Дверь приюта скрипнула, открываясь шире, и у меня сердце глухо стукнуло в груди.
– Рада видеть, что у вас все хорошо, – сказала мэр Тайра. – Ну что, Хикару, пойдем с нами до площади? Я тебе куплю кукурузную лепешку, если ты поможешь принести в приют еще лепешек, на всех. Прости, на этот раз я не захватила с собой игрушек.
При мысли о еде у меня в животе заурчало. Я так соскучилась по папиным круассанам!
– Я готов! – пропищал Хикару.
Снова заскрипела дверь.
– Проклятье! – выдохнула я.
Если так и буду тут сидеть, мэр Тайра обязательно меня увидит, спускаясь с крыльца. Я вскочила и поставила Уголька на землю.
– Пошли! – прошипела я лисенку, норовившему пуститься в погоню за своим пушистым хвостом.
Я шмыгнула за угол, а огнелис так и остался стоять перед мастерской, склонив голову набок и глядя на человека у края причала, все еще не сводящего взгляда с моря.
– Иди сюда! – взмолилась я, знаками подзывая лисенка к себе.
Наконец он подбежал, и в этот самый миг дверь окончательно распахнулась.
Я шепнула:
– Теперь бежим!
И мы помчались, петляя по мощеным улочкам. Наконец, пятнадцать или двадцать головокружительных поворотов спустя, я совсем сбилась с дороги и остановилась, держась за бок.
Мы стояли посреди главной площади. Над нами возвышалась мэрия. В трехэтажных домах, окружающих площадь, при каждом окне были балкончики. Жители развесили на них сушиться на летнем солнышке разноцветные рубашки. Уже начали открываться магазинчики, и каждая дверь словно манила окунуться в новый мир.
Уголек показал мордочкой на переулок, откуда шел соленый запах порта, смешиваясь с запахом душистого мыла от выстиранного белья. Лисенку хотелось вернуться к морю и поваляться на солнцепеке.
– Пусть она сначала уйдет! – Я решительно отказывалась двинуться с места.
Но раз уж я оказалась на площади, может, начать обходить торговцев? Тогда, если все-таки встречу мэра, смогу отчитаться, что не совсем зря трачу здесь время.
– Пошли, начнем вот с этого магазина! – позвала я Уголька, показывая на бакалейную лавку.
Хозяин уже с ног сбился по случаю утреннего наплыва покупателей. Его золотая рубаха промокла от пота, и он, смущенно поправив картуз на темных курчавых волосах, попросил меня зайти попозже.
Я подошла к другой лавке – там вроде было не так много народу. На деревянной вывеске красовалось всего одно слово: КУКУРУЗА. Специализированный магазин, что ли? Вывеска на соседней лавке гласила: МОРОШКА, точно такими же оранжевыми буквами с завитушками. Может, оба магазина специализированные?
Я перешагнула порог и от удивления разинула рот.
Я оказалась в кукурузном поле. В магазине. В самом центре города.
По крайней мере, такое было впечатление. Земляной пол сплошным ковром устилали блестящие кукурузные рыльца. Полки забиты всевозможными товарами, так или иначе связанными с кукурузой. По углам даже росли кукурузные стебли. Я погладила подушку в форме кукурузного початка и шелковые носки с узором в виде кукурузы – каждое зернышко вышито золотой нитью.
Возле кассы на прилавке лежали горячие, с пылу с жару, золотистые кукурузные лепешки. От них по всему магазину расходился невероятно вкусный аромат. Уголек одобрительно заурчал.
– Ну-ка, что это у нас тут? – Из-за кассы выглянула невысокая худая тетка с густыми черными волосами.
Голос у нее был писклявый, как у полевой мыши, если бы мыши умели говорить. Надетый поверх золотой рубахи фартук был вышит узором из кукурузных початков.
Я вытащила из рюкзака свиток:
– Вы запишетесь на праздник?
Она выхватила у меня из рук пергамент и проглядела, бормоча себе под нос:
– Я еще не решила, чем буду торговать на празднике…
– Я могу зайти попозже, – предложила я, и она кивнула.
У двери я остановилась:
– Ой, я тут подумала, если можно… Мэр просила меня помочь с подготовкой к приходу Разрушителя. Вы не знаете, где в городе больше всего нужна защита?
– Защита? Надеюсь, в Совете не думают, что Разрушитель до нас дойдет! – Хозяйка магазинчика нахмурилась, ее остренький носик подергивался, как у мыши. – В прошлом году Разрушитель обрушился на Келперн, и даже до нас долетели отголоски урагана. Многие здания пострадали от воды. Наверное, неплохо бы сделать дома водоотталкивающими… Знаешь, у ведьм и волшебников бывает такая магия.
Она сощурила глаза, словно только что заметила мою остроконечную шляпу:
– Ты ведьма?
И тут я оцепенела – на улице раздался звучный, медовый голос мэра Тайры. Я глянула на заманчивую горку лепешек на прилавке и почувствовала, как вся кровь отхлынула от лица. Госпожа мэр и малыш Хикару собирались за кукурузными лепешками! Конечно, она их покупает именно в этом магазине!
– Тьфу ты! – простонала я и, заметив узкую дверь в стене, ведущую, скорее всего, в соседнюю лавку, бросилась к ней и стала дергать ручку. – Простите, мне надо идти!
– Не вздумай ее открыть! – с неожиданной злобой рявкнула хозяйка магазинчика.
Я попятилась и сшибла на пол целый штабель свечей с ароматом кукурузы – на них даже были нарисованы кукурузные початки.
– Не буду, не буду! Только вы ничего не говорите, пожалуйста! Как будто меня здесь вообще не было! – в отчаянии взмолилась я, кое-как укладывая свечи на полку.
Мэр Тайра вошла в магазин, а я втиснулась в кукурузный сноп и затащила туда же Уголька.
– О чем это ты… Ах, мэр Тайра, здравствуйте!
– День добрый, Трикси, – ответила госпожа мэр.
Хикару шел за ней, ведя ладошкой по краю полки.
– Как Трина поживает?
– Я так рада вас видеть! – засюсюкала хозяйка. – Трина, полагаю, как всегда, при всех своих причудах и злосчастьях.
Последние слова она прокричала в сторону двери между лавками. Я только сейчас заметила, что дверь была по краям прибита гвоздями. Кто-то стукнул в нее с другой стороны кулаком.
Госпожа мэр вздохнула:
– Нет бы вам с ней жить мирно, как раньше…
Уголек забрался ко мне на колени, безмятежно вывесив розовый язык, – и не скажешь, что этот огнелис только что носился как угорелый по городу. Он было запыхтел, но я на него шикнула.
– Будь у меня метла, мы смогли бы удрать, – прошептала я с намеком, и лисенок радостно заерзал. – Тихо, ты!
Хикару повернулся в нашу сторону и подошел ближе.
Я затаилась, не смея дышать, а Уголек преспокойно выглянул, шурша кукурузными стеблями.
Хикару широко раскрыл глаза:
– Ведьма!
– Что такое? – откликнулась мэр Тайра. – Ты же хочешь кукурузную лепешку, правда?
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» – мысленно взмолилась я, прижимая палец к губам.
Хикару в ответ сморщил нос.
Мэр Тайра кашлянула:
– Хикару?
У малыша заблестели глаза.
– Мэр Тайра, знаете что?
У меня сердце ушло в пятки.
– Да, Хикару?
Я не думала, что она может быть такой терпеливой.
– Я…
Повесив голову, я приготовилась выползти из укрытия.
– Я хочу тысячу кукурузных лепешек!
На радостях я чуть не выпала из снопа.
Несколько долгих-долгих минут спустя мэр Тайра и Хикару ушли, пошатываясь под тяжестью громадных пакетов с лепешками. На прощание малыш мне подмигнул.
– Я двадцать штук съем! – пообещал затихающий вдали голос Хикару. – Все сразу – ам!
Кукурузные стебли раздвинулись, и в мое убежище заглянула Трикси.
– Может, объяснишь, ведьма, с чего ты вдруг залезла в мою декоративную инсталляцию?
С горящими щеками я выбралась наружу и отряхнула юбку от кукурузных рылец.
– Я… э-э… я у мэра Тайры пока что не самая большая любимица. Она не будет рада меня видеть.
– Да кто ты такая? – нахмурилась Трикси.
– Ученица Эва Эвергрин, приехала служить Аутери.
– Девочка с водорослями, ну-ну! Так вот почему ты спрашивала о Разрушителе? – Трикси скрестила руки на груди, глядя на меня искоса. – Не слишком ли ты маленькая?
– Я сдаю вступительный квест на ранг неофита!
Я выпрямилась во весь рост. В конце концов, ее кудри еле достают до верхушки моей ведьминской шляпы.
Трикси визгливо захохотала:
– Ну ты и фрукт!
В запертую дверь снова заколотили с той стороны.
– Хочу громко говорить – и буду! – заорала Трикси, обращаясь к двери. А потом, не понижая голоса, ко мне: – Найдется у тебя заклинание, чтобы заткнуть эту чуму?
Земля задрожала под чьими-то гневными шагами. А потом на пороге возникло новое действующее лицо.
– Эй, ты! – Незнакомка свирепо сдвинула брови, глядя на меня. – Скажи этой букашке, пускай примолкнет!
Но Трикси только фыркнула:
– Ведьма, скажи этой жужелице, пусть проваливает из моего магазина!
– Вы двойняшки?
Я переводила взгляд с одной на другую: те же густые черные волосы и точь-в-точь одинаковый рост. И даже одеты одинаково, в золотистые блузы с карманами по бокам, только у Трины на фартуке вышита не кукуруза, а морошка.
Двойняшки, точно.
– Ни в коем случае! – машинально ответила Трикси.
– Не может быть никакого родства между мной и человеком, который одержим кукурузой! – фыркнула Трина.
– Как могу я быть сестрой, да еще двойняшкой, этой чумы, которая без ума от морошки? Что в дурацких ягодах такого особенного? Вороника и то лучше, и жимолость, и шафранная ягода!
Сестры старались перекричать друг друга, восхваляя одна – кукурузу, другая – морошку.
В магазин заглянула старушка с палочкой:
– Трикси, есть у тебя свежие кукурузные…
Она глянула на разъяренных двойняшек и заковыляла прочь со всей скоростью, какую позволяли ее старческие ноги.
– Постойте! – крикнула Трикси, но старушка уже затерялась в толпе. – Ну вот, я лишилась покупателя, и все из-за этой дурацкой ягодины! Разве не найдется заклинания, чтобы она вела себя прилично?
Я так и застыла.
– Вы хотите, чтобы я вас обеих заколдовала?!
– Да что угодно, лишь бы прекратить это безобразие! – огрызнулась Трикси, жестом указывая на себя и Трину. – Мне надоело, что мою кукурузу недооценивают!