Глава 16Мираж
Магистр Арата запретила мне выходить за пределы купола, но лагерь-то осмотреть можно, правда?
Я нерешительно выглянула из домика. Никакая сирена не завыла, тревога не поднялась. Полдесятка работников – не-магов, как обычно в серых кепках и такой же серой форменной одежде, занимались самыми разнообразными делами. Кто колол дрова для костров, кто месил тесто, кто делал еще что-то.
Лагерь располагался на приметной лесной поляне, окруженной деревьями и накрытой куполом защитного поля. Место было уютное. Листья, просвеченные солнцем, легкий ветерок вьется внутри золотистого пузыря и разносит сладковатый запах дыма от костров. Шесть домиков, по три с каждой стороны, между ними костры и длинные столы с дубовыми чурбачками вместо стульев. И еще седьмое строение – судя по всему, баня.
В ушах отдавался какой-то странный звук. Меня словно тянуло прочь от весело пылающих костров, к трем домикам на дальней стороне. Звук был ужасно знакомый – как будто кто-то очень далеко зовет меня по имени.
Слышала я и вполне реальный шепот – работники шептались обо мне.
Почему эта ведьма не пошла вместе со всеми?
Это дочка великого магистра Эвергрин. Ну, той, которую проклял Гроттель.
А, так вот почему ее не взяли с собой? Или это потому, что она слишком слабая?
Шепотки летали вокруг, как надоедливые мухи, но я старалась не обращать внимания. Слыхала и похуже. Пусть говорят что хотят, я не обязана никому ничего доказывать. Главное – самой про себя знать, что я могу гордиться своими достижениями…
Впереди блеснуло золотистое сияние защитного поля, и у меня поникли плечи. Уголек ободряюще пискнул. Не слушай их!
Но ведь все эти шепотки – правда. Я с тоской смотрела на мир за границей поля – раскидистые сосны и громадные замшелые валуны. Моя цель все еще так далеко!
Я не пошла обратно в лагерь, а двинулась вокруг домика – туда, откуда доносились странные журчащие звуки. Завернув за угол, я вздохнула свободнее. Здесь на меня не давили чужие взгляды.
А вот непонятный звук стал громче. Как будто ветер нашептывает мое имя:
– Эва…
Я резко выпрямилась. Работники как ни в чем не бывало продолжали рубить дрова и возиться у костров.
Но кто-то же совершенно точно позвал меня по имени.
– Ты слышал? – спросила я Уголька.
Лисенок семенил рядом со мной, повернув голову к ручью, который протекал через защитное поле – вбегал под купол с одной стороны и выбегал с другой. Судя по истоптанной земле на берегу, здесь брали воду для всего лагеря.
– Эва…
Прямо как будто… Как будто кто-то зовет из воды.
Но это же невозможно!
Я перебралась через кучу камней и опустилась на колени у самого ручья. Лучи пробивались сквозь ветви дубов, и на воде играли солнечные зайчики. Я прикрыла глаза рукой от яркого света и вгляделась получше. Ручей был совсем неглубокий, наверное с мою ладонь. На дне лежали гладкие, отполированные водой серые с крапинками камушки. Точно такой же мирный, безобидный ручеек течет возле домика моих родителей.
Я, наверное, просто услышала незнакомую птицу или зверька, которые водятся только в Искореженном лесу, вот с непривычки и почудилось.
– Эва… – Опять этот еле слышный шепот. – Помоги…
Но вода не умеет разговаривать, это же…
Что-то мелькнуло под водой. Может, золотая форель?
На меня смотрели внимательные черные глаза. Бледная кожа, иссиня-черные волосы развеваются по течению.
– Спаси меня… пожалуйста…
Я чуть не заорала на весь лагерь.
Из ручья на меня смотрела девочка.
Наши взгляды встретились, и ее глаза широко раскрылись.
– Я – Майка… Пожалуйста, помоги мне выйти отсюда…
Она протянула руку, как будто могла дотянуться до меня из-под воды.
Но тут Уголек громко тявкнул и прыгнул в ручей.
Вода пошла рябью. Девочка пропала. Уголек, весь мокрый, крутился на месте, словно старался поймать рыбу.
Майка… Ее зовут Майка. Она исчезла, но она мне совершенно точно не померещилась.
Я села на камень и стала всматриваться в ручей, медленно приходя в себя от потрясения и сжимая в руке волшебную палочку. По коже бегали мурашки, но девочка больше не появилась.
Что это, очередная ловушка Гроттеля? Как-то непохоже на деревья с глазами и злые чары, от которых пропадают люди. И разве он мог пробраться под защитный купол?
И зачем бы он стал присылать грустную девочку, которая просит о помощи?
Великий магистр Гроттель, насколько я знала, никого ни о чем не просил. Мама часто упоминала разные случаи, когда она хотела ему помочь, а он только злился и твердил, что сам справится.
Я осторожно отошла от ручья. Вода по-прежнему весело журчала, но таинственная девочка больше не появлялась.
Может, безопаснее будет держаться поближе к другим работникам. Я впервые близко столкнулась с причудами Искореженного леса, и они мне совсем не понравились.
Руки у меня покрылись гусиной кожей. Потирая локти, я побежала назад, на поляну.
Я выглянула из-за угла домика. Уголек во весь дух помчался к старику, который месил тесто возле костра, – желудок подсказал лисенку, где самое безопасное место.
Когда я подошла к ним, старик улыбался огнелису, держа в руке обрезок батата – сладкого картофеля.
– Можно его угостить? – спросил пекарь.
– Давайте! – засмеялась я.
На душе стало легче. Разговор с человеком, который не смотрит на меня из-под воды и не похож на загадочный мираж, успокаивал.
– Только не удивляйтесь, если он потом от вас не отстанет!
– Да я и не против. Он такой славный и умный, – ответил старик, опускаясь на колени и протягивая лисенку угощение.
Уголек осторожно взял из морщинистой старческой руки кусочек жареного батата и мигом его проглотил.
Старик добродушно рассмеялся.
Уголек взмахнул хвостом, и от него в разные стороны полетели искры. Лисенок весело запрыгал вокруг меня. Потом снова закашлялся. Из пасти у него посыпался пепел, а у меня сердце сжалось.
– Что с ним? – встревожился старик.
– Старается дохнуть огнем, – объяснила я, кусая губы. – Но он не такой, как другие огнелисы… Самый последний и самый мелкий из помета. Я думаю, он просто позже других научится.
Старик кивнул:
– Ничего плохого в этом нет. Каждому свое время – кто-то быстрее учится, кто-то медленнее. Знаешь, надо стремиться к звездам, но разным людям ярче светят разные звезды.
Старик снял с полки серебристую коробочку:
– Можно, я покормлю твоего огнелиса? Тут кусочек скумбрии в масле – смягчит ему горлышко. Я бы сказал еще, что это для меха полезно, да только он и без того красавчик.
Уголек так и распушился от похвалы, но, когда старик протянул на широкой ладони открытую жестянку, огнелис вопросительно посмотрел на меня.
– Можно, Уголек! – сказала я.
Два раза повторять не пришлось. Огнелис мигом все подъел, еще и ладонь старику облизал.
Пекарь засмеялся:
– Щекотно! А он такой теплый… Такая радость встретить настоящего огнелиса!
– Магистру Арате еще не скоро понадобится моя помощь. Я могу что-нибудь для вас сделать в благодарность за то, что покормили Уголька?
– А магистр Арата не рассердится?
– Да нет, лишь бы я успевала находить для них безопасный маршрут перед выходом в лес. Понимаете, это заклинание такое, на карте.
– Важную работу тебе доверили! – Старик одобрительно кивнул.
Другие работники тоже закивали, глядя на меня большими глазами.
Я улыбнулась в ответ, вдруг смутившись.
– Так чем я могу помочь?
Старик огляделся.
– Ну, если ты не против, вон там Ралверн обрадуется небось, если ты ему подсобишь со стиркой. У него горы грязного белья.
Я посмотрела, куда он показывал. На дальней стороне поляны мальчик чуть постарше меня трудился по локоть в мыльной воде. Руки у него были все в шрамах. Черные лохмы почти совсем закрывали лицо, тоже в шрамах. Руки были тощие, а плечи сутулые, настоящее пугало. Низко надвинутая кепка защищала глаза от солнца. И почему-то он мне показался знакомым.
Я подошла ближе:
– Извини…
Он резко выпрямился.
– А-а, ведьма. – Он вытер лоб и сощурил круглые глаза. – Чем могу служить, барышня?
– Там пекарь сказал, я могу помочь со стиркой. – Я указала на ведро с мыльной водой. – Боюсь, заклинания стирки у меня не очень получаются, обычно от них вещи садятся, так что я чаще стираю вручную.
– Да мне любая помощь сгодится, хоть магическая, хоть нет. – Ралверн кивнул на стоящую рядом машинку. – Прокрутишь чистое белье, чтобы воду отжать? Складывай в ту бамбуковую корзину, потом развесим сушиться.
Мы занялись делом в уютном молчании. Мальчик отстирывал полотенца и передавал мне, а я искоса поглядывала на него.
До чего же мне все-таки знакомы эти встрепанные лохмы… Я точно его где-то видела.
– Скажи, мы с тобой раньше не встречались?
Он застенчиво улыбнулся – улыбка у него оказалась очаровательная.
– Здешние ведьмы и волшебники нас не замечают! – Вдруг он широко раскрыл глаза и начал запинаться. – Извини, я не хотел грубить. Вы же все очень заняты, работаете на благо королевства. А ты вообще нечто! Я так тебе благодарен, что сберегла Аутери от Разрушителя.
Я так и ахнула, вдруг вспомнив, где его видела. Он был в мэрии среди тех, кто складывал бумажные щиты, чтобы защитить Аутери.
– Ты друг Дэви! Я думала, ты моряк!
– Чаще всего моряк, – усмехнулся Рал-верн. – А вообще, за любую работу берусь, лишь бы платили. Надо младшему братишке помогать.
– О! У тебя брат в Аутери?
Мальчик кивнул, и лохмы снова упали на глаза.
– Он в приюте живет. Я стараюсь денег подкопить, чтобы ему никогда голодать не приходилось, особенно как подрастет. Может, ты его помнишь? Он о тебе говорит без умолку и очень бережет бумажного дельфина, которого ты для него зачаровала. Его Хикару зовут. Безобразник, страшное дело, но…