– Его доставил наемник. Послание от мальчика по имени Сома Энокида?
Я ахнула и оглянулась на маленькую группу наемников, решивших остаться и помочь нам. Один как раз кормил с ложечки усталого волшебника, ослабленного после долгого транса. Знакомое лицо… Сома все-таки помог!
– Я прочла письмо, но… Что здесь случилось? – Королева обвела взглядом измученных, истощенных людей, которые таращили на нее глаза.
Из-за плеча королевы на меня смотрели знакомые карие глаза. Принцесса Стелла, советница по городу Аутери и окрестностям, кивнула мне и немедленно отошла к одной из выздоравливающих. Встав на колени, принцесса поднесла ослабевшей женщине чашку воды.
Я подняла голову. Было тяжело смотреть на королеву.
– Случилась запретная магия, а творил ее великий магистр Хаято Гроттель.
Запинаясь, я рассказала, какие бедствия Гроттель насылал на королевство, как он наполнил целую пещеру заколдованными людьми и с помощью Разрушителей вытягивал из них воспоминания и душу и перемещал в свой проводник. Сколько жизней он отнял, и все ради…
– Все ради меня, хоть я его и не просила. – Из пещеры вышла Майка.
Она там раздавала укрепляющие зелья тем, кому не хватило сил выбраться на солнце. Тонкие темные пряди волос развевались у нее за спиной. Белое кружевное платье казалось сотканным из паутинок хотару. Она ступала неслышно, словно призрак из северных сказок. Теперь я знала, что в этих преданиях есть крупица правды.
– Я исправлю то зло, которое он причинил. Обещаю!
За спиной королевы громко ахнула Нория.
– Дочь великого магистра! – задыхаясь, прошептала она. – Я тебя помню совсем крошкой… Ты совсем не повзрослела. Но я думала, что ты…
Умерла. Нория печально огляделась, как будто искала недостающее слово, и, сдвинув брови, повернулась ко мне:
– Великий магистр Гроттель скрылся?
У меня не было сил смотреть им всем в глаза.
– Он погиб… Пожертвовал собой, чтобы Майка могла жить.
Нория в изумлении отшатнулась. Вокруг зашептались, потрясенно качая головами.
– Благодарю тебя за все, что ты сделала для королевства, неофит Эвергрин! – Теплые пальцы королевы Алианы стиснули мою руку. – Ты и твои друзья прекрасно сражались. Без вас королевство Ривель не было бы таким, как сейчас.
Внезапно из-под земли донесся крик. Я бросилась в пещеру. Королева следовала за мной.
В глубине пещеры скорчилась Шарлотта, колотя по земле кулаками.
– Что такое?
Я подбежала к подруге и крепко ее обняла. Шарлотта молча заплакала. Ее слезы вмиг промочили мне рубашку.
– Эва, прости! – всхлипывала Шарлотта. – У тебя тут столько людей, которым нужна помощь, а я все переживаю из-за прошлого…
– Нет-нет! – воскликнула я. – У меня сейчас нет никаких дел важнее тебя. Что случилось?
– Моих родителей все-таки здесь нет… – прошептала Шарлотта. – Я искала, искала… Всех спрашивала. И ни один человек… Никто не видел моих маму и папу.
Я похолодела от дурного предчувствия, но постаралась взять себя в руки. Нет, не может быть!
– Давай сотворю заклинание?
В серых глазах Шарлотты загорелся слабенький огонек надежды.
Она кивнула:
– Тебе опять нужна прядка моих волос? Или что-то еще?
Я покачала головой, хотя магия моя почти совсем истощилась.
– Наверное, чары, которыми Гроттель скрывал Разрушителя, уже развеялись… Я немножко поколдую.
Я медленно взяла Шарлотту за руку и крепко сжала. Неизвестно, получится или нет, но я должна попробовать.
– Помоги моей подруге с родителями повстречаться, чтобы больше никогда им не расставаться! – проговорила я и взмахнула волшебной палочкой.
Палочка замерцала и вдруг потащила меня вперед, а я потянула за собой Шарлотту.
Мы прибежали в дальний конец пещеры, и когда я увидела, что там, попыталась затормозить, но палочка поволокла меня вперед, забирая остатки магии.
Мы с Шарлоттой, спотыкаясь, пробежали еще несколько шагов и остановились возле полок, на которых выстроились ряды стеклянных флаконов с зельями всевозможных оттенков. Моя волшебная палочка стукнула о крошечный флакончик небесно-голубого цвета, и ее сияние погасло.
– Ч-что? – дрожащим голосом спросила Шарлотта.
Она взяла в руки флакончик и осторожно повернула.
На ярлычке было выведено одно только слово: «Любовь».
И все. Родители Шарлотты в самом деле когда-то были здесь, а потом Гроттель со своей запретной магией исказил, искорежил их жизнь и превратил ее… вот в это.
Дрожа всем телом, Шарлотта обхватила меня руками – в одной зажат флакончик – и разрыдалась. Она плакала и плакала – наверное, за все тринадцать лет разом выплакала слезы. Я обнимала ее и никак не могла отпустить.
Я чувствовала тяжесть горя подруги, но пока что больше ничего не могла сделать. Когда-нибудь я ей помогу улыбнуться снова.
В дальнем конце долины сидел на краю обрыва Дэви, болтая ногами и потрясенно глядя на женщину, сидящую рядом с ним.
На свою маму.
Невероятная радость, в которую так трудно поверить.
Они держались за руки и болтали взахлеб – в такой привычной для меня манере Дэви.
Мы с Шарлоттой тихонько обошли вокруг костра, чтобы им не мешать. Я все еще обнимала ее.
Казалось бы – победа, мы освободили Майку и всех, кто был заперт в пещере. А у меня ныло в груди.
Хотелось забрать у Шарлотты ее горе, но исцелить мою подругу не могло никакое зелье или заклинание. Слишком сильна эта боль.
Шарлотта села в стороне от всех, у костра, где кипятили воду. Уголек запрыгнул к ней на колени. Она его обняла, а он уткнулся носом ей в шею, стараясь утешить.
К нам подошла королева Алиана. Я отступила в сторону.
В горестном взгляде Шарлотты отразилось удивление. Королева села и погладила Уголька между острыми ушками. Моя подруга хотела поклониться, но королева сделала ей знак не вставать и заговорила так нежно, словно ручеек журчит.
У меня горло перехватило. Взгляд Шарлотты чуточку прояснился. Слова королевы хоть немного облегчили ее боль.
– У вас тоже не было родных? – изумленно воскликнула Шарлотта.
– Только мачеха, которой не было до меня дела, – сурово ответила королева.
Но ее лицо тут же посветлело.
– Зато у меня была чудесная подруга Нела, мама неофита Эвергрин. Она изменила всю мою жизнь.
– Да, но… Все-таки она вам не родная, – сказала Шарлотта.
Королева покачала головой:
– Настоящий друг – все равно что родной человек.
Она указала на меня – я стояла, сжимая в руке волшебную палочку, словно охраняла подругу. Шарлотта подняла голову, и на ее губах мелькнула бледная тень прежней улыбки.
Шарлотта столько раз напоминала мне, что я не одна. И я тоже хотела быть рядом с ней в трудную минуту.
– Когда я вырвалась от мачехи, стала отдавать все силы Королевской академии, – рассказывала королева Алиана. – А теперь моя семья – все королевство Ривель. Подумай об этом! Шарлотта из Аутери, я вижу в тебе ту же искру, что живет во мне. Может быть, когда-нибудь тебя назовут Шарлотта, королева Ривеля.
У Шарлотты язык отнялся. Королева Алиана мягко положила ей руку на плечо, встала, улыбнулась на прощание и ушла дальше по своим делам.
Я оставила Шарлотту с Угольком сидеть у костра и пошла проведать кое-кого, с кем не виделась с тех пор, как пришла в себя.
Ведьмы и волшебники, которые прилетели с королевой, сейчас трудились в пещере – с помощью чар и зелий будили тех, кто все еще находился в заколдованном сне, а проснувшихся помогали накормить и напоить.
Своего бывшего соперника я застала за работой – он помогал убирать осколки мрамора и стеклянных флаконов. Конрой призвал заклинание – «Ветряное помело!» – и стекляшки со звоном посыпались в холщовый мешок, который держала ведьма-специалист.
– Готово! – объявила она. – Все убрали, теперь иди отдыхай.
У Конроя поникли плечи. Другие ведьмы и волшебники продолжали трудиться, убирая из пещеры темные следы Гроттеля. А Конрой остался стоять, обводя взглядом пустые мраморные пьедесталы, разбитые полки, дверной проем, – казалось, оттуда вот-вот, широко шагая, выйдет Гроттель.
Я кашлянула. Конрой вскинул голову. Его темные брови сошлись на переносице, словно два чернильных штриха.
Увидев меня, он снова сгорбился.
– Его больше нет, верно? – Шепот Конроя полоснул, как ножом. – Навсегда. Я ничего не смог сделать, как ни старался.
– Конрой, ты не виноват, – прошептала я.
– Я не хотел верить… Убеждал себя, будто не он творит злые дела… Или что его кто-то заставляет делать все эти ужасы. – Конрой тряхнул головой. – А он ведь начал этим заниматься задолго до несчастного случая с Майкой.
– К-как это?
Конрой показал на вырубленную в стене нишу. Я раньше не замечала, что там лежит целая груда свитков.
– Здесь – годы исследований. Все началось, когда моя тетя… Майкина мама… Когда она умерла. Но я уже больше не могу говорить, что он не делал ничего плохого, так? Тут не только Разрушитель. Исследования начались больше десяти лет назад, еще до первого Разрушителя.
У меня сердце сжалось.
– Так вот почему родители Шарлотты здесь оказались…
Конрой посмотрел вопросительно, и я объяснила:
– Они исчезли задолго до первого Разрушителя, поэтому я думала – может, мое поисковое заклинание дало осечку и они живут себе, целые и невредимые, в одном из семи королевств…
Конрой покачал головой:
– Я должен был понять, что задумал дядя. Я должен был его остановить! Должен был… сделать хоть что-нибудь!
Я хотела облегчить его боль, но не могла стереть ужасную правду о Гроттеле.
– Конрой, он сам так решил. Никто его не заставлял, это был его выбор. Ты не можешь брать на себя вину!
Конрой глубоко вздохнул, как будто стараясь принять мои слова. Огляделся, словно надеясь найти в окружающем нас разгроме хотя бы крошечную возможность что-то исправить.
– Зато Майка все еще с нами. Это же что-то значит, правда? – Голос у него сорвался. – Знаешь, она мне чем-то напоминала тебя. С этими зельями и так далее… Я думаю, поэтому и дяде Хаято было тяжело тебя видеть.