Господин Хуто шел ко мне, старчески шаркая по лужам и придерживая капюшон дождевика.
Я бросилась навстречу:
– Господин Хуто, что случилось?
– Эва! – Он уперся руками в колени, стараясь отдышаться. – У меня на огороде что-то странное. Я знаю, ты занята, но оно какое-то зловещее…
Я закивала, широко раскрыв глаза. Разрушитель – страшное, противоестественное явление и, уж конечно, зловещее. Я вскочила на метлу и оттолкнулась от земли – теперь это получалось у меня легко, все равно что пешком ходить.
– Ух ты! – воскликнул старик. – Отличной ведьмой ты стала, прямо как твоя мама… Какой она раньше была.
– Мы вернем ее магию! Обязательно! – уверила его я.
В глазах старика вспыхнула радость. Я не знала, смогу ли сдержать слово, но мне очень хотелось в это верить. Ничего другого я так не хотела. От слов «прямо как твоя мама» у меня в душе все пело. Да, я обязательно верну мамину магию! Но на разговоры не было времени.
Огненный Феникс рванулся вперед, будто чувствовал мою тревогу. Уголек улегся мне на плечи, словно теплый шарф. Я мчалась по безлюдным улочкам, сворачивая то влево, то вправо. Чем ближе к окраине, тем сильнее билось сердце.
– Быстрее, быстрее!
Над городом разнесся протяжный звук – как будто кто-то до предела натягивает огромную резинку. У меня кровь застыла в жилах.
Такому звуку не место в моем родном городе.
Огород, где господин Хуто выращивал помидоры, находился за углом кондитерской лавки – приземистого дома, выкрашенного в светло-коричневый цвет. Я всегда заглядывала к старику, возвращаясь в город. Его огородик – словно символ родного дома. И это не должно измениться.
Вывернув из-за угла, я вскрикнула и резко затормозила.
Я столько раз проходила мимо этих грядок, что с легкостью их себе представляла: сразу за домами, но не слишком далеко, так что господин Хуто мог в любую минуту отлучиться от своего прилавка и набрать свежих помидоров; по тщательно выструганным шестам вьются ползучие побеги; невысокий заборчик из проволочной сетки ограждает растения от набегов соседских кошек и собак. В теплице подрастает рассада, тянется к солнышку.
Все эти растения – и сама теплица – исчезли.
Там, где когда-то зрели на грядках помидоры, зияла огромная дыра. Провал размером с два парусника тянулся до самой опушки и холмов, за которыми стоял домик моих родителей.
Когда я летела к городу всего несколько часов назад, ничего этого не было. На холме возле нашего домика застыли в ужасе два крохотных человечка, глядя, как черный провал расползается вширь, медленно, но верно пожирая город.
Мои мама и папа.
Я крепче стиснула метлу. Нельзя их подвести! Я должна доказать маме, что могу помочь Мияде.
Вновь раздался тот ужасный, нечеловеческий звук. Я ахнула – земля как будто вздохнула, и еще несколько грядок ухнули в черную пустоту.
Я чуть с метлы не свалилась. Только что грядки были здесь, и вот их уже нет. Как такое может быть?
Сколько я ни сражалась против Разрушителя, ни разу ничего подобного не видела. От страха подкашивались ноги. Как могу я, всего лишь начинающая ведьма, бороться с запретной магией такого размаха? Провал казался бездонным, как пропасть на границе с Констанцией.
Я зависла над провалом. Земля дрогнула, и в яму затянуло еще больше грядок. Провал рос.
Он уже подступал к кондитерской.
На втором этаже распахнулось окно.
– Эва! – крикнула старушка-хозяйка. – Что происходит?
Бабушка Итясо делала лучшие паровые булочки во всей Мияде. Они с папой притворялись, что соперничают, но всегда расхваливали изделия друг друга.
– Пожалуйста, уходите скорее! – крикнула я и замахала рукой, показывая к центру города.
Старушка упрямо выпятила подбородок:
– Разве ты не можешь это прекратить? Мне надо вытащить пароварку и прочее оборудование…
– Некогда!
– Пароварка у нас в семье уже не одно поколение! – Бабушка Итясо в ужасе схватилась за голову. – Если я ее потеряю, опозорю предков!
Она скрылась из виду, и тут же я услышала, как старушка выволакивает из дома какую-то неподъемную тяжесть. Все-таки старается спасти злосчастное оборудование!
Сердце у меня екнуло – еще сколько-то земли обрушилось в раззявленную пасть провала. Туда же посыпались кусочки фундамента кондитерской.
Надо срочно что-то делать!
Волшебная палочка, мокрая от дождя, дрожала у меня в руке. Ни в коем случае нельзя ее уронить – сгинет в провале без возврата.
Я на ощупь перебирала флакончики в карманах. Водоотталкивающее зелье. Еще одно – клейкое, воняющее серой. Баночка с огнелисьими огоньками от старика Вауда – он хозяин приюта для разных необычных зверей. Ничто из этого не поможет остановить разрастающийся провал. Не помешает ему поглотить мой родной город, а за ним и все королевство.
Я откупорила флакон с водоотталкивающим зельем и швырнула в бездонную яму. Серебристо-голубое зелье плеснуло на стенку провала. Теперь капли дождя скатывались по ней – и только.
Мысли в голове метались в поисках решения, но всякий раз я слишком ясно понимала, что эти так называемые решения ничего не изменят.
Горожане выбегали из домов, прижимая к себе те из самых любимых вещей, что могли унести в руках. Собралась целая толпа. Слышались испуганные крики.
– Останови кошмар глубинный, пощади город неповинный!
Заклинание получилось корявое, но яма на миг перестала расти, как будто задумалась над моим колдовством.
А потом взревела с новой силой, точно голодный зверь, и еще быстрее поползла вширь.
Замерев, я смотрела, как деревянные домики, которые я знала всю свою жизнь, качаются на краю пропасти, точно жалкие щепки…
Плодородный чернозем сыплется в темноту, исчезая без следа…
Вот уже домик бабушки Итясо качнулся и начал мучительно медленно сползать в провал.
– Уходите оттуда! – закричала я.
Кто-то из горожан вытащил бабушку Итясо из дома. Старушка держала охапку припасов для кондитерской. Она расплакалась, глядя, как ее домик скользит вниз…
Мои замерзшие пальцы с трудом удерживали волшебную палочку.
Я начала новое заклинание, понимая, что магии все равно не хватит:
– Не допусти несчастья, город спаси от подземной напасти!
На мгновение домик остановился…
И заскользил дальше. Мерзкий скрежет из провала слился с пронзительным воплем бабушки Итясо…
Вдруг мелькнула стремительная тень, мимо меня просвистела метла, и чей-то голос прокричал:
– Ветряной щит!
Сзади налетел приятно-теплый ветер, закружился под домиком, взметая пыль…
Поддерживая дом в воздухе.
Я оглянулась. Тощий мальчишка спрыгнул с метлы. Его темные глаза смотрели сквозь пелену дождя прямо в мои.
– Эва! – как ни в чем не бывало окликнул Конрой Нитта, самый вредный тип во всем королевстве. – Я смотрю, ты не справляешься.
– Значит, ты и есть помощник, которого обещали в Совете, неофит Нитта? – отозвалась я, крепче сжимая в руке волшебную палочку.
Я нарочно назвала его ранг – такой же, как у меня, между прочим. Нам обоим некогда было даже подумать о квесте на ранг адепта. Совет отменил все ранговые квесты до тех пор, пока не одолеем Разрушителя.
Я бросила в провал еще один флакон – с зельем поиска пропавших вещей. Может, оно притянет на место почву… Хотя вряд ли.
Конрой зло сдвинул брови, но тут же снова сделал равнодушно-горделивое лицо, как будто скрыл свои чувства с помощью заклинания.
– Я недолго останусь неофитом. – Он многозначительно посмотрел на домик бабушки Итясо, который держался в воздухе только благодаря волшебному вихрю. – У тебя-то, конечно, отлично получалось!
Я прикусила губу:
– Делаю что могу!
Но это были пустые слова.
– Тогда давай защищай город в одиночку! – хмыкнул Конрой. – Всякому ясно, что у тебя магии не хватит.
– Вы оба всегда на меня смотрели сверху вниз – и ты, и твой дядя! Вам наплевать, что я стараюсь изо всех сил… – У меня заныло сердце. – Может, теперь и ты меня проклянешь?
По лицу Конроя пробежала тень какого-то чувства – как будто я набросила на него чары, а он не успел сразу закрыться. Его глаза потемнели. Печаль или сожаление? Нет, тревога.
– Я… Понять не могу, почему дядя проклял великого магистра Эвергрин. Я в этом не участвовал. Так и сказал королеве и Совету, и они мне поверили.
И вдруг добавил, совсем тихо, я с трудом разобрала:
– Я его… почти не узнавал. Дядя Хаято никогда бы так не сделал… Он не такой…
Тут Конрой повернулся к провалу и выкрикнул:
– Ветряной таран!
Налетел ветер и оттолкнул от края бледного горожанина, которого чуть не втянуло в провал.
– Простите, я только хотел посмотреть…
– Уходите, если не хотите свалиться в пропасть! – резко ответил Конрой.
Уголек бросился к горожанину и оттеснил его в безопасное место.
А Конрой снова повернулся ко мне:
– Я совершенно уверен, что дядя не создавал Разрушителя!
Но моя карта не врет. Именно его дядя создал этот ужасный провал. Так ведь?
Сейчас вокруг проклятой башни стоит королевская гвардия, со дня на день ведьмы и волшебники из Совета прорвутся через магические барьеры, Гроттеля остановят, и Конрою придется узнать правду о своем родственничке.
Так что не могла я согласиться со словами Конроя о дядиной невиновности. Молча отвернулась и снова стала перебирать флакончики с зельями. Сжала в руке пузырек с клейким эликсиром. Может, если обработать им почву, она будет не так быстро осыпаться? Я стала спешно придумывать заклинание, которое не даст провалу разрастись.
Я швырнула зелье под здание кондитерской, и домик перестал угрожающе раскачиваться. Конрой выгнул бровь – не смог сдержать удивление, но тут же снова принял невозмутимый вид.
Тут раздался глухой рокот, и провал вновь раздался вширь. С его стенок посыпались комья земли.
Времени совсем не осталось! Если я не придумаю подходящее заклинание, Разрушитель проглотит весь город и сотрет его без остатка, совсем как Келперн.