к байкам.
— На чердаке чисто. Разгружаем.
У Шурра в багажнике отыскивается большой мешок. Складываю в него проекторы. Бухту провода вешаю на шею. Шурру доверяю нести источник питания. Затаскиваем все в потайной ход. Достаю планшетку, активирую пару кибиков и провожу разведку. Танцевальный зал пуст, а больше мне ничего и не нужно. Тащимся по тайным ходам как два нагруженных сарфаха.
Когда выходим в танцевальный зал, первым делом Шурр запирает двери. А я укрепляю голопроекторы на стенах. Поручаю Шурру пустить провод по плинтусу. Источник ставим на подоконник и прикрываем шторой, чтоб в глаза не бросался. Солдаты во Дворце непонятную вещь не тронут, а слуги и уборщицы на солдат подумают, тоже не тронут.
Целую стражу провозились. Самое муторное — отъюстировать взаимное положение проекторов. На них, на каждом, лазерные дальномеры стоят. Их надо направить на все соседние проекторы. С виду ничего сложного, но это занятие много времени отнимает. Лучи-то невидимые, инфракрасные. Закончила. Шурр обрадовался. Пришлось объяснить, что только первую часть закончила. Повела его в папин кабинет. Включила компьютер, связала со своей планшеткой и со всеми проекторами. Перекачала в папин комп фильм с подтанцовкой. Еще стражу возилась, чтоб фильм запускался лишь глухой ночью, если кто-то пересечет лучи лазеров-дальномеров. Я в программировании на скриптовых языках только теоретически разбиралась, а тут пришлось сразу хитрить, на ходу код ошибки приложения из лог-файла отлавливать. Справилась! Потому что меня Стас учил!
Вернулись в танцевальный зал. Громкость загнала в ноль и предложила Шурру:
— Подойди к дальней стенке.
Только он невидимый луч пересек, голограммы как вспыхнули! Сразу, и на полную яркость! Срочно отключила. Яркость тоже пришлось чуть ли не в ноль загнать, чтоб мои голограммы слабо-слабо светились. Затем перенумеровала проекторы, чтоб голограммы к нам лицом повернулись, а не хвостами. Под конец отрегулировала громкость звука. Чтоб музыка играла тихо-тихо.
— Готово! Теперь уходим.
Перед уходом распахнула двери, выглянула в коридор и громко затопала, как будто кто-то бежит. А затем мы с Шурром спрятались в тайный проход. Он сел на ступеньку, посадил меня к себе на колени, и мы уставились на экран планшетки.
Ничего! Часовые не хотят посты покидать.
Вывела одного кибика в коридор, а в зале включила фильм. И плавно увеличила громкость. Часовые хоть бы глазом повели. Но разводящий забеспокоился. Подошел к дверям, послушал, заглянул в зал. Я переключилась на второго кибика, что в зале. Часовой стоял и смотрел. Потряс головой, подошел к призрачным танцовщицам, попытался потрогать одну. Развернулся и медленно вышел.
— Нет, мы три стражи работали! Это что — все зря?! — громко воскликнула я. — Отпусти!
Отбросила руку Шурра, которая обхватила мою талию и потопала по лестнице.
— Это не часовые, это бревна ходячие! Что надо сделать, чтоб они зашевелились? Убить кого-то?
— Миу, не шуми, успокойся, — попытался утихомирить меня Шурр.
— Нет, не успокоюсь!
— Тогда я тебя щекотать буду!
И на самом деле начал меня щекотать. Я взвизгнула в полный голос. А этот хулиган отобрал у меня планшетку и уставился на экран.
— Отдай!
— Заработало, — шепотом сообщил Шурр и повернул экран ко мне.
Обнажив мечи и косясь на вентиляционные отдушины под потолком, по коридору осторожно двигались две руки стражников. Но, к тому времени, когда они заглянули в зал, музыка кончилась и голограммы погасли. Я завладела планшеткой, а как только последний стражник покинул зал, запустила фильм по новой. Шурр засмеялся гулким, утробным смехом.
Стражники вновь вошли в зал и расположились вдоль стенки.
— Хороши, цыпочки, — мечтательно произнес один.
В полной мере прочувствовала, что испытывает Татака. Звездочки, как не хочется возвращаться. Такой позор! Шурр чему-то радуется. Взрослый, скоро папой станет, а как был шалопаем, так и остался.
Утром спасатели прилетят, что обо мне услышат? Что врагам законной власти ночной концерт для поднятия духа устроила. Что поленилась книжку перелистать. Три стражи антенну собирала, когда достаточно было просто кабели в шары воткнуть. Мне же только связь нужна, а не направление на источник сигнала. Ой, как стыдно… А хозяину расскажут… Хоть с байка вниз головой прыгай.
Прилетели. Надеялась, спать все будут, кроме мелких на дежурстве. Как же! Линда не спит, лекарь не спит, Пуррт не спит. И все сразу уставились на мой хвост.
— Миу, что случилось? Кого-то убили? Ранили?
— Нет, господин, все живы-здоровы.
— Ты ушки прямо как Пуррт поджимаешь, — встревожилась Линда.
— Не каждая ночная охота заканчивается удачно, — усмехнулся Шурр. — У меня на счету всего четыре легионера, а у Миу — только я! Расскажу — вы все попадаете.
— Ну так расскажи! — Линда попыталась сесть, скривилась и откинулась на подушку.
Шурр неторопливо снял доспех, важно уселся, растопырив коленки и начал:
— Решил я сегодня проверить, не забрел ли кто-нибудь из легионеров в оазис. Смотрю — есть один. По-хозяйски так возится, по сторонам совсем не смотрит. А рядом байк стоит. У легионеров байков нет, значит, свой. Спускаюсь пониже — это Миу уцелевшие вещи в байк складывает. Подкрадываюсь сзади, чтоб напугать… Напугаешь такую! Как завизжала! И с двух рук мне в глаза — песком. Рот забила, уши забила! Не успел опомниться, а у нее уже нож в руке. Честное слово, испугался!