— Нет, только те, кто одет как я. Ну, или как вы.
Звездочки ясные, что со мной? Доиграюсь ведь. Игрунчик под язык попал.
— Флори, не отвлекай водителя, — шепнул капитан.
Пока мы летели, Петр спустился из рубки. Он единственный не успел одеться в цвета клана. Люди выстроились в линию. Я посадила машину в нескольких шагах перед этой линией, выскочила первой, обежала машину и открыла всем дверцы. Хотела встать рядом с хозяином, но заметила, что Линда подает мне знаки. Пробежала за спинами людей и встала рядом с ней. Тем временем гости вышли из машины, выстроились в линию в пяти шагах от нас. Музыка стихла.
— Экипаж, становись! Равняйсь! Смирно! — гаркнул капитан. Сделал два шага вперед, поднял руку к виску и по-воински доложил, кто он такой, и что груз доставлен.
— Вольно! — рявкнул мой хозяин.
— Вольно! Разойдись! — вслед за ним рявкнул капитан. Вновь заиграла музыка, на этот раз тихая и не такая торжественная. Люди перемешались, а капитан обнял Петра как старого знакомого. Но хозяин отловил его за локоть и повел представлять гостям. Первым делом представил папе. Капитан опять вскинул руку к виску. И потом еще много-много раз. Хозяин бы запутался, в каком порядке представлять капитана гостям, но мажордом незаметно ему подсказывал, перемещаясь за строем гостей и указывая на спину нужного. Наконец, официальная церемония кончилась, и Берра поднесла хозяину и капитану бокалы с соком. А я заняла положенное место за плечом хозяина.
— … Тебе нужно шоу, а мне нужно провести демонтаж креплений груза. Сколько человек можешь дать?
— Только Петра и Мухтара.
— И я — двоих. Плюс дюжина тупых киберов Значит, не меньше получаса.
— Тогда я сейчас объявляю торжественный обед. А парни готовят шоу. Что за блондинка у тебя в экипаже? Врач?
— Стажерка, — скривился капитан. — Психолог по профессии, блондинко по призванию.
Я отловила спешащую мимо подавальщицу и отправила к Поваррешке с заданием начинать сервировку обеда. Пока этим занималась, хозяин как раз объявил перерыв на обед. А четыре человека сели в машину и улетели к кораблю. Дворцовый распорядитель посовещался с Линдой и объявил, что мы сейчас увидим танцы народов пустыни. Те самые, которые идут под барабаны. В которых танцор мало работает ногами, зато много руками и корпусом. Лучше бы их смотреть вечером, при свете костров. А не под палящим солнцем. Но музыка! Самих барабанов не видно, но кажется, они то слева, то справа! Стас сумел удивить гостей. Затем гости вспомнили, как я танцевала в мистерии. И попросили повторить. Взглянула на хозяина. Он улыбнулся и кивнул.
— Я сейчас! — звонко воскликнула я. — Только переоденусь.
В каюте сбросила доспех. Наскоро прошлась по шерстке влажной щеткой. Надела темные шальвары и безрукавку из прозрачной ткани. И сомбреро! Выбежала, встала в позу — и тут пошла музыка. В танце я прошлась перед навесом вперед-назад. Развернулась и отработала хвостом. Можете мне не поверить, но все мужики были мои! Я могла бы увести их за собой хоть в пустыню, хоть на край земли. Они о своих тарелках забыли!
А под конец я сорвала с головы сомбреро и бросила зрителям. Лучше бы этого не делала! Испугалась, что сейчас драка начнется. Они вскочили, столкнулись, повалили друг друга. Но поднялись со смехом и веселым фырканьем. А сомбреро досталось — не поверите — главе Службы закона и порядка. Я не хотела! Это случайно так вышло. И он тут же надел его.
Музыка сменилась, идут подавальщицы — и все в сомбреро. Расставляют блюда, а как только руки освободятся, снимают сомбреро и отдают кому-то из гостей. И так — несколько раз. Уже и хозяин в сомбреро, и Марта с Линдой. А под конец идет Татака с огромной стопкой сомбреро и раздает всем, кому не хватило. Гостям весело, гости довольны.
Тут вновь берет слово хозяин. И объявляет, что раз обед закончился, начинается разгрузка крупной самоходной техники. Огромные ворота корабля раскрылись еще больше. И из ворот медленно выползла машина размером с железный дом. А спереди у этой машины располагалась пасть со страшными челюстями. Машина с металлическим лязгом и скрипом железа о железо приблизилась к нам. И вдруг ее челюсти начали вращаться. Мне стало страшно. Верхняя и нижняя челюсти вращались и как бы смещались от краев к центру, к черной глотке. Я взвизгнула и уцепилась за кого-то.
— Не бойся. Она же стоит на месте, — произнес знакомый голос. Словно лязгнул. Подняла глаза — так и есть. Глава Службы закона и порядка. Захотелось в песок зарыться. А его рука уже по-хозяйски легла на плечо.
— Г-г-глупая ра-рабыня п-просит простить ее. Она очень испугалась, — пролепетала я. Он потрепал меня по ушам и шлепнул по заду.
— Петр! Останови механизм! — прокричал хозяин в микрофон. — Не слышно ни черта!
Пала тишина.
— Вы видите перед собой главную нашу машину, — начал объяснять хозяин. — Это каналокопатель. Он заглатывает песок спереди и выбрасывает его сбоку. С помощью этой машины можно прорыть широкий и глубокий канал отсюда до Столицы всего за год. Одна беда: вода в гору не потечет. Поэтому мы пророем сеть оросительных каналов вокруг этого оазиса. И будем гонять по ним воду насосами. Через тридцать лет здесь вокруг будут цветущие сады и пальмовые рощи. Вода будет журчать в фонтанах.
— Миу, срочно приготовь Петру комплект одежды, — прозвучал в ошейнике голос Стаса. — И полотенца прихвати.
Я легким бегом озабоченной рабыни устремилась к дому. Внутрь проникла через ворота ангара — так ближе. А дальше что? Рыться в вещах господина без его разрешения? Бросилась в бытовой отсек, выбрала в меню данные Петра и заказала полный комплект одежды. Все-таки, решила заглянуть в его комнату. Хорошо, что заглянула — на кровати лежит его доспех цветов клана. И коробка с ручкой, которую хозяин называет «дипломат». Я доспех свернула, сунула в дипломат — и бегом в бытовой отсек. Как раз успела. Из машины заказанные вещи одна за другой выползают. Покидала все в дипломат, сверху — три полотенца. Нажала посильнее на крышку — закрылась со щелчком. Выбежала на улицу, вскочила на байк, и с места в высь. Только ветер шумит.
Из корабля уже вторая машина выползла. Не такая большая, как первая, но тоже огромная. Перед зрителями разворачивается, себя со всех сторон показывает. А первая в сторону отъехала и замерла. Я к ней подлетела, вижу, из-за одной железной двери Петр рукой машет. Сам по пояс голый, и весь в какой-то блестящей коричневатой грязи.
Посадила байк на железную площадку перед дверью, протянула Петру дипломат.
— Миу, какая же ты умница, — сказал мне Петр. — Не заходи туда. Там, в кабине какой-то нехороший человек канистру машинного масла оставил. В вакууме она лопнула, а в невесомости во время маневров испачкала пульт, и стены. Все испачкала.
Приблизительно так сказал, если все запрещенные ругательные слова выбросить, а оставшиеся заменить на культурные. Потом скрылся за углом, а мне сказал:
— Не заглядывай за угол. Я переодеваться буду. О! Полотенца! Миу, ты чудо!
Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Пол блестит, стены блестят, везде эта густая коричневатая жидкость. Даже на потолке скопилась каплями.
— Нам нужно шоу показывать, а эти сукины дети наотрез отказались в кабину входить, — рассказывает из-за угла Петр. — Пришлось собой пожертвовать.
Из-за угла вышел прежний Петр. Чисто одетый, подтянутый, сдержанно улыбающийся.
— Летим на корабль, пчелка.
И мы полетели. Прямо в огромные распахнутые ворота.
— Следующий — кран трубоукладчик. Ход я проверил, — сказал нам парень, который представился как Николай Бортинженер. Петр по лесенке поднялся в машину, а я полетела за Мухтаром. Он как раз отогнал предыдущую машину в сторону и поставил рядом с первой.
Каждая следующая машина была меньше предыдущей. И хозяин уделял ей меньше слов. А две последние, с огромными прямыми рогами, которые могли подниматься и опускаться, просто начали вытаскивать гигантские железные коробки, которые называются контейнеры. Я слушала речь хозяина через ошейник и возила Петра с Мухтаром от стоянки машин к кораблю.
— Интересное на этом заканчивается, начинается долгая и скучная разгрузка трюмов, — сказал хозяин. — Кто хочет, может вблизи осмотреть машины, а кто желает вернуться во Дворец или в Столицу, прошу собраться у фонтанов.
Гости разделились приблизительно пополам. Стас направил меня возглавить бригаду перевозчиков. Посадкой руководил мажордом, поэтому никаких споров не возникало. Я на машине летала только между железным домом и Дворцом, а водители байков доставляли пассажиров туда, куда те просили. Обычно — прямо ко входу своего дома, чтоб соседи увидели.
Опять много-много рейсов, голова кругом. Но, наконец, поток гостей иссяк. Остались столы с недоеденными вкусностями и грязной посудой, горы мусора, пятеро гостей-людей и… сестра мелкого.
— Мальчики! — закричала я, размахивая руками над головой. — Последнее усилие! Собираем мусор и грязную посуду, а мебель ставим по местам.
Не очень охотно, но все меня послушались. Корзины с посудой я затащила в столовую и начала скармливать мойке. Пока та не отказалась принимать. Остальное вновь вынесла на улицу и раздала девушкам со словами:
— Отмоете — ваша будет.
Моментально расхватали. Тем временем парни свалили мусор в яму, подожгли, а несгоревшее зарыли. Не прошло и стражи, как наш поселок приобрел прежний вид. Осталась только усталость и досада. Ни с отцом, ни с Шурром, ни с Марром поговорить не удалось.
Села в тень у стены железного дома, прислонилась спиной к прохладному металлу, закрыла глаза. Сумасшедший день. С утра на нервах. Представить трудно — я весь день командовала парнями и девушками без ошейников. И все меня слушались! Как будто так и надо! Этот мир сошел с ума.
Кто-то сел рядом. Но глаза открывать не хочется.
— Устала, сестренка?
— Марр?! — глаза сами открылись.
— Я за него, — и улыбается, ехидная морда.
— Ты почему здесь, а не во Дворце?