– Это ничего не доказывает, – перебил Гроттель с жестокой улыбкой. – Всего лишь несколько фактов биографии, изложенных лицом пристрастным и потому необъективным. Довольно! Твое время истекло.
Я обернулась к собравшимся. Должны же у мамы быть союзники в Малом Совете?
– Мамины друзья, я обращаюсь к вам! Вы же знаете, что она ни за что бы такого не сделала. Мама не стала бы применять запретную магию ради того, чтобы наделить меня волшебной силой!
Но они смотрели на меня и молчали, как будто и меня осуждали тоже. Как будто сомневались – а не передала ли взаправду мама мне чужую магию?
– Королева Алиана, прошу вас…
Королева тяжело вздохнула:
– Неофит Эвергрин… Эти обвинения… От них нельзя так легко отмахнуться.
У меня заныло в груди. Я повернулась к маме. Слова горчили на языке.
– Я не хотела, чтобы ты ради меня пошла на такое!
– Эва, пойми! – Мама медленно покачала головой, и в глазах у нее была печаль. – Ты не виновата. Нисколько. Это было просто исследование. Я чувствовала себя такой беспомощной… Старалась понять, что можно сделать… Твоей вины тут нет.
У меня защипало в глазах. Все из-за меня! Из-за того, что я мечтала стать сильной ведьмой, как мама. А Гроттель вывернул мои мечты наизнанку, и теперь из-за них маму обвиняют.
Гроттель насмешливо смотрел на меня через полупустой зал.
– Кто-нибудь может привести настоящие доказательства в пользу обвиняемой?
Я пыталась возражать, однако Нория, жалостливо глянув в мою сторону, перебила:
– Прошу поднять волшебные палочки! Алмазный свет – за то, чтобы Нелалитимус Эвергрин сохранила звание великого магистра. Бронзовый – если считаете, что она виновна и ее следует лишить магии навечно.
Одна за другой поднялись волшебные палочки. Со всех сторон вспыхивали бронзовые лучи. Меня сковал ужас, и тот же ужас отражался в маминых глазах. На стене под словом «ВИНОВНА» вырастал столбец галочек. Нужно большинство, а там уже четыре отметки.
Хоть кто-нибудь в Малом Совете верит в мою маму?
Уголек горестно заскулил, словно хотел добавить свой голос в ее поддержку.
Я взмахнула волшебной палочкой. Сердце отчаянно колотилось.
– Алмазный свет, ярче сияй, мою маму при всех оправдай!
От палочки посыпались искры и тут же, зашипев, погасли – меня даже затошнило от разочарования.
Гроттель сказал с насмешкой:
– Как это типично! Утратив магию, Нела сравняется с дочерью.
Я злобно уставилась на Гроттеля. Одна искра попала ему на мантию и ослепительно вспыхнула.
Он погасил ее легким движением пальца, но я не отвела взгляда. Мой голос будет засчитан!
– К сожалению, ты не имеешь права голосовать, – грустно промолвила Нория.
От ее сочувствия стало еще больнее. Уголек тихонько скулил рядом со мной.
А Нория смотрела на стену:
– Кто еще не проголосовал? Время заканчивается… Королева Алиана, необходимо и ваше решение.
С глухо бьющимся сердцем я оглянулась на королеву. Она смотрела на маму, как будто надеялась прочитать правду в морщинке, что залегла у мамы на лбу, в том, как окаменели ее плечи. Потом королева перевела взгляд на меня, словно спрашивая – как я могла довести маму до такого своими мечтами стать ведьмой.
Но… Именно потому, что я ведьма, может быть, я могу что-нибудь сделать?
– Стойте! – Я сжала в руке зачарованную карту. – У меня есть доказательства! Отложите голосование, пока мы не проведем настоящее расследование!
Я изо всех сил надеялась, что карта сработает как надо.
– Пустяковая карта не к месту в суде! – прорычал Гроттель.
– А по-моему, она докажет, что мама ни в чем не виновата!
Я посмотрела на королеву Алиану, мысленно умоляя дать мне шанс, и хотя меня била дрожь, я прямо встретила свирепый взгляд Гроттеля и постаралась проговорить как можно тверже:
– Эта карта… Эта карта показывает, что, возможно, существует связь между Разрушителем и вами, великий магистр Гроттель!
После моих слов в зале поднялся невообразимый шум.
Глава 4Злые слова и злые чары
– Тихо! Тихо! – Принцесса Анри ударила посохом в пол, перекрывая крики великого магистра Гроттеля и всего Малого Совета.
Королева махнула двум гвардейцам у стены:
– Принесите стол! Пусть неофит Эвергрин расстелет на нем карту.
– Голосование почти закончено… – возразил было Гроттель.
– Насколько я могу судить, нужны еще доказательства, – спокойно ответила королева. – Настоящие доказательства. Настолько суровое наказание не должно основываться на заказах в универмаге. Я считаю, что в данном случае необходимо провести Королевское расследование.
Я так и ахнула. Королевское расследование выше Совета, его назначает королева. И если уж оно начато, не во власти Гроттеля его остановить.
– В этом нет нужды! Я уже провел расследование! – нахмурился Гроттель. – Все заказы подписаны квалифицированными провидцами, прошедшими обучение в Совете…
– Вы намерены высказаться против королевского слова? – грозно осведомилась принцесса Анри, и Гроттель с досадой поджал губы. – Если королева желает провести Королевское расследование, то мы его проведем.
И все-таки, несмотря на мои доводы, по залу шелестели полные сомнения шепотки, и каждое злое слово ранило меня, словно клинок.
Дочь практически лишена магии.
Так вот почему она это сделала!
Мы могли бы догадаться. Магия у девочки уж очень своеобразная и так поздно проявилась…
Мама, стоя в центре зала, решительно смотрела мне в глаза.
Она всегда верила, что магия у меня проявится сама, без чьей-либо помощи. Так и случилось.
Мама ни за что не причинила бы вреда королевству ради моей магии.
Мама не сомневалась во мне.
Гвардейцы распахнули двери, и на пороге возник знакомый тощий силуэт – угловатый, весь в черном, от тусклых черных волос до кожаных сапог.
Неофит Конрой Нитта вытянул шею, стараясь разглядеть меня, маму и в первую очередь исходящего злобой Гроттеля.
– Дядя? – неуверенно позвал Конрой, перешагнув порог. – Что происходит?
– Подожди за дверью, – коротко ответил Гроттель.
Конрой обернулся к Нории.
Она сжалилась и прошептала:
– Идет суд над великим магистром Нелалитимус Эвергрин по обвинению в том, что она создала Разрушителя. Но ее дочь утверждает, что Разрушителя сотворил твой дядя… Королева намерена провести Королевское расследование.
В мертвой тишине зала ее голос прозвучал неожиданно громко.
– Пожалуйста, выйди… – прибавила Нория.
Конрой свел вместе густые брови:
– Нет! Я остаюсь.
Тем временем вернулись гвардейцы. Они внесли в зал и поставили передо мной дубовый стол. Я расстелила на столе пергамент.
– Конрой, выйди из зала! – рявкнул Гроттель.
Но тот упрямо помотал головой:
– Дядя, если речь идет о тебе, я должен присутствовать!
Наши взгляды встретились. Удивительно – в его глазах я видела тот же страх, что и у меня за маму, только Конрой смотрел на своего дядю, словно искал возможность ему помочь. Я знала, что Конрой чуть ли не с младенчества учился у Гроттеля – ведь его магия проявилась еще при рождении, а родители не были волшебниками. Поэтому Гроттель стал ему почти отцом, а я и не подумала… Но Конрой и у моей мамы учился – неужели это ничего не значит?
– Продолжим! – твердо сказала мама.
Королева кивнула, и у меня по спине от волнения побежали мурашки.
Чувство было такое, словно малейший сквозняк свалит меня с ног. Уголек прижался к моим ногам, стараясь поддержать.
Но заговорила я громко и отчетливо:
– Вот самое веское доказательство из всех, какие сегодня предъявили Совету! Эта карта показывает правду о Разрушителе.
– В голове не укладывается, что мы всерьез это рассматриваем, – фыркнул Гроттель.
Но советники подались вперед, чтобы лучше видеть, – особенно те, кто еще не проголосовал. Капюшоны скрывали их лица, но не могли скрыть их интерес.
– Великий магистр прав! Это невозможно! – сказал кто-то. – Провидцы давно ищут источник этого противоестественного явления.
– Верно, – откликнулась мама, – но Эве пришла в голову замечательная мысль – поискать нечто совершенно другое.
Она жестом предложила мне объяснить.
Я тяжело сглотнула, обводя взглядом Совет, маму, королеву и даже Конроя с Гроттелем. Каждый в королевстве потерял из-за Разрушителя кого-нибудь из близких или просто знакомого.
– У двух моих лучших друзей пропали родители, когда приходил Разрушитель.
Мой голос зазвенел, едва я подумала про Шарлотту и Дэви. Я очень хотела выяснить правду, но большего всего хотела вернуть им родителей.
– Друзья дали мне по прядке своих волос, и я соединила эти волосы с картой королевства Ривель, чтобы узнать, где сейчас их родители.
Гроттель хмыкнул:
– Меня все это не касается…
Королева Алиана остановила его, подняв руку:
– Неофит Эвергрин, продолжай, пожалуйста, заклинание.
Я всмотрелась в тонкие чернильные контуры на карте, обозначающие города, реки и горы. Моя магия не всегда работала четко, но я была готова приложить все силы, лишь бы показать всем правду и спасти маму от ужасной судьбы.
– Помоги моим друзьям с родными повстречаться, – начала я нараспев.
Я вложила в заклинание всю свою любовь к маме. Она верила в меня, даже когда во мне еще не было ни капли магии. А у меня и на миг не появилось мысли, что мама могла сделать что-нибудь запретное, чтобы добавить мне магии. Может, она и проводила исследования, но я знала: мама верила в меня, в мое будущее, хоть с магией, хоть без. Когда в Аутери пришел Разрушитель, мама была уверена, что я смогу помочь городу, хотя я сама в этом сомневалась.
И еще я вложила в заклинание мысли о своих друзьях: как Дэви смотрел на море и ждал, не приплывет ли на корабле его мама, и как Шарлотта надеялась получить письмо с известием, что ее мама и папа живы.