- Мы еще не знаем реакции Фарбина.
- Он же вообще не видел оригинала! Не нагнетай, Федя, умоляю тебя!
Анисим Витальевич ощущал нарастающую головную боль. Ну вот, начинается приступ мигрени! Боже, как ему все надоело! Уехать бы в глубинку, в провинцию… в какие-нибудь забытые всеми Ключи, жить по совести, ходить на рыбалку по утрам, топить печь, париться в деревянной баньке. Хотя бы месяц отдохнуть от суеты, от необходимости лгать, изворачиваться, хитрить…
- Как же он тогда захотел купить картину, которую ни разу не видел? - прервал воображаемую Черновым идиллию Федор Ипполитыч. - Это странно, Анисим. Отвалить такие деньги за… кота в мешке!
- Это для тебя названная сумма - деньги! И для меня. Для нас, нищих! А для Фарбина стоимость картины - копейки, о которых он лишний раз и не вспомнит. Просто поручил Геннадию выбрать полотно на свой вкус, тот и заприметил «Нимфу».
- Дай-то бог…
Телефонный звонок заставил обоих подпрыгнуть.
- Это сыщик, - прошептал Анисим Витальевич встревоженному Шумскому. - Не паникуй. Ты действуешь мне на нервы!
- Господин Чернов, у меня к вам вопрос, - говорил тем временем по телефону Всеслав. - Вы, когда выбирали работы для выставки Рогожина, не заметили у него в мастерской или среди домашних вещей бронзового зеркала под старину?
- Нет. Впрочем… какое-то зеркало висело на стене.
- Я имею в виду ручное зеркало, каким пользуются женщины, из отполированной бронзы, - уточнил Смирнов.
- Из бронзы? - удивился Анисим Витальевич. - Кажется, ничего подобного я не видел. Судя по вашему описанию, вещица мелкая, я мог не заметить. А что?
- Пока не знаю.
Чернов прерывисто дышал в трубку, молчал. Сыщик ничего больше не добавил и попрощался.
- Ну, что? - нетерпеливо спросил Федор Ипполитыч, когда хозяин «Галереи» положил трубку. - У него есть новости?
- Похоже, что нет. Спрашивал про какое-то бронзовое зеркало. Не было ли его среди вещей Рогожина? Ерунда…
Зеркала Шумского не интересовали, и он плеснул себе еще коньяку.
- Чем он вообще занимается, этот Смирнов? - выпив, недовольно пробурчал Федор Ипполитыч. - Может, дать ему отбой? Рогожин умер и похоронен. Какая разница, почему? Если его даже убили, нам-то что? «Нимфу» мы благополучно продали… - Он перекрестился. - Нечего копаться в чужой грязи. Нас это не касается.
- Не-е-ет, дорогой Феденька, - возразил Чернов. - Мы ведь не знаем, кто и по какой причине расправился с Саввой. А вдруг убийца и до нас доберется? И про Фарбина не мешало бы собрать информацию. Пригодится! Что за благотворитель такой, скрывающий свое имя? Просто богатый чудак? Сомневаюсь.
Шумский, который пил не закусывая, изрядно опьянел. Он посмотрел на Чернова осоловевшими глазами, громко икнул. Анисим Витальевич брезгливо скривился, забрал со стола вторую недопитую бутылку.
- Хватит! Не стоит доводить себя до поросячьего состояния, милый Федя. Мы еще не закончили с выставкой «Этрусские тайны». Как ты собираешься разговаривать с покупателями в таком виде?
Шумский снова икнул, на этот раз деликатно прикрывая рот ухоженной, пухлой рукой.
Пока компаньоны продолжали выяснять отношения, господин Смирнов связался с Колей Зыковым, участковым милиционером из Лозы. Тот вчера праздновал день рождения тещи и сегодня сидел в душном кабинете, изнывая от изжоги и головной боли. Он долго не мог понять, чего от него хочет некто Всеслав Смирнов.
- Я по делу Рогожина, - напомнил сыщик.
- А-а-а-а-а… так нет никакого дела! - раздраженно ответил Зыков. - Закрыли дело. Так-то, дорогой товарищ!
Если бы в отделении милиции был холодильник, настроение участкового могло бы быть лучше. Ледяная минералка облегчила бы его мучения, а так Николаю приходилось с отвращением пить теплую воду, от которой к горлу подкатывала тошнота. Тут не до вежливости. Эх, рассольчику бы сейчас хлебнуть из бочечки, из погребка тещиного! А не отвечать на глупые вопросы московских бездельников. И что им дался этот художник?!
- Посмотрите протоколы осмотра дома в Ключах и квартиры Рогожина в поселке, - попросил Всеслав. - Я в долгу не останусь.
- А что искать-то? - слегка оживился Зыков, вспоминая щедрое денежное вознаграждение, полученное от настырного москвича.
- Не было ли среди перечня вещей старинного бронзового зеркала с ручкой?
- Ладно… А что, это антикварная ценность? - заинтересовался милиционер.
- Скорее всего, нет. Будьте добры, выясните, а после обеда я подъеду, поговорим.
Зыков добросовестно изучил протоколы, но никакого упоминания о бронзовом зеркале не обнаружил. Он живо представил себе убогую обстановку дома в Ключах, где вся утварь доброго слова не стоила. То же было и в Лозе, в квартире, превращенной Рогожиным в мастерскую, где, кроме красок, кистей, картона и недописанных картин, почти ничего не было. Шкаф, пара рассохшихся допотопных комодов, колченогий стол, поломанные табуретки, газовая плита, огромное количество пустых бутылок из-под водки и пива, закопченные кастрюли, глиняные горшки… как будто художник жил не там и не здесь, а в каком-то третьем мире. И будто бы ничего его здесь не интересовало - ни домашний уют, ни предметы повседневного обихода, ни достаток - только его творчество. Кистей было много, карандашей разных, коробок с мелками и углем, рулонов хорошей бумаги, отличного картона, банок и тюбиков с красками, прочих принадлежностей для рисования и живописи… а бронзового зеркала - нет, не было. Зыков бы заметил. Вещица-то необычная, среди рогожинского хлама сразу бы в глаза бросилась.
- А на что вам это зеркало? - спросил милиционер, как только господин Смирнов часа через четыре переступил порог его кабинета. - Важная улика?
- Сами же сказали, дело закрыто, - усмехнулся сыщик. - Бронзовое зеркало принадлежит фирме «Галерея», это ценный экспонат, - соврал он. - Надо бы вернуть.
Зыков ничего не понял, но переспрашивать не решился.
- Вроде бы никакого зеркала не находили. Вы к Лосю сходите, - на всякий случай посоветовал он. - Они с Саввой покойным дружили, может, он чего знает. Я его в рогожинскую квартиру пускал, уже после похорон…
- Зачем?
Милиционер пожал плечами:
- Да так… Лось меня попросил. Сказал, хочет какую-нибудь мелочь на память взять. Я и пустил. Все равно дом ремонтировать будут, вещи на помойку снесут. Кому такая рухлядь нужна?
- Может, и меня пустите?
- Да ради бога! - махнул руками Зыков. - Ищите свое зеркало хоть до утра. Там дверь опечатана чисто символически. Вот ключи.
Он протянул Всеславу связку старых ключей.
Смирнов сначала зашел к Лосевым. Павел, на удивление, был трезв и возился в огороде: сгребал и сжигал старую ботву. Гостя встретил равнодушно, на вопрос о цели посещения квартиры Рогожина ответил, что хотел взять себе на память старое бронзовое зеркало, которым Савва почему-то очень дорожил.
- Ну и как, взяли?
- Не нашел, - вздохнул Лосев и с тоской посмотрел на небо. - Тучи снова собираются. Дождь будеть…
- Вы хорошо искали?
Пашка с недоумением уставился на гостя. Чего, мол, пристал? Но смолчал, поскреб заросший затылок.
- Савва его в одном месте хранил - в верхнем ящике комода, в кожаной коробке, - объяснил он. - Коробка есть, а зеркала нет.
От Лосевых сыщик отправился в квартиру Рогожина. Он методично обыскал ветхое, запущенное жилье - мастерскую художника - безрезультатно. Чего здесь только не было: пыльные обломки мрамора и гипса, керамические черепки, сваленные в кучу старые холсты, сундук с плюшевыми скатертями, занавесками и слежавшимися от времени шалями, закопченные керосиновые лампы разных размеров, поломанный самовар, берестяные туески, сплетенный из лозы короб, набитый старым бельем… всего не перечесть. Бронзового зеркала господин Смирнов не нашел.
- Зачем мне это зеркало? - спрашивал он себя, роясь в пыльных тряпках и отмахиваясь от вылетавшей роями моли. - Найду я его или нет, какая разница? Что мне это даст?
По предыдущему опыту он знал: если мысль о бронзовом зеркальце не шла из головы - это неспроста. Надо высянить, куда оно делось, и тогда…
- Потом разберусь, что к чему, - бормотал себе под нос Всеслав. - Время покажет…
Глава 18
Ева решила не откладывать визит в агентство. Смирнов занят делом Рогожина, а она займется поисками Алисы. Девушки нет уже две недели. Наверное, Данилины с ума сходят.
«Хорошо, что у меня нет детей, - думала Ева. - По крайней мере, я отвечаю только за себя. Как это, должно быть, мучительно: беспокоиться о дорогом тебе существе, не в силах прийти ему на помощь. Впрочем, возможно, это существо в помощи и не нуждается. А близкие все равно страдают. Ужасно…»
- Может быть, вам стоит обратиться в милицию? - посоветовала она Алексею Степановичу, когда тот в очередной раз позвонил, не застал Славку, а Ева не смогла сообщить ему ничего утешительного.
- Что вы?! - решительно возразил он. - Они придут к нам в дом, будут рыться в вещах Алисы и в наших, наверное, тоже… отправятся в институт, где учится сестра, поднимут там волну… взбудоражат преподавателей, студентов. Скандал! Нет, это совершенно ни к чему! И потом, они ведь станут расспрашивать маму. Она этого не переживет. А что подумают соседи? К ним тоже начнут приставать с вопросами. Пойдут разные грязные слухи, сплетни… Только не это!
- Но ради Алисы… - робко сказала Ева. - У милиции больше времени, больше возможностей.
Выдержка изменила Данилину.
- О чем вы говорите?! - завопил он. - У милиции дел по горло! Они ничего не успевают. Вон, заказные убийства, которые прогремели на всю страну, и те не раскрываются! Террористы взрывают повсюду свои бомбы! Кто же будет заниматься розыском какой-то там Алисы? Поднимут бесполезную шумиху, потопчутся для видимости и прикроют дело. Неужели не ясно?!
- Да, но…
- Всеслав мне обещал! - еще громче закричал Данилин. - Я только на него и надеюсь!
- Он работает, - успокаивающе сказала Ева. - Ищет.