Шурр замолчал и с гордым видом оглядел слушателей.
— А дальше что?
— Дальше Миу меня узнала. Иначе кто бы вам это рассказывал? Обещала только хвост узлом завязать, если еще раз девочек пугать попробую.
— Сказала — сделает, — хихикнула Линда.
— А потом мы решили немного во Дворце пошуметь. Показать легионерам тени мертвых.
— И как?
— Ошибка вышла. Я сразу не допер, а когда понял, уже поздно было. Надо, чтоб тени мертвых над мертвяком танцевали. Тогда это было бы страшно. А так — лишь время потратили.
— Вы пригласили во Дворец тени мертвых? — изумился лекарь.
— Ну как тебе сказать… Миу пока живая. Но четыре ее тени танцуют очень красиво!
— Голограммы! — догадалась Линда. — Наш танец!
— Вот-вот. Надо было придушить одного-двух часовых и бросить тела им под ноги. Но сразу не сообразил, а потом было поздно. А без мертвяков их никто не боится.
— Настоящее искусство всегда прекрасно! — хихикнула Линда. Дернулась и опять сморщилась.
— Госпожа, у тебя лекарство кончилось?
— Есть пока. Но его нельзя в таких ударных дозах принимать. Можно печень посадить. Надо дать отдых организму. И перед операцией хорошо бы очистить организм от химии. Ничего, утром прилетят спасатели, дотерплю как-нибудь.
— Госпожа, не мучай себя, прими снотворное, — я прижала ее руку к своей груди.
— Миу! У тебя начали формироваться верхние девяносто! — изумилась Линда.
— Хозяин сильно огорчится?
— Обрадуется, — Линда прижала меня к себе и чмокнула в нос. А мы с лекарем все таки уговорили ее съесть снотворное. Как только она уснула, лекарь сдал дежурство Амарру, и мы, не раздеваясь, легли спать. Я попала между Шурром и Пурртом. Нет, я тут ни причем. Я первая легла на матрас. А эти нахалы присоседились с двух сторон.
Ночью проснулась, проверила раненых. Папа спокойно спит, а Линде плохо. Голова по подушке перекатывается, губы шепчут что-то. Навострила уши, прислушалась.
— … Сидят в грязи рабочие, сидят, лучину жгут. Та-та-та губы с холода, но губы шепчут в лад — через четыре года здесь будет город-сад. Сад, сад, де сад, блин… Миу, ты чего бродишь? Ложись, поспи, утро скоро.
Больно Линде, очень больно, а я ничего сделать не могу. Вернулась на свое место, уткнулась лицом в подстилку, слезы от бессилья льются. Уснуть не могу.
Как только небо начало светлеть, Шурр улетел на охоту. А Пуррт перевернулся на другой бок и по-хозяйски возложил лапу мне на попу. Сделала вид, что сплю и ничего не замечаю. Кажется, задремала.
Очнулась от крика боли. Кричал отец. Жутко кричал! Я вскинулась, вскочила — и увидела, как, срывая спиной занавески, Амарру рухнула на пол. На нее повалился шест, подпирающий веревки с занавесками, и весь больничный закуток обнажился. Отец больше не кричал. А над ним склонился Пуррт.
— ПАПА!!! — округлив глаза, я смотрела на рукоятку ножа у него в боку.
— Прости, Миу, я не… — начал Пуррт.
— Отойди к стене! Быстро! — рявкнула Линда. А огнестрел в ее руке смотрит точно Пуррту в голову.
— Па-а-па! — рыдала я на груди у отца.
Проснулся лекарь, осмотрелся, приказал Пуррту лечь и связал руки за спиной.
— Миу, он дышит? — спросила Линда.
Папа дышал. Осторожно и не глубоко.
— Не трогай его. Дай мне кружку, миску и свой ошейник. И сообщи спасателям, — Линда не говорила, а приказывала. Всхлипывая, я заметалась по пещере. Раскрыв ошейник, Линда вытряхнула прибамбасы, щуря глаза, прочитала, что написано на упаковке таблеток. Сломала упаковку, выхватила одну таблетку и разрезала ножом пополам на дне чашки. Потом еще раз пополам. Бросила белый кусочек в кружку и растолкла лезвием ножа.
— Залей водой, размешай и дай Владыке маленький глоток. Быстро!
Я так и сделала. А потом подбежала к пирамидке, выбрала в меню корабль спасателей и заколотила по кнопке вызова.
— А, Миу, — обрадовался мне Богдан Борисыч. — Мы уже видим вашу планету. Ждите в гости через три часа. Почему у нас глаза мокрые?
— Господин, поспешите! Папу снова ранили. Ножом в бок.
— Ясно. Паола, пристегнись! — голос у Богдана Борисыча изменился как у Линды, как у хозяина после ласки тысячи иголочек. Не говорил, а лязгал. — Хорошо, малышка, мы поторопимся. А сейчас дай Линду.
Я протянула ноут Линде.
— Проникающее ранение… Нет, крови на губах нет… Оставили в ране, боимся трогать… Дала стимулятор в микродозе… Нет, кошачий… На самом деле, в микродозе. Не знаю, сколько в микрограммах. Четверть таблетки на стакан воды, один маленький глоток… Хорошо, сделаю что смогу.
И отдала ноут мне. Я вернула его на центральный блок антенны и разрыдалась в голос.
— Миу, прости меня, если сможешь. Я не знала, что Владыка твой папа, — схватила меня за руку Амарру. И тоже заплакала.
— Маяк на скалистом образовании посреди пустыни — это он? — прозвучало из ноута антенны.
— Маяк? — удивилась Линда.
— Да! Да! Это он! Это я его поставила, — закричала я, вскакивая. — Вы его уже видите?
— Мы — еще нет. Его видит зонд, который я послал впереди корабля.
Не поняла. Зонд — это же трубочка, которую Марта засовывала в желудок хозяину. А, неважно! Главное, рядом.
Следующая стража прошла в нервном ожидании. Дважды, когда дыхание папы становилось неровным, я вливала ему в рот маленький глоток питья из кружки.
— Лин, от этой таблетки папе хуже не станет?
— Станет. Но не сейчас. Понимаешь, Миу, эти стимуляторы… Они не для тех случаев, когда все хорошо. Они для тех случаев, когда без них никак. Или сделай, или умрешь. А потом откатка приходит… Но это уже потом, когда все позади, когда можно.
По сбивчивой речи поняла, что Линде очень плохо. Но лекарства принимать не хочет.
— Летит! Летит! — закричала мелкая, которая дежурила у входа в пещеру. А Прронырра вскочил на байк и вылетел наружу, откуда все громче доносился хриплый мяв.
— Обалдеть! — изумилась Линда. — Это же «Призрак»!
— Стажерка не понимает?..
— «Призраки» — звездолеты ближнего радиуса. До двадцати светолет. А до нас сколько?
— Сюда, сюда! — кричал Прронырра по-русски.
— Беги, встречай гостей, — приказала мне Линда. И я побежала навстречу хриплому мяуканью.
Белый борт иноземной машины закрывал вид на пустыню. Машина висела в метре от скалы и чуть заметно покачивалась. Внезапно часть стены откинулась и легла мостом прямо к моим ногам. За открывшейся стеной стояла черноволосая женщина в оранжевом комбинезоне.
— Дан, четверть метра вниз! Стоп! Зафиксируй! Здравствуй, Миу. Где больные?
Я торопливо поклонилась ей с ладошками на плечах.
— Скорее, госпожа! Папе очень плохо.
И мы побежали вглубь пещеры. Откинув одеяло, женщина положила папе на живот плоскую черную коробочку с экраном сверху.
— Где второй больной?
— Вторая — я, — подала голос Линда. — Но начинайте с Владыки.
Женщина подошла к Линде и та откинула одеяло, обнажив раненую ногу. Причиндалы из моего ошейника рассыпались по полу.
— О, мой бог, как все запущено…
— Если стажерке позволят сказать. Стрела перебила вену. Нужно сделать сосудопластику, но некому и нечем.
— Дан, один тяжелый и один запущенный. Начинаем с тяжелого, — произнесла женщина в пространство, как я, когда говорю через ошейник.
— Нужно эвакуировать вас на борт, — сказала уже нам. Я подбежала к папиному матрасу, схватила за угол и поволокла к выходу из пещеры. Папа тяжелый, а я слишком легкая для такой работы. Но когда Прронырра с мелкой схватились за второй угол, дело пошло быстрее.
— Тоже вариант, — хмыкнула женщина и схватилась за угол матраса Линды. Амарру с лекарем бросились ей помогать, но Амарру оказалась шустрее. Шурша матрасами по песку, мы затащили раненых на корабль.
— Кто-нибудь из вас работал ассистентом хирурга? — спросила Паола. — Нет? Тогда все свободны. Ждите.
И выставила нас из корабля.
— Что теперь? — спросил Прронырра.
— Ждать, — сказала я.
— Долго?
— Помнишь, сколько хвост пришивали?
— Значит, долго. Может, поедим?
Я вспомнила о Пуррте, оставленном без присмотра. Об огнестреле, резаке, кухонных ножах. Лекарь думает, что веревочка, которой он связал Пуррта, может остановить воина. Ему эта веревочка — на пару вздохов…
Прошла вглубь пещеры. Пуррт по-прежнему сидел в углу с сосредоточенно-задумчивым видом. Подошла и села рядом.
— Не страшно? — хмыкнул он. Подняла глаза к потолку, прислушалась к себе.
— Совсем не страшно. Наверно, устала бояться.
— Если я сяду на байк и улечу далеко-далеко, твой хозяин сможет меня найти?
— Думаю, сможет. Когда я попросила людей найти хозяина, они разыскали его за малую долю стражи. А байк даже я за несколько вздохов найду. Потому что знаю его… Ну, не знаю, как объяснить. В нашем языке нет такого слова. В общем, я его помню, и планшетка его помнит. И найти его проще, чем сходить пописать. Показать, где сейчас наши? Татака, например.
— Нет, не надо. Миу, что посоветуешь мне делать?
— Не знаю, Пуррт. Честное слово, не знаю. Хочешь, я тебе руки развяжу. Только поклянись никому здесь зла не причинять.
— Поклясться — и все?
— И все. Ты же воин. Ты Наследника играл.
Пуррт хмыкнул. — Хорошо, клянусь. — Вынул руки из-за спины и сложил на коленях.
Оставила его сидеть, пошла помогать готовить Амарру. Да и что за готовка, если свежие продукты кончились, остались только консервы да НЗ. Размочить обезвоженные полуфабрикаты из НЗ и подогреть. Как бы я сейчас радовалась, если б не Пуррт…
Едим все вместе, в хмуром молчании. Лишь когда Пуррт сел за стол, лекарь посмотрел на меня со значением.
— Он дал слово, — сказала я, и никаких вопросов больше не было. Сразу после завтрака Пуррт ухромал в свой угол. Я дала Прронырре пустую канистру и отправила за водой. Наказала лететь не в оазис, а к новому озеру Крратерр. Рядом с ним рощи нет, спрятаться негде. Прронырра собрал все пустые канистры, повесил, как бусы, на веревку и привязал к байку. Мелкая увязалась вместе с ним. Проводила их до выхода из пещеры. Байк с трудом протиснулся между белым бортом корабля и скалой.