Шарлотта шумно вздохнула:
– Та же самая девочка… Та, которая в воде.
– Не может быть… – потрясенно прошептал Дэви.
Майка. Я обвела взглядом статуи. Мне не хотелось верить своим глазам. Все это могло значить только одно: Гроттель и правда держит ее в плену.
Великий магистр Гроттель словно раскрывался передо мной, слой за слоем, и я начинала понимать, какой может стать запретная магия.
От этого появился противный привкус во рту, и казалось, я никогда не смогу от него избавиться.
Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Замирая, подняла выше фонарь. Ближайшая статуя смотрела прямо на меня. И я могла поклясться, что, когда мы пришли, статуи стояли намного дальше. Стеклянные глаза уставились в мои. Ростом статуя была пониже меня, но, стоя на пьедестале, она возвышалась надо мной. У меня перехватило дыхание. В груди статуи, на месте сердца, прямо сквозь блузку было вырублено отверстие, и там тикали часы, медленно отсчитывая время. Вытянутая вперед рука показывала пальцем на дверь напротив той, через которую мы вошли.
Я осторожно подошла и толкнула ее.
Заперто.
Можно сотворить заклинание. Но что, если Гроттель его почует…
Я сделала шаг, и по коже пробежал холодок – я чувствовала, что взгляды статуй следуют за мной. Обернулась. Все девочки по-прежнему неподвижно смотрели в пространство, и у всех вместо сердца размеренно тикали часы.
– Мне туда? – прошептала я. – Гроттель тоже туда ходит?
Знает ли девочка, что Гроттель вызывает Разрушителя? Она поэтому просит ее спасти? Кто она вообще?
– Э-э… Мне мерещится или они передвигаются, когда на них не смотришь? – со страхом спросил Дэви.
– Не мерещится, – мрачно ответила я.
Шарлотта кивнула и выставила перед собой кинжал.
Теперь уже все статуи показывали на дверь, ведущую в темный туннель.
Мне хотелось поскорее уйти отсюда.
По стене, быстро-быстро перебирая лапками, пробежал паук хотару с мою ладонь величиной. Тощие ноги еле держали пухлое туловище. Дэви вскрикнул и тут же зажал себе рот рукой. Но кое-что напугало нас куда сильнее, чем запертая дверь, толпа статуй и бегающие по стенам гигантские пауки.
Уголек, насторожив уши, потянулся мордочкой к туннелю, из которого мы только что вышли.
– Что там? – прошептала я. – Кто-то идет?
Шарлотта тоже прислушалась, наклонив голову набок:
– По-моему… Да! Уголек не ошибся!
Я потянула Шарлотту и Дэви за одну из мраморных статуй. Шарлотта вытащила из кармана кусок плотной ткани и накинула ее на фонарь. Стало совершенно темно.
Сердце у меня стучало так громко, что казалось, эхом отдается от стен и статуй. Справа ко мне прижимался Дэви, а левую руку стиснула Шарлотта. Лисенок съежился у ног. Близость друзей согревала меня и утешала в кромешной темноте.
У входа замерцал свет. Все ближе, ближе…
Из туннеля показался кто-то худой, весь в черном. Путь ему освещал огонек, подпрыгивающий на каждом шагу и такой яркий, словно кусочек солнышка принесли в подземелье. Человек увидел статуи и остановился, охнув от удивления.
Я удивилась не меньше.
– Нет… – прошептал тощий мальчишка, пробираясь между статуями. – Он бы не стал… Ни за что!
От знакомого надменного голоса у меня зубы свело, но сейчас в нем звучали неверие и страх.
Никогда еще он не казался таким беззащитным.
Я выглянула из-за статуи, не веря своим глазам и ушам. Дэви с Шарлоттой тянули меня назад… Но мы не сможем двигаться дальше, пока на дороге стоит этот тип.
Я жестами быстро объяснила друзьям, что задумала. Они вытаращили глаза, но кивнули и тихонько стали красться между статуями, обходя мальчишку с двух сторон.
Я разглядела, как две тени бесшумно заняли свое место, и сорвала ткань с фонаря. В другой руке я сжимала волшебную палочку, нацеленную на мальчишку.
– Конрой Нитта! – холодно проговорила я. – Что ты здесь делаешь? Объясни!
Глава 22Пещера Потерянных
Я смотрела на Конроя, племянника Гроттеля и моего давнего соперника, и от страха кровь леденела в жилах. Его неизменно отутюженная черная одежда была вся измята и порвана, смуглая кожа измазана грязью.
Наши волшебные палочки скрестились: его нацелена на мое горло, моя – Конрою в сердце.
– Убери палочку! – прошипела я. – Ты в меньшинстве!
Конрой широко раскрыл глаза, почувствовав, что кинжал Шарлотты щекочет ему сзади шею. Дэви откуда-то добыл веревку – такой наемники связывали пленников – и теперь вертел ее в руках, как будто ему не терпелось пустить ее в ход. А Уголек ворчал, не сводя глаз с противника.
– Тише, вы! – глухо прорычал Конрой. – Сколько вас тут? Вы уверены, что дядя Хаято и наемники вас не заметили?
– С чего это мы станем перед тобой отчитываться? – Я крепче сжала волшебную палочку.
Может, проклясть его, да и дело с концом?
– Ты здесь вынюхиваешь по поручению дядюшки?
– Если бы по его поручению, я бы не тыкался здесь наугад, не зная дороги, как и вы, – прошипел Конрой.
– Докажи! – потребовала Шарлотта.
Конрой обвел нас взглядом.
– Потому что… Если и правда это дядя вызывает Разрушителя… Я хочу его остановить! Хоть бы оказалось, что он не виноват… Что не он приносит такие беды королевству… Я его считал другим… Дядя никогда бы такого не сделал!
– Знаешь, он проклял мою маму и отнял у нее магию. Я тоже думала, что глава Совета никогда бы такого не сделал, – выпалила я.
Конрой сверкнул глазами:
– Честное слово, я здесь не по его приказу! Вот, держи! Может, так ты поверишь.
И он протянул мне на ладони волшебную палочку.
Я потрясенно уставилась на него.
Конрой Нитта, главный задавака в королевстве, добровольно отдает свою магию?
Я схватила его волшебную палочку, и наколдованный им сияющий шарик света мгновенно погас. Уголек растерянно зарычал.
– Отзовешь теперь своих телохранителей? – проворчал Конрой, косясь на нож, который Шарлотта все еще держала у его шеи.
– Меня ты не убедил, – заявила Шарлотта. – Сделай так, чтобы и мы поверили!
– Ладно, тогда, может, так, – вздохнул Конрой. – У нас всего полчаса до того, как дядя вернется. Если хотите идти дальше, время поджимает. И я вам нужен, потому что я знаю дядю. Я знаю, как пробить его защиту.
Я нахмурилась:
– Что значит – всего полчаса?
– Я поставил у входа кое-какие отвлекающие штуки. С помощью погодной магии призвал облачка, напоминающие по форме фигуры ведьм и волшебников. Поймал в бутылки несколько молний, чтобы казалось, будто они творят заклинания. Ну и всякое такое, – небрежно объяснил он, как будто это не была потрясающе сложная магия.
Потом прищурился, глядя на мою серо-черную одежду:
– Не догадался переодеться наемником. Хитро!
Когда бородатый наемник Тамура докладывал Гроттелю о беспорядках у входа в пещеру, я не сообразила, в чем дело. Туман, вспышки заклинаний, загадочные тени – явно сильное волшебство, и это вполне могла быть погодная магия Конроя.
Я обернулась к нему:
– Так, во-первых, я никуда не пойду, если ты не объяснишь, что происходит.
Он опустил глаза:
– Я… Я не знаю, что дядя Хаято задумал.
Я стиснула в кулаках складки юбки и замотала головой.
– Как это не знаешь? Великий магистр Гроттель вызывает Разрушителя, чтобы забрать себе всю волшебную силу в королевстве.
– Нет! – убежденно ответил Конрой. – Он не такой. Он не захочет сгубить все королевство просто ради силы. Дядя и так невероятно сильный волшебник. Или Разрушителя вызывает не он, или у него есть на то серьезная причина.
– Какая причина может оправдать такие ужасные бедствия? – прошептала я.
– Он уже уничтожил несколько городов, разорил столько крестьянских земель! – прибавила Шарлотта.
У меня в глазах защипало – я вспомнила, как страшный ураган обрушился на Аутери. Вспомнила Келперн, который превратился в груду гниющих развалин, и все города, которые я с таким трудом спасала за прошедшую луну.
В жилах вскипела злость.
– Гроттель пытался меня проклясть, но нечаянно попал в маму. Расскажи, чем это можно оправдать!
– Именно поэтому должна быть какая-то причина, – очень тихо ответил Конрой.
Я внимательно посмотрела на него. Брови мучительно сведены, глаза смотрят в землю. Похоже, он правда верит, что у Гроттеля добрые намерения… Но разве можно из добрых намерений создать такое чудовищное бедствие, как Разрушитель?
Я протянула ему руку:
– Ладно, заключим перемирие! Мы выясним, что делает твой дядя, а ты поклянешься жизнью, что не подвергнешь опасности меня и моих друзей.
Дэви с Шарлоттой уставились на меня, словно не верили своим ушам.
– Эва, он племянник Гроттеля! – напомнил Дэви.
Я и сама понимала, что иду на риск, но Конрой, похоже, готов помочь, а без него нам не добраться до проводника раньше, чем Гроттель вернется и закончит свое колдовство.
Конрой скрестил руки на груди:
– По-моему, условия неравноценные!
– Я тоже сделаю все, что смогу, чтобы ты не пострадал. – Помолчав, я добавила: – И… если есть способ вернуть маме магию, я хочу, чтобы ты мне помог!
Его глаза потемнели, – наверное, он тоже вспомнил, как мама упала на холодные каменные плиты. У меня это мгновение так и стояло перед глазами днем и ночью, и я постоянно обдумывала, что могла сделать по-другому. Что я сделала не так?
Наконец Конрой кивнул и протянул мне худую руку:
– Ладно!
Я посмотрела на друзей:
– Чтобы найти ответы, нам нужно действовать общими силами, понимаете?
Шарлотта и Дэви переглянулись и неохотно кивнули.
– Наша главная задача – помочь всем, кого здесь держат, – сказала я. – В том числе и Майке.
Конрой нахмурился.
– Вот этой девочке, – объяснила я, жестом обводя толпу статуй. – Ее зовут Майка. Гроттель держит ее в плену…
За дверью, ведущей дальше в туннель, вдруг громко зажурчала вода. Мы удивленно посмотрели друг на друга.