— Оставайся на месте.
Он встает с кровати, стягивая с меня трусики. Я тихонько всхлипываю, теряя ощущение веса его тела. Куда он собрался? Наблюдаю, как он медленно расстегивает ширинку на джинсах и стягивает их вниз по бедрам, спокойно сбрасывает и снимает боксеры. Сжимаю бедра вместе, чтобы контролировать глухую пульсацию между ног, которая, при виде его обнаженного и потрясающе впечатляющего тела, только что перешла в непрерывный трепет. Он заползает обратно на кровать, раздвигает мои бедра и проводит языком по центру моего лона.
— Ох, боже, боже, боже! — Закрываю лицо ладонями, впиваясь зубами себе в руку, а он погружается в меня языком, медленно отступая и кружа, чтобы затем снова ринуться вперед. Я так сознание потеряю.
В поисках еще большего трения вращаю бедрами в такт его темпу, он обхватывает мой живот ладонью, чтобы я не брыкалась. Почему я вообще убегаю? Из всех глупостей, что я могла натворить, побег от этого мужчины, может получить высшую награду.
Он поднимает рот и обдувает мою плоть прохладным воздухом, а затем снова возвращается к беспощадной демонстрации мучительного наслаждения. Когда моя голова начинает метаться из стороны в сторону, и я хватаю его за волосы, он увеличивает темп, и я взрываюсь вокруг него, рефлекторно подталкивая бедра вверх и крича в лихорадочном отчаянии сделать вдох. Он накрывает ртом мое лоно, буквально высасывая из меня пульсацию, я дрожу, словно лист, до предела выгибая спину.
Джесси стонет от чистого удовольствия.
— М-м-м, детка, я чувствую, как ты пульсируешь на моем языке.
Я даже говорить не могу. Эффект, что он оказывает на мое тело, — необычаен. Не думаю, что я слабая, полагаю, это он слишком силен — власть определенно в его руках.
Биение переутомленного сердца начинает замедляться, вплетаюсь пальцами ему в волосы, наслаждаясь его внимательным ртом, одаривающим нежными поцелуями внутреннюю сторону бедер, двигаясь вниз, покусывая и посасывая кожу. Мы в режиме нежных любовников, но как долго это продлиться, можно только догадываться. Я не собираюсь обманывать себя, услышав последнее из своих вчерашних противоречивых мыслей, но вполне довольна лежать здесь с Джесси, уткнувшимся носом мне между ног, так долго, как он позволит. И вот еще что: всегда на его условиях.
Он слегка сжимает зубами клитор, и я вздрагиваю, слышу его тихий смех, когда он поцелуями прокладывает себе путь вверх по моему телу, пока не достигает губ и проводит по ним своими мягкими губами, разделяя со мной вкус моего освобождения, он смотрит на меня. Руками обнимаю его за плечи и принимают его вес, он утыкается лицом мне в шею и вздыхает, его неистовая эрекция чуть ударяется о мое бедро. Я двигаюсь, и она оказывается у моего входа.
— Леди, из-за тебя я превращаюсь в сумасшедшего, — выдыхает он мне в шею, приподнимается и со сдавленным стоном медленно в меня входит. Я стону, сжимая вокруг него каждый мускул. — Пожалуйста, больше так не делай. — Он тянется вниз и просовывает руку мне под колено, задирает мою ногу вверх, чтобы закинуть ее себе на плечо, и опирается на предплечья. Не сводя с меня глаз, он медленно отступает и лениво толкается обратно.
— Прости, — бормочу я, запуская ему в волосы пальцы.
Он отстраняется и со стоном движется вперед.
— Ава, все, что я делаю, я делаю, чтобы защитить тебя и сохранить свой рассудок. Пожалуйста, слушайся меня.
Я стону от еще одного глубокого, восхитительного погружения.
— Хорошо, — соглашаюсь я, но знаю, в порыве неистового удовольствия он может заставить меня сказать все, что захочет. Мне не нужна защита — разве что от него самого.
Он смотрит на меня.
— Ты нужна мне. — Он выглядит подавленным, что приводит меня в замешательство. — Ты очень мне нужна, детка.
Я без ума от удовольствия, полностью поглощена им, но он не может продолжать говорить такие вещи — по крайней мере, не вдаваясь в подробности. Он превращает мой мозг в запутанный клубок закодированных утверждений. Не путает ли он нужду с желанием? Я уже прошла стадию желания и слегка боюсь, что позволила себе впасть в состояние сильной нужды в этом мужчине.
— Зачем я тебе нужна? — Голос надломленный и хриплый.
— Просто нужна. Пожалуйста, никогда не покидай меня. — Он снова бросается вперед, вызывая у нас обоих стон.
— Скажи мне, — почти стону я, стискивая его плечи, но стараясь не отрывать взгляда от его глаз. Мне нужно больше, чем его дурацкие головоломки.
Эти мелкие воды становятся мутными.
— Просто прими, что ты мне нужна, и поцелуй меня.
Я смотрю на него, разрываясь между желаниями тела и потребностью мозга в информации. Он неторопливо входит и выходит из меня в самом фантастическом темпе, постепенно пробуждая внутри меня новое давление. Я не могу это контролировать.
— Ава, поцелуй меня.
Тело побеждает. Я притягиваю его лицо к себе, преклоняясь перед его чудесным ртом, он погружается и выходит, каждый раз вращая узкими бедрами. Напряжение в теле нарастает, мое удовольствие достигает пика, и, оказавшись на грани освобождения, в попытке управлять приближающейся кульминацией, я начинаю дрожать, и из меня вырываются короткие, резкие вздохи.
— Детка, пока рано, — мягко предупреждает он, с силой вращая бедрами.
Откуда он знает? С усилием сосредотачиваюсь, но под эту музыку и с Джесси, так изысканно ласкающим мои губы, это настоящее сражение. Впиваюсь пальцами ему в плечи, давая безмолвный сигнал, что я перехожу грань. Он стонет, кусает мою губу и рвется вперед.
— Вместе, — бормочет он мне в рот. Я киваю в знак согласия, он ускоряется и приближает нас к предельному экстазу, все время поддерживая контролируемые, точные движения.
— Детка, я уже скоро, — стонет он.
— Джесси!
— Держись, только держись, — спокойно говорит он, снова ныряя вперед, делая мучительно глубокий, восхитительный поворот бедрами, толкаясь вперед так далеко, как только может.
Мы оба вскрикиваем.
— Сейчас, Ава. — Он выходит, снова устремляется вперед, еще сильнее.
Я отпускаю себя, чувствуя, как он пульсирует и дергается внутри меня, мы поглощаем стоны друг друга, погружаясь в спокойное, неторопливое падение в ничто. Моя плоть дрожит вокруг его пульсирующего члена, а сердце колотится в груди.
Я с обожанием целую его, он успокаивается, держа мою ногу на своем плече и толкаясь дальше, высвобождая всего себя, постанывая в чистом, откровенном удовольствии.
Непрошеная влага скапливается в глазах, и я изо всех сил борюсь, чтобы слезы не полились и не испортили момент. Он продолжает принимать мой благоговейный, медленный поцелуй, встречаясь с моим языком удар за ударом. Этим поцелуем я пытаюсь ему кое-что сказать. Отчаянно хочу, чтобы он узнал слова.
Я люблю тебя!
Он отрывается от моих губ и хмурит брови.
— В чем дело? — тихо спрашивает, голос полон беспокойства.
— Ни в чем, — отвечаю я слишком быстро, мысленно проклиная свою несчастную руку за то, что она легла ему на затылок. Он заглядывает мне в глаза, и я со вздохом уступаю. — Что это? — спрашиваю я. Он все еще медленно двигается внутри меня.
— Что именно? — Смущение в его голосе совершенно очевидно. Пинаю себя за то, что открыла свой болтливый рот.
— Я и ты. — Сразу чувствую себя глупо, мне хочется спрятаться под одеяло.
Его взгляд смягчается, и он медленно вращает бедрами.
— Просто ты и я, — говорит он, будто это действительно просто. Он нежно меня целует, отпуская мою ногу. — Ты в порядке?
Нет, я в полном дерьме!
— В порядке, — отвечаю резче, чем собиралась. Неужели этот мужчина настолько толстокож, что не может разглядеть под собой влюбленную женщину?
Ты и я, я и ты, как чертовски очевидно. Что-то я не вижу с нами в постели никого другого. Слегка ерзаю под ним, и он, прищурившись, смотрит на меня затуманенным взглядом.
— Мне нужно пописать, — говорю самым убедительным «я-не-злюсь» тоном. И с треском проваливаюсь.
Закусив губу, он подозрительно поглядывает на меня, но отстраняется, неохотно освобождая меня из-под себя. Тянусь рукой, чтобы расстегнуть лифчик, а затем направляюсь в ванную, и закрываю за собой дверь.
Почему я не могу просто это сказать? Мне нужно избавиться от слов, причиняющих такую чертовски сильную боль. Перед тем как отправиться писать, мысленно отвешиваю шлепок по своей жалкой заднице и испытываю желание окунуть голову в унитаз в этой роскошной ванной комнате. Какая же я неудачница. Он должен знать о моих чувствах. Я, как рабыня, падаю к ногам этого мужчины, при любом удобном случае отдаваясь ему разумом и телом. Ни на секунду не поверю, что он не распознает всех этих признаков.
Закончив, предстаю обнаженной перед зеркалом. Смотрю на свое отражение. Темно-карие глаза вновь блестят, оливковая кожа свежа и сияет. Опираюсь руками о туалетный столик и глубоко вздыхаю. Это не то место, где я планировала быть, но я здесь. Этот мужчина совершил вторжение во всех смыслах этого слова, и я нахожусь в опасной близости от того, что мне разобьют сердце. Мысль о моей жизни без него... я протягиваю руку и потираю грудь. От одной этой мысли у меня сжимается сердце. Даже, несмотря на всю его сложную натуру, я безнадежно влюблена в него — что есть, то есть.
Подпрыгиваю, когда дверь открывается, и входит он — полностью обнаженный и потрясающе великолепный. Он встает позади меня, кладет руки мне на талию, а подбородок на плечо. Продолжительное время наши взгляды в отражении не отрываются друг от друга.
— Думал, мы подружились, — говорит он, слегка наморщив прекрасный лоб.
— Так и есть. — Пожимаю плечами. Я ожидала гораздо большего возмездия, чем то, что только что получила. Да, он порвал платье-табу, но учитывая все обстоятельства, сегодня он вел себя вполне разумно. Довольно забавно, что я могу отнести порванную одежду к вполне разумному поступку.
— Тогда почему ты дуешься?
Потому что ты толстокожий!
— Я вовсе не дуюсь. — Звучит чересчур чувствительно. Чертовски очевидно, что так оно и есть.