— Откомандирован до завтра выполнять особое задание. А кто-то рыженький обещал мне кино показать.
— Как теперь в школу попадешь?
— Надеюсь, утром меня кто-то рыженький отвезет. Если я к тому времени еще живой буду.
— Что так?
— Твоя Татака. Она из меня все соки высосала. Просто ненасытная.
— Не моя, а твоя. Это все пояс верности.
— Не понял.
— Пояс, в который она хвост прятала. Татака весь день в нем ходила. Корень хвоста загнут вверх и к спине прижат. Знаешь, как потом мужика хочется?! По себе знаю. Так что не думай о девочке плохо.
— А я и не думаю. Мне даже понравилось, если не каждый день. Каждый я так не смогу. Миу… у нее хвост такой… навсегда?
— Никто не знает.
— Это я виноват.
— Дурак ты, братец. Она тебе говорила, что должна была умереть?
— Да.
— По замыслу твое испытание было отрубить ей голову за три побега. Но мы из нее за два дня сделали леди. Ты еще влюбиться успел. Стало ясно, что испытание ты завалишь. Тогда в срочном порядке заменили голову на хвост.
— Гадство!
— А ты думаешь, с чего Шурр после испытания два дня пил по-черному? Ладно, забудь. Никто из них не думал, что Татаку можно вылечить. Вместо мучительной смерти ты подарил бы девочке быструю и легкую.
— Но я-то этого не знал!
— А в этом как раз суть испытания. Знаешь что, иди к ней и расскажи то, что сейчас услышал. Пусть между вами будет только правда.
К ужину немного отошла. Чего я разнервничалась, в самом деле? Все хорошо, все мной довольны. Как говорит хозяин, все по плану.
Ужинали на улице. Составили столы буквой П, как в Амфитеатре. Экипаж грузовика наши продукты есть не рискнул, но мы с Линдой и Флори натащили из камбуза обычных человеческих блюд на десятерых. Даже Стас вышел ужинать на улицу. Хозяин распорядился выставить бутыли легкого вина, произнес много тостов, в которых всех хвалил. Капитан научил кричать: «Гип-гип ура! Гип-гип ура! Гип-гип Ура! Ура! Ура!». А парням после стакана вина лишь повод покричать дай.
Только начало темнеть, мы вынесли из дома проектор, надувные диванчики и пригласили гостей на вечернее кино. Я подошла к проектору, чтоб подстроить цвета, а проектор новый! Незнакомый.
Новая модель, подстройка не нужна, — обрадовал меня Мухтар. Села рядом с хозяином, он обнял здоровой рукой, прижал к себе. Впервые с утра расслабилась. Мухтар включил кино. Первые кадры — ветер несет песок, а в отдалении машут листьями пальмы. Наш оазис! И крупные буквы через весь экран — «День победы». А ниже, буквами поменьше, то же самое на русском языке. К свисту ветра добавилась музыка, грозная, суровая. Буквы медленно погасли, и пустыня плавно сменилась театральным занавесом. Это же наш спектакль!
Заиграли трубы, и половинки занавеса поплыли в стороны. Первая сцена. А во второй буду я! Оглянулась вокруг — парни дышать забыли. Со словами актеров у меня мурашки по спине побежали и слезы из глаз потекли. Носом хлюпаю да сильнее к хозяину прижимаюсь.
Сцена идет за сценой. А я впервые как бы в Амфитеатре сижу. До этого все больше из-за кулис наблюдала.
— Узнаете артистов? — шепнул хозяин гостям. Те сразу озираться начали. Амарру им улыбкой королевы-матери улыбнулась. Это когда не поймешь, то ли улыбается, то ли клыки показывает. Узнали, обрадовались. И меня узнали, и парней.
Стас к себе прислушался, меня за плечо потряс.
— Миу, с тобой отец хочет поговорить.
А я звонилку дома оставила, когда переодевалась. Пока до своей комнаты добежала, она закончила тренькать. В меню входящих выбрала последний звонок, нажала «вызов». Папа тут же откликнулся. Прилет корабля напугал и насторожил его не меньше, чем накануне Шурртха. Впервые он поверил, что мой хозяин — Владыка, равный ему по могуществу. До этого допускал, что да, может быть, знатный. Даже очень знатный. Но где-то там, далеко, у себя на родине. У него летающие машины, оружие, странные вещи. С ним лучше дружить. Но шесть иноземцев есть шесть иноземцев.
Больше всего его поразило, что бумагу составил не сам хозяин, а Мухтар. Хозяин только завизировал. Мол, «не возражаю». И вот, не прошло и месяца, как воля Владыки исполнена!
— Папа, я же говорила тебе, мой хозяин — первый среди равных.
— Тем более, дочь моя. Не забывай, что наша провинция — всего лишь пятая из пятнадцати. К тому же, окраина империи. Она не станет первой хотя бы потому, что окраина. Тебе это о чем-то говорит?
— Наверно, о том, что иноземцы не рвутся получить власть над империей.
— А теперь прибавь, что по площади наша провинция вторая. За счет пустыни. И иноземцы хотят превратить пустыню в сад. Я видел машины, видел трубы и теперь верю, что они могут это сделать. А еще хотят помирить нас с рыжими.
— Пап, Я РЫЖАЯ!
— И ты — жена иноземца. Это плюс на переговорах. У нас недостаточно народа, чтоб заселить пустыню. Но с рыжими — под нашим началом — мы сможем это сделать. Тогда наша провинция станет не пятой, а второй.
— Ты далеко смотришь, пап.
— И что?
— Я умру к тому времени.
— Ты умрешь, и я умру. Но для империи это — один день. Потомки должны гордиться отцами.
Вспомнила, что у нас с хозяином не будет детей, и настроение опять резко упало.
— Я постараюсь, пап. — И шмыгнула носом.
— Сильно устала, маленькая моя? Иди, отдохни, а я еще подумаю.
Побежала досматривать спектакль. Пропустила самое интересное — свою сцену. Осталось два эпизода со мной — как нас, рабынь, ведут через пустыню и как мы стоим на коленях в день триумфа. Хорошо сыграла. Не хуже других. Мы все смотримся такими испуганными и подавленными… Ну да, такими и были. Как говорит Линда, суровый реализм.
Просмотр спектакля закончился глубокой ночью. Гости были в шоке. Линда сияла. Амарру тихо плакала по хвосту. Татака смотрела на нас круглыми глазами, а Марр горел желанием пойти в артисты. Или, еще лучше, в каскадеры.
Гости изъявили желание ночевать в палатке. Странное желание, но почему бы и нет? Тем более, если всего одну ночь. Парни потеснились и освободили шестую палатку. Мы принесли со склада надувные матрасы и постельное белье. Марта на всякий случай очистила холодильник от того, что там было, и заполнила исключительно человеческими продуктами.
— Мы уже освоились с вашей пищей, а незнакомого человека с непривычки пронести может, — пояснила она. — К тому же, у нас в желудках живут киберсимбиоты, настроенные на эту планету. Съедим любую гадость — и не отравимся. У дальнобойщиков ничего подобного нет.
Наступил час разбора полетов. Линда зачем-то привела Прронырру. Хозяин сказал, что в общем и целом все прошло хорошо. И спросил, какие у кого есть замечания.
— На территории лагеря остались двое посторонних. Ну, не совсем посторонних. Родственники. Марр и сестра Прронырры.
— Принято, — кивнул головой хозяин. — Миу, завтра утром отвезешь Марра. Прронырра, за сестру отвечаешь ты. Дальше?
— Не в тему, но. С севера на побережье идет ураган. Ночью может краем зацепить и нас.
— Каюты есть. В крайнем случае, возьмем всех гостей и котов в дом. Поживут день-другой у нас.
— Продуктовые картриджи для кока. Выработано семьдесят процентов. Надо бы на корабль слетать или у гостей одолжить, — поднял руку Мухтар.
— Лучше у гостей. Они ближе. Поговори завтра утром с капитаном. Дальше?
— У Прронырры есть, что сказать, — привстала Линда. — Стас, выведи на экраны фото гостей.
— Всех?
— Для начала самых важных.
Стас зажег экраны на стенах и начал передвигать с одного на другой фотографии лиц. Сверху — Владыка, чем ниже — тем ниже чин. Главы Служб расположились в третьем ряду.
— А чего они такие бледные и зеленые? — спросил Прронырра. Я подошла к пульту Стаса и помогла отрегулировать цвета.
— Вот эти ненавидят этого! — ткнул пальцем Прронырра в три портрета.
— Главы Службы дорог и морских сообщений и наш главный полицейский, которого поколотила Линла, — прокомментировал Стас.
— Этот, этот и этот его боятся!
— Службы каналов, пахотных земель и транспорта. Полицию никто не любит.
— Этот очень нервничал, когда услышал, что зашла речь о канале. Но когда увидел рисунок канала на стене, успокоился. К нему подошел этот, и они стали шептаться.
— Опять же, каналы и пахотные земли. А о чем шептались, не слышал?
— Обижаешь, господин, — надулся от важности Прронырра. Вот этот сказал, что разговоры о расширении сети каналов при переписи населения обрели эту… Как ее?
— Почву? Конкретику? Смысл?
— Ну да. Что они не на пустом месте. А этот ответил, что иноземцам для обработки земли будет нужно очень много рабов. А госпожа Линда сказочно богата и совсем не знает веса денег. Недавно купила рабов за три цены. И надо будет ей помочь с товаром. Оба заулыбались и зафыркали.
— Информация подтверждается, — прокомментировал Стас. — Намечают разорять крестьянские хозяйства и продавать Линде рабов за крутую капусту. Продолжай.
— Скупать рабов и отпускать на свободу — тоже вариант, — хмыкнул Мухтар. — Если покупать только местных, очень дешево и селить на нашей земле.
— Этот точит когти на этого. Эти двое все время вместе. А эти стараются не замечать друг друга. За этим следит тот, кого здесь нет.
— Посмотри на других фото, — Стас подозвал Прронырру к своему пульту. Потом выдвинул на большой экран еще один портрет. И начал менять местами уже имеющиеся.
— Все, что этот говорил тому, тот потом пересказывал этой, — продолжил Прронырра.
— Надо же! Серая кардинальша! — удивился Стас.
— Чер-р-рная кошка! — фыркнула Марта.
И так — почти о каждом. Прронырра говорил, а Стас делал пометки и добавлял что-то от себя. Когда они закончили, мы перешли к обсуждению дел на завтра. Марта напомнила, что первая пятерка готова к обучению.
— По вечерам, — решил хозяин. — Кстати, кто умеет управлять прибывшей техникой?
— Две машины мне знакомы, — отозвался Петр.
— На каком уровне? — спросил Стас. — Теоретически или с моторными навыками?