Еще сообщил Линде, что Ктарр больше не хочет быть учителем. Его стройка затянула. У него грандиозные планы — мечтает построить Дворец Науки, который затмит красотой и размерами папин Дворец. В котором будет четыре этажа, электричество, вода, туалеты как в Железном доме и даже лифт!
Линда взглянула на свою планшетку и сказала, что кандидатуры учителей есть. А вот учеников мало, и все разновозрастные.
Тут нас прервала делегация строителей. Наших, не иноземцев. Они заявили, ненавязчиво так, что могли бы отделать изнутри все дома так же, как иноземцы отделали первые два этажа водокачки. Им не сложно. Но материалов, которые привезли иноземцы, не хватит даже на последний этаж водокачки.
Хозяин рассмеялся и сказал, что намек понял. Только они, строители, должны составить заявку. На русском языке, по всем правилам бюрократической науки. Тогда он поставит на ней визу, что не возражает, а Мухтар отправит на Землю. Но чтоб на быструю доставку не надеялись. Специальный корабль он заказывать не будет, а попутные здесь пролетают редко. Строители обрадовались и побежали выяснять, как выглядит заявка, и кто умеет ее составлять.
— Включите в нее новый бульдозер! — крикнул им вслед хозяин.
Гуляем по берегу Крратерра. Хозяин опять снял с меня слинг и надел на себя. Щекочет пальцем животик нашему сыну. Тот пытается поймать палец и весело фыркает. А у меня не выходит из головы визит строителей. Горожан среди строителей не было. Селяне всегда жили большими семьями в своих домах рядом со своим полем. А теперь они хотят жить по несколько семей в большом доме. Вдали от поля. И поле это не чье-нибудь, а общее. Они отказываются от старой жизни. Они пашут поля трактором. Они не могут без вечернего кино. Татака говорила, если я прикрою вечерний кинозал, она первая бунтовать начнет.
— Хозяин, мне тревожно. Что дальше будет?
— Ты же не хуже меня знаешь.
— Нет. Я не об этом. Уклад нашей жизни меняется. В оазисе мы живем совсем не так, как раньше. Я тревожусь, что мы потеряем себя прежних. Раньше не замечала, потому что жила во Дворце. А там свой уклад. А теперь вижу…
Замолчала на половине предложения, но хозяин меня понял.
— Миу, все зависит от того, лучше или хуже мы станем жить. Ты как думаешь?
— Лучше, наверно.
— Наверно?
— Мы, прратты, стали жить почти как вы, люди. Но ты говорил, что в вашем мире что-то плохо. Что он перестал быть настоящим. Мне страшно, что если мы пойдем по вашему пути, наш мир тоже перестанет быть настоящим.
— Умница, — хозяин свободной рукой покрепче прижал меня к своему боку и чмокнул в нос. — Ты абсолютно правильно боишься.
Вот чего я никак не ожидала. Хотела муркнуть — а тут словно подавилась.
— Вся беда в том, Миу, что ты права по всем пунктам. Много раз в человеческой истории новая культура сменяла старую. Бывало, от старой не оставалось и следа. Это очень болезненный процесс для того поколения, на которое пришлась смена эпох. Горько смотреть, как рвутся твои корни. Но если ничего не будет меняться, не наступит будущее. Готовься к тому, Миу, что твой старый мир будет заменен новым. Мы — то самое поколение, которому предстоит жить в эпоху перемен.
И нашим путем идти — не лучший вариант. Жить в мире, где людей программируют как киберов… — хозяин замолчал и потряс головой.
— Хозяин! Я думала, ты подскажешь, как жить.
— Подсказать могу. Искать свой путь.
— Но мы сейчас идем твоим путем.
— И что мы делаем на этом пути?
— Ты хочешь обучить всех высоким наукам. Ты хочешь, чтоб мой папа жил долго.
— … И тоже изучил высокие науки. Как ты.
— Папа будет прилетать к нам в оазис каждый день? Но ему надо управлять провинцией!
— Правильно. Он занятый человек. Когда получим второй шлем, сначала установим его во Дворце и прогоним через обследование всех соратников твоего папы. Потом обучим.
— А если они не захотят? А если папа испугается, что шлем научит их чему-то плохому?
— Мы поручим это кому-то, кому твой папа безоговорочно доверяет. Кто проверит каждую базу, и уберет из нее все, что может навредить праттам. Поручим эту работу самому верному соратнику Владыки.
— Дяде Трруду? Таррксу?
— Не-а, — усмехнулся хозяин. И поймал губами мое ухо. — Кому-то маленькому, рыженькому и очень симпатичному.
— Нашему сы… Ты меня имеешь в виду??? Но… Саркофаг… Дети… У нас к тому времени будет три малыша на руках!
— Да, без няньки точно не обойтись, — улыбнулся хозяин. — Ты пока присмотри кандидатуры. Торопиться не надо, но не забывай.
Я чуть на песок не села. А потом взяла — и села! Хозяин опустился рядом со мной.
— Так нельзя! Влад, ты словно в холодную воду меня бросил. А я плавать не умею. Утону, если не поможешь.
В первый раз так напористо с хозяином говорю. Потому что в очередной раз почва из-под ног ушла.
— Ничего не изменилось, моя хорошая. Мы пока только готовим платформу для построения светлого будущего. Расширяем оазис, обучаем всех, и — особенно — детей. Строим университет и укрепляем государство. И — стратегическая задача на ближайшее будущее — постараемся уравнять в правах рыжих и серых. Но скоро именно ты будешь решать, что из культуры вашего мира взять в будущее, а что лучше похоронить навсегда, ты станешь хранителем этого мира.
Ничего себе! Я стану хранителем мира… Жила себе спокойно и счастливо. Зачем только затеяла этот разговор?..
— Не забывай, о чем мы сегодня говорили. Обещаешь?
Да я скорей умру и воскресну, чем забуду. Муркнула и потерлась о плечо хозяина. А он погладил меня нежно.
Я стану хранителем мира…
Время еще есть.
Профессор сегодня заявил, что из всех стариков на самом деле старым является только архивариус. Остальные только притворяются старыми. В действительности они не старые, а запустившие свое здоровье лоботрясы. Их даже лечить не хочется. Если им плевать на свое здоровье, то почему кто-то другой должен о нем заботиться?
Я пристроилась к профессору сбоку, и, пока он прогуливался по берегу озера, поведала ему о коварном плане главы Службы оросительных каналов. Увлеклась, не заметила, как он меня под руку взял. Так и гуляли под руку туда-сюда. Пусть от хозяина попадет, но убедила этого древнего сухомора, что селяне не виноваты. Некогда им было о здоровье заботиться.
А вернулась домой покормить маленького — и чуть в голос не закричала. Моего сына подменили! В колыбельке лежит рыжий, но не мой!!!
Когда голова на место встала, узнала сына кормилицы. Такое облегчение! А он увидел меня и захныкал. Если есть хочет, всегда так делает. Взяла его на руки, дала грудь и пошла искать кормилицу.
А где искать? Ясно, там, где воду набирают. У колодца, или у мостков, если воду из канала черпают. У нас в поселке — у колонки рядом с кухней. Там она и стоит, Таррсика грудью кормит, с другими бабами что-то обсуждает. Ругать не стала, рядом встала. Стоим, кормим. Она — моего малыша, я — ее. Переглянулись, рассмеялись.
А новости на самом деле замечательные. Сейчас парни с рынка вернулись, денег привезли больше, чем с собой взяли. Это потому что пряности хорошо продали. И с советом капитанов договор подготовили. Будем поставлять флоту свежий эфель. Хозяин его еще редиской зовет. Говорит, не овощ, а сплошные витамины. Морякам в дальних походах без него нельзя.
Вечером на разборе полетов Линда сообщила, что по финансам мы вышли на самообеспечение. На что Мухтар сказал, что могли бы давно из середняков стать кулаками. У нас же есть грузовой поддон, в котором нам привезли трубы. Если будем резать его на куски и продавать железо, то на пятьдесят лет поддона точно хватит. А железо это дорогое, качественное, только для оружия. Поэтому спрос на него небольшой, но прибыль хорошая. Дворцовый кузнец нашим железом очень доволен. Но я эти разговоры вполуха слушаю. Раз хозяин назначил меня хранителем мира, у бестолковой сороконожки появилось очень важное дело.
Так в повседневных делах увязла, что только через неделю приступила к выполнению плана. Сначала нужно было обучить Амарру проводить ментосканирование. Последние три ночи она работала самостоятельно, хотя и под моим наблюдением. Не сделала ни одной, даже маленькой ошибочки.
Хозяин не стал возражать, когда отпросилась на ночь поработать во дворцовом архиве. А архивариусу я заранее сказала, что это воля владыки и дело крайне секретное.
Во дворцовых хозяйственных книгах нет абсолютно ничего секретного. Иначе как чиновники смогли бы делать в них записи? Секретные записи хранят в другом месте. Но каждые пять лет хозяйственные книги, которые заполнены более пяти лет назад, уносят в архив на вечное хранение. Вот из архива их выцарапать очень сложно. На это нужны воля и письменное указание Главы, а иногда — самого Владыки.
Но есть некто, для кого архив открыт всегда. Это дворцовый архивариус. Он заранее отобрал тома, и вечером мы с Ррадой перевезли их из архива в библиотеку на специальной тележке. Разложили на столах по годам, и я отпустила Рраду отдыхать.
Первым делом разыскала дела убитых наложниц, отпущенных на свободу. Все покинули дворец не более семи лет назад. У всех в делах имелись записи о том, что переплетали ноги с Вдадыкой, за что были отмечены благодарностью Владыки. Ну, это понятно. Папа может отчитать непутевую наложницу наедине, но при свидетелях слова плохого не скажет. Даже похвалить может. Ведь у Владыки все должно быть самое лучшее. И оружие, и наложницы.
Перелистала дела трех знакомых танцовщиц. Ни у одной в деле не было пометок, что переплетала ноги с папой. Тяжело вздохнула — и начала сортировать архив, откладывая в столону дела наложниц и танцовщиц. Тут как молния в голове сверкнула! Тот, кто навел убийц на наложниц, искал их в этих книгах, как и я!
Отодвинулась от стола и проверила мысли еще раз. Ни одна танцовщица не убита. Об их ночах нет записей в книгах. Это раз. Наводчик смог получить доступ только к тем книгам, которые еще не попали в архив. Это два. Что из этого следует? Он служит во дворце мелким чиновником по хозяйственным делам. И устроился недавно, так как тонкостей не знает. Я гений!