– Я не могу из этого сделать метлу!
– Ну, я видела, как ты исцелила глубокую рану. Уж наверное, с прутиками как-нибудь справишься! – раздался знакомый мелодичный голос.
Я так и подпрыгнула. У прилавка стояла Рин в своей зеленой форменной одежде. А я тут с огнелисом разговариваю, как будто он может ответить! У меня запылали щеки.
– Ой, Рин!
Моя хранительница улыбнулась:
– Эва, я не хотела тебя пугать. Собиралась подойти раньше, но ты так глубоко задумалась…
– А могла бы и подойти, я ничем не была занята, – возразила я. – Заказчиков все равно нет.
Рин внимательно посмотрела на меня:
– Случилось что-нибудь? Я хочу помочь, я же твой хранитель!
Я не смогла скрыть неуверенность в голосе.
– Не знаю… Я не знаю, Рин, будет ли от меня польза городу. Корабль тогда еле-еле спасла, и с чем работала-то – с камнями и водорослями! Сома с командой так надо мной потом смеялись… Повезло со мной Аутери, ага? Ничего не могу нормально сделать…
Рин присела на ящик и задумчиво наклонила голову к плечу.
– Эва, никто не бывает всегда идеальным, – сказала она, помолчав. – На меня в один из первых рейсов пассажир наорал, а другого стошнило прямо на мою форму.
– Но я не знаю даже… – Я не смогла сказать Рин, что мэр Тайра не хочет видеть меня в городе; нельзя так говорить о ее маме. – Не знаю, кому я здесь нужна, если честно.
Рин постукивала пальцами по краю ящика.
– Главное, что ты стараешься, верно? Может, я не лучший работник на корабле, но такие, как мы с тобой, всегда стараются и не сдаются. Я не откажусь от моря из-за одного несчастного пассажира. А ты, Эва, может, колдуешь не так, как другие, но все-таки ты людей спасла! Если это не называется стараться изо всех сил, то я уж и не знаю.
Я открыла рот… и снова закрыла. Поерзала, повертела в руках волшебную палочку. Слова Рин укутали меня, словно теплое одеяло.
Рин больше не стала меня уговаривать. Наклонившись над прилавком, она рассматривала метлу, и до меня сквозь запахи пота и угля долетел чистый, нежный аромат высушенной на солнце одежды.
– Что с метлой? В прошлый раз она как-то… по-другому выглядела.
– Уголек ее разодрал. Обиделся, что меня долго не было, и разнес все в домике. С тех пор я его одного не оставляю.
Рин потрепала огнелиса по голове, и он, ни капельки не смущаясь, сверкнул зубами в улыбке.
– А можно ее починить магией?
Под пристальным взглядом Рин я схватила обломки прутиков и сложила их поверх шнурка и меха.
– Давай действуй! – подбодрила Рин.
Я покраснела. Не привыкла колдовать на виду у заинтересованных зрителей.
Глубоко вздохнув, я махнула волшебной палочкой и проговорила нараспев:
– Надо ветер крепко спрясть, полетать хочу я всласть!
Шнурок расплелся на отдельные волокна, лисий мех обмотался вокруг прутиков, и я почувствовала, как утекает магия. Вспыхнуло красное сияние, и у меня заслезились глаза.
А когда я проморгалась, в руке у меня был пучок совершенно целых прутиков, да не темных, как раньше, а теплого золотистого цвета.
– Видишь? Работает твоя магия! Теперь попробуй кусочек моей формы.
Рин вытащила из нагрудного кармана зеленый носовой платок и протянула мне.
– Правда можно?
Она кивнула.
– Спасибо! – обрадовалась я.
Вокруг прилавка столпились приютские дети. Им как раз хватало роста, чтобы заглянуть через край. Прибежала Шарлотта, вытирая пот со лба и прижимая к груди стопку листков. Правая рука все еще была обмотана бинтами – жарко, наверное, по такой погоде.
– Шарри, Шарри, видела? – Мальчишка с торчащими во все стороны вихрами дергал ее за рукав.
– Ай! Осторожней, повязка! Что видела-то?
Шарлотта плюхнулась на ящик поближе к Рин и устроила потертую холщовую сумку у себя на коленях. Из сумки торчали еще какие-то бумаги.
– Это задание никогда не кончится! – ворчала Шарлотта. – Представьте только – раздать объявления всем торговцам и всем встречным туристам! Это же сколько народу! А платят одну медяшку вместо трех бронзовых монет, как обычно.
Из дверей приюта выглянула старушка с коротким ежиком седых волос и привычно хмурым выражением лица:
– Шарлотта, я тебя давно жду! Твоя очередь обед готовить.
Шарлотта застонала:
– Прошу прощения! Сейчас иду.
Я замерла. Тут я могу кое-что сделать! Рин, перехватив мой взгляд, заулыбалась, как будто точно знала, о чем я думаю.
– Готова с пользой применить свою магию? – шепнула моя хранительница.
– Еще как!
Только неизвестно, примет ли Шарлотта мою помощь.
Рин подмигнула и сказала громче:
– Я кое-кого знаю, кто может тебе подсобить. Кто-то волшебный, кто хочет помочь всему городу.
Я поклонилась:
– К твоим услугам!
Шарлотта посмотрела на меня, вздернув нос, потом оглянулась на старушку, нетерпеливо пыхтящую в дверях. Наконец обвела взглядом длинный ряд домов, от мэрии до прибрежных скал. Она как будто примеривалась, оценивая, можно ли мне доверять, как она доверяет Рин и Дэви.
– Ладно, – вздохнула Шарлотта.
Она бросила на прилавок стопку пергаментных листков и вынула из кошеля на поясе туго свернутый свиток и угольный карандаш.
– Кё попросил раздать объявления о Празднике огней.
– О, это я могу…
– И надо узнать у торговцев, кто что будет продавать на празднике.
Я взволнованно перевела дух. Говорили, что Праздник огней – самый красивый праздник в королевстве, но я на самом деле мало о нем знала.
– Какой он, этот праздник?
– Светящиеся рыбки самые красивые! – крикнул один мальчишка.
– Светящиеся рыбки? – переспросила я.
Дети ахнули, ужасаясь моему невежеству.
Шарлотта ответила, раздувая ноздри, как будто объяснить – непосильная задача:
– Каждый год во время Праздника огней наши моряки приманивают светящихся рыб нашей знаменитой сладкой кукурузой. Обычно эти рыбы держатся на глубине, ищут там себе пару, пока течение не унесет их снова в море. А когда они поднимаются на поверхность за приманкой, вода вся мерцает.
Дети стали хватать листки с объявлением.
– Хотим на праздник! Хотим посмотреть мерцающих рыбок!
Шарлотта отцепила их ручонки от стопки листков:
– Это для торговцев! И для гостей Аутери. А вы тут живете! Сейчас всех отправлю в дом!
Дети спрятали руки в карманы и, переминаясь с ноги на ногу, стали смирненько слушать.
– Я с радостью помогу!
Наверное, можно заколдовать листки, чтобы они сами разлетелись по магазинам. Я уже начала придумывать заклинание.
Быстро по ветру летите, людям новость сообщите? Нет, магия не отзывается, никакого покалывания в пальцах. Прямо к цели смело мчите, всех на праздник пригласите – тоже не то…
Шарлотта нахмурилась:
– Знаешь, тебе бы вывеску получше…
Я считала, что плакатик с надписью «ВЕДЬМА ЭВА» вполне годится, хотя на расстоянии нескольких шагов его уже нельзя было прочесть.
Рин кивнула:
– Шарри права! Непонятно, чем ты занимаешься – ясновидением или, может, предсказанием погоды?
Я глубоко вздохнула:
– Или полуволшебным ремонтом?
Полуволшебный ремонт – до чего обидно звучит, даже когда сама это произносишь! Слишком много правды в этих словах. А ведь я никогда не слышала о полуволшебных ведьмах. Бывают или настоящие ведьмы и волшебники, или люди, совсем лишенные магии.
Моя хранительница мягко улыбнулась:
– Ну да, или так.
Шарлотта прикусила губу:
– Я немножко умею рисовать. Если поможешь раздать листки, могу нарисовать тебе вывеску.
– Она не просто «немножко умеет» рисовать и всякое такое! – немедленно встряла Рин. – Видела ее бумажных зверей?
Я выпрямилась. Взаимопомощь – не хуже, чем плата деньгами.
– Тебе, наверное, обед готовить пора?
И тут как раз из окна приюта выглянула старушка.
– Шарлотта!
Шарлотта сразу сникла:
– Я еще приду… Я скоро…
– Давай я покормлю малышей, – предложила Рин, со вздохом глядя на листки. – Эх, как я любила этот праздник, когда была маленькая! Мы с мамой…
Я вздрогнула – это же она про мэра Тайру!
– …обходили все-все киоски со вкусностями! Так было замечательно! Еще до того, как я стала работать на корабле.
Рин покачала головой, как будто эта мысль сбила ей ностальгическое настроение, и махнула детям:
– Команда, за мной! Слушать приказ капитана: сейчас будем обедать!
Она увела детей, а я нашла для Шарлотты несколько дощечек. Еще Шарлотта попросила красной, золотой и белой краски. Я произнесла:
– Были яркими такими – станьте красками цветными! – и превратила красный ломтик помидора из своего обеденного сэндвича в красную краску, стебельки медово-рыжей сухой травы в золотую, а кусочек булочки с повидлом – в белую.
Шарлотта обмакнула палец в красную краску и понюхала.
– Пахнет свеженьким помидорчиком! Прямо лизнуть хочется.
– Вот, рисуй этим! – Я протянула ей кисточку, сделанную из прутика и пучка травы, и тут же нахмурилась. – Как рука, не болит? Может, я тебе помогу рисовать?
– Уже почти зажило. – Шарлотта взяла кисточку в здоровую руку. – Да и все равно я левша. Эва, ты давай работай над заклинанием!
Впервые со дня нашего знакомства мы остались вдвоем. Шарлотта поставила вывеску на землю с другой стороны прилавка, и мне было видно только синюю ленту у нее в волосах, которую трепал ветер. Наверное, Шарлотта не хочет, чтобы я смотрела, как она рисует. Какое-то время мы работали молча. Шарлотта напевала себе под нос что-то нежное и немного печальное.
– Почему ты выбрала Аутери? – спросила вдруг Шарлотта.
Я выронила листки, и они рассыпались по всему прилавку, а я покраснела.
– Ах, Аутери? Вообще-то, я не специально…
Я рассказала, как заснула от магического истощения, когда исцелила руку Вауда, а потом Рин меня разбудила и сказала, что Аутери – конечная остановка.
– Так ты могла и в другом городе сойти?
Я оглянулась на виднеющийся вдали золотой купол мэрии.