– Я его знаю! – обрадовалась я.
Понятно теперь, почему Ралверн показался знакомым. Хикару – тот самый малыш, что зашел в кукурузный магазинчик Трикси вместе с мэром Тайрой и отвлек госпожу мэра, так что она меня не заметила. Для меня это было особенно важно, потому что в то время госпожа мэр была обо мне не лучшего мнения.
– Я рад, что здесь хорошо платят, – сказал Ралверн и тут же махнул исчерченной шрамами рукой в сторону деревьев. – Только лес этот мне не нравится. Хорошо, что тебе не приходится туда ходить вместе с другими.
– Значит, желающих на эту работу не так много? – спросила я.
Он улыбнулся:
– Хватает, платят-то прилично.
– А мне бы хотелось пойти вместе со всеми, – вздохнула я. – Сидя здесь, я мало что могу. Мне нужно своими глазами увидеть, что там, в лесу.
– Неофит Эвергрин, все-таки здесь безопасней! – Ралверн опустил глаза. – Гроттель такое творит… Хоть с магией, хоть без, опасно очень, если ты не сидишь в защищенном грузовике или здесь, под куполом…
– О чем ты? – спросила я.
Ралверн быстро оглянулся и прошептал:
– Идем, покажу лагерь и еще кое-что. Может, тебе будет интересно.
Ралверн подошел к подносу со свежеиспеченным хлебом, взял булочку и жестом предложил мне тоже что-нибудь взять. Я выбрала хрустящую булку с сыром в середке и с удовольствием запустила в нее зубы. Съеденные в дороге рисовые колобки уже казались далеким прошлым.
Ралверн провел меня по всему лагерю, показал длинные столы, за которыми обычно все ели, и познакомил с другими немагическими работниками. Их было десять человек – от пекаря, с которым я уже разговаривала, до врачей, которые помогали целителям из Совета и пополняли запасы немагических эликсиров, и водителей вроде самого Ралверна, которые брались за любую работу, например за стирку.
– Мы спим по очереди, – объяснил он. – Так безопасней – кто-нибудь всегда настороже и, если что странное заметит, даст знать ведьмам и волшебникам.
У меня мурашки побежали по коже. Когда магистр Арата вернется, надо будет ей рассказать про тот странный мираж с девочкой в ручье.
– Есть пять групп ведьм и волшебников, да? – спросила я.
Ралверн кивнул:
– Всего двадцать пять человек. С тобой – двадцать шесть. Ну, то есть должно было быть…
Я захлопала глазами:
– Это как?
Ралверн кивком указал на дерево рядом с нашим домиком. К стволу был пришпилен листок бумаги.
– Там список всех, кто здесь есть на сегодняшний день, – и магов, и не-магов.
Я просмотрела список. Он был поделен на шесть частей – кто в каком домике поселился. Дом работников – не-магов был заполнен по максимуму, десять человек. А вот домики с магами…
То тут, то там имена были вычеркнуты и на полях вписаны новые обитатели.
– Что это? Почему? – спросила я.
– Зачеркнутые имена… Это те, кто не вернулся. А кто вернулся, тех срочно отправили в город… лечиться, – тихо ответил Ралверн.
У меня сердце замерло, а потом отчаянно заколотилось. Даже в моем домике… Сплошь имена-призраки!
– Был еще другой магистр Арата? – спросила я.
Ралверн хмуро кивнул:
– Сейчас командир отряда – магистр Дзюнко Арата, а раньше она была только заместителем. А магистр Рун через зачарованную карту наблюдает за своей группой, где кто находится. Он видит, когда люди исчезают.
У меня в горле пересохло. Неудивительно, что они оба так мрачнели, когда говорили о потерях в отряде. Семь магистров и специалистов пропали без вести или так сильно пострадали от заклятий Гроттеля, что их теперь лечат в столице.
Вдруг за пределами защитного поля раздался крик. Я быстро обернулась. Может, это девочка в ручье?
Но Ралверн придушенно выговорил, показывая пальцем:
– Смотри!
Из леса выбежали двое участников отряда. Между ними плыли по воздуху носилки.
Поверхность защитного пузыря пошла рябью, пропуская их. Когда они оказались внутри, я узнала Этти и Рела.
Они были белые как простыня. Этти склонилась над носилками, а Рел, задыхаясь, повалился на колени.
– Мы спешили как могли!
К носилкам сбежались работники. Одна девушка помчалась к грузовикам, крикнув на бегу:
– Я заведу мотор! Целители, залезайте!
Сквозь толпу я разглядела, что на носилках лежит девочка. Она скорчилась на боку, обхватив себя руками.
Девочка прошипела сквозь зубы:
– Так больно! Никак не проходит!
Работники зашумели, Уголек пронзительно заскулил, а я крикнула:
– Что случилось?
Испуганные глаза Этти встретились с моими.
– Это Лия! – выдохнула она. – Великий магистр Гроттель был в том месте, которое ты указала! Он, кажется, не понял, что мы теперь знаем про его настоящий тайник у водопада. Но как только он нас увидел, набросил на Лию проклятие.
Глава 17В тени Искореженного леса
Работники выстроились по стойке смирно, провожая грузовик, который с грохотом понесся по извилистой лесной дороге домой, в Окаяму. Когда он скрылся за деревьями, все – и маги, и не-маги – низко поклонились, посылая вслед Лии пожелания скорее выздоравливать.
А здесь, в Искореженном лесу, время терять было нельзя. В одном из домиков устроили собрание. Магистр Арата, магистр Сато – насколько я поняла, провидец, – магистр Аки, специализирующийся на защитных заклинаниях, и другие командиры обсуждали новость: впервые кто-то из отряда столкнулся с Гроттелем.
– За специалистом Уэдой будет самый лучший уход, – уверял меня Ралверн, да только сам при этом отводил глаза. – Получается, мы уже близко к тайнику. До сих пор никто из наших не видел Гроттеля.
Однако настроение в лагере было мрачное. Вернувшиеся из леса ведьмы и волшебники вели себя особенно нервно, а заметив меня, начинали пристально разглядывать мою одежду с бронзовым оттенком, обозначающим ранг неофита. Многие устало ковыляли к палатке целителей залечивать многочисленные порезы и раны, нанесенные магическими ловушками во время сегодняшней вылазки. А кое-кто сразу становился в очередь у костра, где раздавали миски с ароматным карри и свежеиспеченный хлеб.
– Дожили, – вполголоса сказал один волшебник своему приятелю. – Уже неофитов берем?
– Это дочка великого магистра Эвергрин. – Приятель пожал плечами. – Я слышал, у нее есть какая-то провидческая карта, которая поможет быстрее найти проводник. Но видно, Гроттель тоже ходит этим путем.
– В специалиста Уэду угодило какое-то небывалое проклятие! От него ощущение, будто тебя непрерывно жалят. Разве это для нас достижение?
Ответа другого волшебника я не услышала – Уголек толкнул мой ботинок лапкой, и мы побежали к нашему домику. Нужно было заново просмотреть карту. Тот волшебник прав – я должна придумать, как лучше помочь магистру Арате. Пускай мне и нельзя выходить в лес, я должна хотя бы подсказать, как обойти гроттелевские ловушки.
Следующие дни прошли как в тумане. Сплошные тревоги и неизвестность, и с каждым днем трудности казались все более непреодолимыми. Каждое утро я сообщала магистру Арате и другим командирам новые данные о том, какие тропы стали опасными, а какие – безопасными. Для этого я целыми ночами снова и снова творила свое заклинание, чтобы как можно точнее отследить смещение магических потоков. Каждое утро ведьмы и волшебники спорили, должна ли я ходить вместе с ними в лес и можно ли полагаться на выводы какого-то неофита. Говорили даже, что у нас нет на это времени.
Но на следующий день после ранения Лии группа, которая не пожелала учитывать мои подсказки, попала в самую гущу гроттелевских проклятий, а один волшебник-специалист свалился в яму и сломал ногу, да еще его укусил неизвестный науке ядовитый паук. Пострадавшего увезли в столицу. На второй день в другой группе потеряли ведьму-специалиста. Ее напарник рассказал, что она была рядом с ним и вдруг исчезла. Такое случалось и раньше – стоит только посмотреть на зачеркнутые имена в списке.
Настроение в лагере было тревожное. Когда я не работала с картой, то старалась держаться поближе к Ралверну или к Этти и Релу, прячась от пристальных взглядов других ведьм и волшебников.
Однажды утром, перед рассветом, я рискнула рассказать Этти и Релу про шепот в ручье.
– Можно вас на минутку? – спросила я.
Магистр Арата и магистр Рун уже ушли на завтрак. Этти и Рел собирались идти за ними, но остановились на пороге.
Рел снова сел на койку и наморщил широкий лоб.
– Что такое, неофит Эвергрин?
В последние дни он был весь дерганый.
– Я что-то странное видела в ручье, который протекает через лагерь… Хотела спросить – вы ничего такого не видели?
– На этом ручье куча защитных чар, – успокоила меня Этти.
Она присела рядом с братом и прислонилась головой к его плечу.
– Гроттель никак не мог его отравить или еще что.
– Э-э… Тогда…
Этти махнула рукой:
– Давай, неофит, говори уже!
– Может он по воде насылать миражи?
Рел и Этти переглянулись.
– Миражи? – переспросили они в один голос.
– В тот день, когда… Когда мы приехали в лагерь… Я услышала, что кто-то зовет меня по имени. Я пошла на голос и пришла к ручью… В воде была девочка, она хотела со мной заговорить. Уголек прыгнул в воду, и ее образ развеялся. Больше я ее не видела, но иногда… Я могу поклясться, что слышу в шуме ветра ее голос.
Я с опаской переводила взгляд с Этти на Рела и обратно. Ладони вспотели. Верят мне или нет? По широкому лицу Рела ничего нельзя было прочесть. Этти прикусила губу, вытащила из ножен кинжал, протерла тряпочкой клинок и снова убрала кинжал в ножны.
– Никогда ни о чем таком не слыхала…
Я со страхом смотрела, как Этти встает. Вдруг она теперь попросит магистра Арату отправить меня назад, в Окаяму?
А Этти сказала:
– Но пойдем посмотрим.
Рел и Этти прошли вдоль всего ручья. Рел бормотал себе под нос заклинания. От его волшебной палочки летели разноцветные искры. Этти молча проверила те места, где ручей, журча, пересекал границу поля, и каждый раз качала головой.