– Хаято Гроттель! – страшным шепотом проговорила королева. – Что это за чары?
Гроттель попятился и дико завопил:
– Я не хотел задеть Нелу!
– Совершенно ясно, что такие заклинания творить нельзя ни в коем случае! – Голос королевы Алианы зазвенел от гнева. – Стража!
Расталкивая остолбеневших зрителей, глава Совета бросился к двери. Заметил, что гвардейцы приближаются, и угрожающе направил на них волшебную палочку:
– Не подходите! – Потом он поднял палочку над головой. – Тьма, настань!
Все светильники в зале погасли. В темноте раздавались испуганные крики советников.
– Я вызываю свет… Почему ничего не получается?
– Почему я ничего не вижу?
Я вслепую схватила холодную мамину руку. Прижала к себе мамину голову.
– Уголек! – позвала я. – Пожалуйста, помоги!
Огнелис шумно потянул носом, завыл… И на кончике его хвоста заплясал огонек, освещая маму.
Я вскрикнула: мамина голова бессильно откинулась назад. Я приложила пальцы к ее горлу, ища признаки жизни.
Несколько долгих-долгих мгновений спустя ведьмы и волшебники общими силами разогнали наведенную Гроттелем тьму.
Королева Алиана грозно приказала:
– Советники! Не дайте ему уйти!
– Мама! – воскликнула я, в отчаянии нащупывая пульс.
Ничего. Мне казалось, что мир вокруг рушится.
– Мамочка, пожалуйста, мамочка…
И вдруг я ощутила слабое биение под пальцами и чуть не задохнулась, такая гора свалилась с плеч. В глазах все расплывалось от слез.
– Что это было за заклинание?
Какой-то советник ответил дрожащим голосом:
– Это проклятие… отнимающее магию.
Разом наступила мертвая тишина. А потом разразилась буря криков…
Но я смотрела только на дверь – за нею, взмахнув полами черной мантии, исчез Гроттель.
Я со всей силы ударила кулаком по хрустальному полу. Кинуться бы в погоню – но я не могла отойти от мамы.
– Неофит Эвергрин, мы позаботимся о твоей маме. – Рядом опустился на колени еще какой-то советник в плаще. – Мы вызвали целителей.
Наверное, прошло всего несколько минут, а мне показалось, долгие часы. Наконец в зале раздался звук торопливых шагов и затих возле меня и неподвижно лежащей мамы. Ведьма-специалист в белой мантии целительницы взмахнула волшебной палочкой и уверенным голосом начала читать заклинание:
– Носилки срочно необходимы, чтоб пациента могли нести мы!
В воздухе возникли носилки из тонкой, словно паутинка, ткани.
– Пульс слабый, но ровный, – объявила целительница, приложив пальцы маме к горлу, как раньше я.
Появились еще целители в белом, и меня стали оттеснять от мамы. Но я не отходила от нее ни на шаг.
Целитель в ранге магистра качнул головой:
– Отнесем ее вниз, в медкабинет. Но нужно спешить!
Бережно, словно хрупкое стекло, маму подняли и уложили на носилки. Мамина голова безжизненно склонилась к плечу. Маму понесли прочь. Я побежала следом, но целительница, которая создала носилки, остановила меня:
– Ты останешься здесь, неофит Эвергрин.
– Мне нужно к ней! – закричала я. – Она моя мама! Я могу помочь…
Я запнулась, увидев жалость в ее глазах.
Она сказала очень мягко:
– Целители не смогут нормально работать, если ты будешь рядом.
Захлопнулись тяжелые двери зала, и от наступившей тишины зазвенело в ушах. Я оглянулась: королева с мертвенно-бледным лицом застыла, словно изваяние, а возле нее стояли ведьмы и волшебники, которыми я всегда восхищалась.
– Ей вернут магию… Правда?
Советники молча переглядывались между собой.
– Правда?
Никто не ответил. Только Нория сочувственно положила мне руку на плечо. Но легче от этого не стало, как и от грустных взглядов других советников. Я не могу такого допустить, не могу и не допущу!
Я вырвалась из рук изумленной Нории, бросилась к двери и, глотая слезы, помчалась вниз по ступенькам. Уголек бежал за мной.
Всего одну луну назад Гроттель убеждал Совет лишить меня магии – у меня, мол, недостаточно волшебной силы, чтобы выполнить квест на ранг неофита.
Если бы я послушалась тогда – спасло бы это мамину магию?
Когда я ворвалась в медкабинет, мама лежала на узкой койке посередине комнаты и казалась ужасно маленькой и хрупкой. Вокруг столпились целители. Они удивленно оглянулись на меня.
– Неофит Эвергрин! – строго сказал длинноносый волшебник-магистр в круглых очках. – Мы уже говорили – тебе сюда нельзя!
– А если… если я откажусь от своей магии? – спросила я. – Могу я… отдать ее маме?
– Я н-не знаю, как передать м-магию от одного человека другому! – Магистр весь покраснел и даже заикаться начал от возмущения. – Этого никто не умеет!
Мама вдруг шумно вдохнула, как будто до этого не дышала вовсе. Ее веки дрогнули, и она открыла глаза.
– Мама! – Я протолкалась к ней и сжала влажную, холодную ладонь. – Мамочка, пожалуйста, скажи, что ты поправишься…
Целители заговорили все разом:
– Нужно ее стабилизировать! Она…
– Эва, уйди, – прошептала мама.
Все ее тело дернулось. Она глухо вскрикнула, а меня как будто молнией ударило – я словно чувствовала мамину боль.
Мама отвернулась.
– Найди папу, попроси его прийти. Но я не хочу… Не надо, чтобы ты видела меня такой.
У меня горло перехватило. Я еле выговорила:
– Может, я отдам тебе свою магию…
– Нет. – Мама помотала головой. – Уходи, Эва. Прошу тебя…
Мама не хочет, чтобы я была рядом. Я зажала себе рот рукой и, ничего не видя от слез, выскочила за дверь.
Я оказалась в одной из прославленных хрустальных башен королевского замка. Все те же сверкающие окна. Тот же город снаружи. Та же Торидо, бурля и пенясь, бежит себе как ни в чем не бывало…
А на самом деле все изменилось. Все стало не так, как раньше.
Я смотрела на ослепительное сияние за окнами, пока от яркого света не заболели глаза. Почти ничего не видя, написала папе, чтобы срочно шел сюда. Через силу сотворила чары, отправляя птицу-письмо, – руки после этого долго тряслись.
Потом я стояла в дверях королевского зала собраний и смотрела, как королева с гвардейцами допрашивают Норию, Конроя и советников.
Но выяснить им ничего не удалось. Удивительно – даже Конрой понятия не имел, что произошло и почему Гроттель так рассвирепел… Конрой признался, что видел такое заклинание много лет назад, когда Гроттелю пришлось сразиться с ведьмой, чья магия вышла из-под контроля, но, насколько он знал, с тех пор великий магистр ни разу к этому заклинанию не прибегал.
Все прочие ведьмы и волшебники Малого Совета знали это заклинание в самых общих чертах и не представляли, как обратить его вспять. У них также не было никаких догадок по поводу того, зачем Гроттель мог создать Разрушителя.
– Для нас это полная неожиданность, – уверял кто-то. – На сегодняшней встрече, хоть ее и собрали экстренно, должны были заниматься вопросом о каких-то спорах между гильдиями… Никак не о Разрушителе! Никто не ожидал, что все закончится катастрофой.
Советники то и дело поглядывали на меня, а я застыла на пороге, сжав кулаки и отчаянно стараясь осознать, что произошло.
Мама. Катастрофа, о которой они говорят, случилась с моей мамой.
Когда расспросы закончились, ведьмы и волшебники столпились возле меня, но их голоса текли мимо, словно морская соленая вода. Я тонула в их жалости.
Мы так тебе сочувствуем!
Ужасная трагедия.
Если будет нужна помощь, обязательно скажи!
Мало-помалу их сожаление иссякло – так узенький месяц постепенно исчезает совсем, и остается только темное небо без единого лучика света. День клонился к вечеру, и советники один за другим уходили домой, к семье, к своей обычной жизни.
Они могут уйти домой, а мой дом уже никогда не будет прежним.
Как я хотела, чтобы мама вскочила с больничной койки, веселая и с блеском в глазах. Чтобы Шарлотта и Дэви оказались рядом, взяли меня за руки и напомнили, что я не одна. И чтобы Рин, моя хранительница из Аутери, сказала мне, что все будет хорошо. И чтобы папа скорее пришел – тогда я смогу вернуться к маме.
Ничего не замечая вокруг, я уселась на скамью у входа в медкабинет и стала ждать. Уголек забрался ко мне на руки, вздрагивая от прикосновения к моей холодной коже и все-таки стараясь меня согреть. Огонь у него на хвосте погас, но лисенок был теплым, как всегда, и это заставляло вспомнить, что надежда еще есть. Все еще может перемениться. Огнелис кашлянул, как будто в горле что-то застряло, а у меня все тело заныло тоже. Из легких рвался крик, и я ничего не могла с ним поделать.
Мы с Угольком смотрели на дверь, за которой лежала мама, и верили, что в любую минуту может случиться хорошее. Вдруг целители выйдут и объявят, что мама поправляется.
Каждый удар сердца причинял мне боль – в нем боролись надежда и отчаяние. Ждать, ждать, ждать…
Глава 6Невозможные истины
– Меня – главой Совета? – взволнованно пискнул чей-то голос.
Посреди коридора стояла Нория, прижимая ладони к пухлым щечкам и не сводя глаз с принцессы Анри.
– В Совете есть и другие, гораздо сильнее меня…
– Специалист Доуэль, королева просит вас временно побыть главой, потому что вы знаете Совет, как никто другой. Вы для него сделали ничуть не меньше, чем Хаято Гроттель.
– И все-таки… – Нория растерянно тряхнула головой.
– Может быть, поработаете, пока не появится новый великий магистр? Вы знаете Совет лучше всех. Королева вам доверяет, особенно после того, что вы сейчас рассказали о своем прошлом. Она понимает, что вы никогда не подвергнете королевство опасности, не то что Хаято Гроттель.
Королева и Анри правы. Нория всегда была ко мне добра, даже когда во мне не было ни капли магии. Мои занемевшие плечи чуточку расслабились. Несмотря на горе, стало легче дышать, зная, что мама непричастна к созданию Разрушителя. Нория сможет направлять Совет намного вернее Гроттеля.