— Но это мой ошейник! — возмутилась я.
— Ошейник твой, и я твоя рабыня. По велению Владыки, с этого дня и до дня смерти, — ответила мне Амарру.
Интересно получается. У меня теперь есть рабыня. Хозяин будет недоволен. Но как я могу пойти против папиного слова? Вот влипла!
Опустилась на колени, лизнула Амарру в нос.
— Неприятность эту мы переживем, — пропела по-русски. И Амарру улыбнулась мне в ответ.
Принятие присяги проходило очень торжественно. Подошли восьмой и десятый легионы. Поскольку с девятым им сражаться не пришлось, никакой злобы к бунтарям они не испытывали. Мои страхи оказались напрасны.
Трубы возвестили о начале церемонии. Экран на площади ненадолго погас, а когда зажегся, в кресле сидел папа. Церемония началась. Под звуки оркестра легионы четко промаршировали по площади и заняли положенные места. Оркестр стих. Глашатаи объявили зрителям, что сейчас будет происходить. Сначала приносят присягу риммы взводов. Глашатай зачитывает строку, и они хором повторяют.
Перед тем, как прозвучали слова присяги, папа взялся руками за железные поручни и медленно поднялся из кресла. Медленно — это чтоб не улететь. При такой малой тяжести, какая сейчас на корабле, двигаться нужно очень медленно и осторожно. Быстрый шаг — и ты висишь под потолком. Но народ-то этого не знал, и вовсю обсуждал, насколько сильно ранен Владыка.
Я узнала, что в Столице практически никто не знает, что происходит вокруг. Ясно, где-то бунт. Но кто бунтует? Против кого? Это где-то далеко… В самой Столице все спокойно. Легионеры патрулируют улицы, охраняют порядок. Даже ночные гильдии притихли. А теперь и совсем хорошо! Бунт закончился, раз легионеры празднуют.
Первая группа закончила. Звучат команды, легионеры перестраиваются, печатая шаг. Теперь присягу принимают повзводно. Взвод, принявший присягу, под музыку оркестра марширует мимо экрана с Владыкой. Папа приветствует легионеров воинским приветствием. Левой рукой он держится за поручень. От этого пола халата отходит, и все видят бинты на его теле. Смешно, все смотрят на экран, думают, что папа где-то далеко. А на самом деле он здесь, в корабле иноземцев, в полушаге над крышей городского управления. Жители думают, что корабль принес главу Службы закона и порядка. Тарркс сошел на землю с таким гордым видом, будто весь город ему должен. На дядю Трруда и меня даже внимания не обратили. А ведь я была в самом дорогом ошейнике! Зато видела церемонию с самого лучшего места из-за спины Тарркса.
Наконец, последний взвод принял присягу, и папа опустился в кресло. Легионы промаршировали по площади круг почета и отправились за город во временные лагеря. Все три лагеря на берегу реки, на небольшом расстоянии друг от друга, и всего в получасе ходьбы от города. Три-четыре дня восьмой и десятый легионы отдохнут от марш-броска и отправятся назад. Почему не сразу? Так надо же бойцам Столицу посмотреть! Когда еще такой случай выпадет? Заодно надо кошельки облегчить, родным и близким столичных штучек накупить.
Мелкие чиновники сбежались посмотреть на Владыку. Смотрели на экран спереди, потом переходили, заглядывали сзади, и удивлялись, куда делся Владыка. Ну точно дети перед зеркалом.
Папа перекинулся несколькими словами с главами городских служб, и экран погас. Белый корабль опустился неподалеку, и я помогла Богдану, дяде Трруду и Шурру занести экран внутрь. Затем Шурр побежал домой, дядю Трруда мы подбросили во Дворец, и полетели в оазис. Корабль иноземцев теперь там будет стоять.
В оазисе я первым делом позвонила Прронырре, чтоб забирал всех, прихватил надувные матрасы и возвращался в оазис. Потом ко мне на суд привели легионера — средних лет воина, бывшего селянина. Поговорила с ним. В легион он попал не по своей воле, а за долги и по разнарядке. Семейный, имеет жену, двух рабынь и пятерых детей. Отослала всех наших подальше и начала запугивать беднягу. Мол, за нападение на иноземцев Владыка приказал убить всех. Поэтому если он хочет остаться в живых, должен сменить имя и забыть, что служил в девятом легионе. Если хоть кто из чиновников узнает, ему смерть.
Семье может написать письмо, чтоб сворачивали хозяйство, продавали землю и ехали сюда. Продажа земли никого не должна насторожить. Обычное дело, если кормилец погиб. С обустройством на новом месте поможем. Рабочие руки нам нужны.
Разумеется, бывший легионер с радостью согласился. Я отвела его к Бугрру и объяснила ситуацию. Что у него в бригаде пополнение.
Прилетели Прронырра с мелкой, привезли лекаря и Амарру. Надиктовала малышне список того, что надо привезти, начиная с посуды и заканчивая байком и моей планшеткой, и отправила в Рыжие скалы. А мы с Амарру занялась фонтанами. Легионеры порубили надувные борта мечами. Мы зашили разрезы парусным швом, сверху для герметичности наклеили заплаты. Получилось не очень эстетично, но прочно и надежно.
Пока сох клей, я прочистила от песка фильтры фонтанов, разыскала длинный шланг. Воздушного насоса не нашлось, но молодые парни надули ртами борта обоих бассейнов. Перевернули, вытряхнули песок. Я указала, куда их установить — перед шатром, который остался от легионеров. И, используя насос одного из фонтанов, начала заполнять бассейны водой. Насос слабенький, поэтому за вечер и ночь едва ли один бассейн заполнит. Но нам торопиться некуда.
Назначила Амарру главной поварешкой до прилета Багирры. Объяснила, что самой ей готовить не обязательно. Ее задача — руководить и следить, чтоб продукты не кончались. По мере надобности закупать на рынке. А сама села на свободный байк и полетела к грузовому поддону. Там стоит много контейнеров, в которые никто еще не заглядывал. Вот я и принялась читать накладные листы, выяснять, чем мы богаты. Электрика, сантехника, запчасти к механизмам — это хорошо, но не к спеху. Герметик, на который мы кирпичи кладем — уже лучше. Складная мебель, уличная мебель — очень интересно. Опять электрика… Геотекстиль и пластиковая пленка — нужно посмотреть, что это такое? Металлопрокат… Надо будет у планшетки спросить, что это?
Провозилась до вечера. Палаток не нашла. Но геотекстилю и толстой, прочной пленке парни очень обрадовались. Сказали, что палатки теперь сами сделают. Мы сделали несколько ездок к поддону и привезли в лагерь несколько контейнеров с самыми интересными находками.
После ужина народ захотел кино. Но кинопроектор и переводчик сильно обгорели и работать отказались. Богдан открыл, посмотрел и сказал, что теперь это просто куски железа. Посоветовал смотреть кино на большом мониторе. И скачал мне на планшетку программу-переводчик и много-много фильмов. Мы вытащили из корабля большой экран и подставку для него. Я связала экран с планшеткой, и вечерний кинозал под открытым небом вновь заработал. Сколько было восторга!
Вечерний разбор полетов был короткий. Так всегда бывает, когда все идет по плану. Богдан сказал, что я занята восстановлением инфраструктуры поселка, и работаю по шестнадцать часов в сутки. Я пообещала, что завтра — послезавтра заработает каналокопатель. А работы на стройке начнутся на день-два позднее. Паола пожаловалась, что с трудом уложила Владыку спать. Разбудила на полчаса, а чем кончилось? Линда, вроде бы, выкарабкалась. Но точно будет известно только завтра к вечеру.
Бугорр выделил нам с Амарру первую самодельную палатку. Рухнула на надувной матрас без задних ног. А Амарру села рядом и сделала мне массаж ступней. Оказывается, это очень приятно.
Так закончился первый день мирной жизни.
Хозяин, возвращайся скорей.
Солнце пробивается в щель и светит в глаза. Вот и начался день забот. Уже утро, а никто меня не будит, не тормошит. Странно как-то! Выглянула из палатки — сонное царство. Только бывшие селяне поднялись, за скотом ухаживают. Привела себя в порядок, разыскала гонг. Он бронзовый, не сгорел. Иду, колочу по нему палкой, звонко кричу:
Вставайте, племя ленивых! Кто хочет во дворце жить, выходите из лачуг!
Моментально выбежали, даже неодетые.
— Миу, что ты обманываешь? Мы думали, дворец прилетел…
— Ленивый какой, — смеюсь я. — Дворец построить надо. Хочешь с фарфора есть, из хрусталя пить — не спи до полудня.
— Миу, пока хозяина нет, дай побездельничать!
Так и знала. Обленился народ. Слишком много новеньких перед бунтом набрали. Не успели еще они обжиться и проникнуться.
— А причем тут хозяин? Мы сами себе хозяева.
Бригада кухарок шуметь не стала, взялись за работу. Я кликнула детей и послала им в помощь. Кухарки отправили их собирать на пожарищах посуду. Плохо у нас не только с посудой, но и с одеждой. Что на себе было, в том и ходим который день. Только вчера появилась возможность постирать. Бугорр смеется, что всю рыбу в озере потравим.
Подошла одна из поварих.
— Миу, сделай что-нибудь с ледником. Так морозит, что мясо за стражу оттаять не может.
— Не могу, милая, — подвела женщину к задней стенке холодильника, показала обгорелые остатки электрики. — Видишь, сгорело все. Как смогла, так починила. Вы возьмите большой котел, налейте водой и в воде размораживайте.
Кухарка хлопнула себя ладонью по лбу и убежала. Зато Ррушан подошла.
— Миу, можно, мы со Щинарром пока в оазисе поживем?
— Живите, конечно. Только, пока — что?
— Ну, пока все не уляжется.
— А чего ты ошейник не снимешь?
— Как можно? Я ж без ошейника — беглая!
— А в ошейнике?
— В ошейнике я — добыча Щинарра. Он меня на меч взял, у бунтарей отбил.
— При случае поговорю с Владыкой, чтоб он тебя Щинарру оставил, — улыбнулась я. — Получишь бумагу, все будет по закону.
Ррушан вдруг перешла на шепот.
— Миу, а правду говорят, что ты дочь Владыки?
— Ох, звездочки! Забудь немедленно! Кто говорит?
Ну-у… — Рушан прижала ушки. — И здесь, и во Дворце шепчутся.
— Забудь под страхом смерти! И всех, кто так говорит, предупреди, чтоб забыли.
— Как скажешь, Миу.
Хотела еще что-то сказать, но тут на нас сверху Шурр на байке свалился. А за ним сидят две серые девушки.