Эми бросилась ко мне, ее тут же окатило водой, и она отъехала назад, за порог.
– Ох! Эва, ты там как?
– Все в порядке!
Хотя на самом деле не очень-то. Надо исправлять! Я призвала магию:
– Поумерь свою ты прыть, полегоньку надо лить!
Волшебная палочка засветилась, и струи воды стали тише, снова обратились в туман. Обрызганные водой цветы как будто сделались ярче. Листья жадно впитывали влагу. Я посмотрела вверх. Все работало!
– Эва, это чудесно! – Эми в восторге стиснула руки. – Я такого уже много лет не видела!
Я закрутила вентиль, и туман рассеялся. Неуверенная улыбка расцвела у меня на губах, словно хрупкий весенний цветок пробился из мерзлой земли. Толпа с любопытством заглядывала в дверь и окна.
– Тьфу ты! – Я ахнула, прижав ладонь ко рту.
– Что такое?
Я показала на платье Эми, все в мокрых пятнах.
Она только отмахнулась:
– Ничего страшного! В цветочном магазине без этого не обходится. От капли воды никому еще не было вреда. – Эми с печальной улыбкой посмотрела в сторону моря. – Вот когда воды много, бывает всякое.
Я сглотнула. С полей шляпы текло. Мокрая и замерзшая, я поежилась, потому что подумала о Разрушителе.
– Ну вот… – Я слабо махнула рукой, показывая на трубы. – Все починилось.
– Я, когда только услышала о тебе, сразу подумала, что от тебя будет польза городу! – улыбнулась Эми. – Спасибо, Эва!
Я обвела взглядом ярко-зеленые листья и словно ожившие цветы. Пусть я не обошлась чистой магией – все-таки я, наверное, могу сделать что-то хорошее. И может быть… может быть, я придумаю, как защитить Аутери от Разрушителя.
Вечером при свете весело мерцающего лисьего огонька в банке я впервые раскрыла «Разнообразные зелья». Оказалось, как и с заклинаниями, тут предлагались не конкретные рецепты, а общие соображения.
Поскольку Аутери стоит на море, здесь пригодилось бы водоотталкивающее зелье – для защиты от града, снега и наводнений. Что-то похожее советовала и Трикси – до того, как запретила мне соваться в ее магазин. Эми такое зелье тоже было бы кстати.
Собери теплые вещи, призови теплые мысли, все смешай и надейся на сухую погоду.
ПРИМЕРЫ ТЕПЛЫХ ВЕЩЕЙ: горящая свеча, костер, шерстяные носки и многое другое.
Я покачала головой. И это называется рецептом? Я сложила в кастрюльку ингредиенты: свечные огарки, обгорелые деревяшки и просто щепки. Перемешала волшебной палочкой.
– Храни тепло, собери всех вместе…
В кастрюльке полыхнуло странным зеленовато-бурым светом. Я отскочила. Заклинание получилось без рифмы, и вряд ли зелью полагалось превратиться в чадящую бурую слизь.
Я подозрительно заглянула в кастрюльку. От варева пахло дымом. По крайней мере, взрываться оно не собиралось. Я обмакнула несколько узких полосок пергамента в дымящуюся смесь, а потом – в воду.
Бумага намокла.
В ногу мне ткнулось что-то влажное. Уголек смотрел на меня снизу вверх, держа в зубах одну из призванных мною книг: «Магические приключения».
– А, спасибо, что принес! – рассеянно проговорила я. – Постой… Зачем ты ее притащил?!
Уголек положил книгу к моим ногам.
– Мне не нужно больше бумаги! – воскликнула я, поднимая с пола желтую обложку. – Тем более здесь одна обложка!
Остальная часть книги валялась в углу – страницы отдельно от переплета.
Уголек замахал хвостом, выпрашивая скумбрию в награду.
– Ничего ты не получишь, безобразник! – простонала я, бросаясь на кровать и утыкаясь лицом в подушку.
Закуталась в тоненькое одеяло и дала себе слово, что завтра будет лучше.
Глава 18Слаще, чем сахар
Что-то забурчало на всю округу. Я потерла живот. Время обеда, а я забыла захватить с собой очередную папину посылку.
– Проголодалась?
Я дернулась от неожиданности. Передо мной, облокотившись о прилавок, стояла незнакомая женщина. Узкое лицо с хищной улыбкой, волосы заплетены в две толстые косы, черные с рыжиной пряди кое-где выбиваются из прически. В руке бумажный пакет. От запаха свежеиспеченного хлеба у меня слюнки потекли.
– Я – Юри, работаю вон в том магазине. – Она ткнула большим пальцем в сторону «Морской пены». – Давно собиралась подойти познакомиться.
Мы пожали друг другу руки.
– Я – Эва, хозяйка этой мастерской, гм… полуволшебного ремонта.
– Так это правда? Ты действительно ведьма?
Я кивнула.
Юри ответила широкой улыбкой.
– А меня Эдмунд отправил спросить. Не верит, что в Аутери приехала ведьма, несмотря на шляпу и всякие рассказы. Выходит, я выиграла!
Она покружилась на месте и захохотала, когда из-за угла выглянула чья-то физиономия.
Эдмунд был солнечно-смуглый, тугие кудряшки почти полностью скрывал поварской колпак. Не то чтобы Эдмунд был толстый, но его широкие плечи заслонили от меня солнце. Он смущенно улыбался.
– Значит, вы вдвоем работаете в кондитерской?
– Вчетвером. Еще хозяин, мистер Райдерн, и его сын. Мистер Райдерн – самый талантливый художник в королевстве! Это он делает сахарные скульптуры для витрины. – Юри оглянулась через плечо. – Вон он!
На этого человека я налетела в один из первых своих дней в Аутери. Он и сейчас глядел на море, словно время для него остановилось. Портовые грузчики с тяжеленными ящиками на плечах обходили его стороной, как будто давно привычную статую, которая всегда стоит на одном и тот же месте.
Я спросила:
– На что он смотрит?
– Его жена была капитаном, – тихо ответила Юри. – Несколько лет назад она вышла в море на своем корабле, «Дева Аутери», как раз перед приходом четвертого Разрушителя. Никто не ждал землетрясения. И цунами вслед за ним. А главное, никто не ждал…
Из-за ее спины раздался знакомый голос. Он звучал негромко, но так, словно каждое слово было неподъемным грузом.
– Что моя мама исчезнет без следа.
Юри с Эдмундом застыли.
Я вытянула шею и увидала позади них Дэви. Стиснув дрожащие кулаки, он посмотрел мне прямо в глаза и договорил:
– Словно по волшебству, как будто ее никогда не было на свете.
Юри густо покраснела.
А я наконец-то поняла, почему человек на берегу неотрывно смотрит вдаль и ищет в волнах то, чего никогда не найдет. Потому что надежда – это особое, жестокое волшебство, и с нею рядом всегда идет боль несбывшегося.
Дэви подошел, вымученно улыбаясь, и облокотился о прилавок рядом с Юри и Эдмундом. Я вспомнила, как осторожно Кё спрашивал его об отце. А Шарлотта с непонятным ожесточением говорила о том, что море уносит жизни. Они думали о маме Дэви.
В порту зазвонил колокол. Я вздрогнула.
– Корабль идет!
Работники оставили свои ящики и бочонки и бросились к шлюпкам, перевозить на берег пассажиров.
– Еще один корабль, уже? – сказал Эдмунд и зашагал назад, в кондитерскую.
Юри и Дэви остались. Юри оглянулась на отца Дэви.
– Я его приведу, – сказал Дэви.
– Прости, Дэви! – крикнула Юри ему вслед.
Он остановился и оглянулся. Толпа обтекала его. Грустная улыбка мелькнула на губах.
– За что, Юри? Тебе не за что извиняться.
Дэви встал рядом с мистером Райдерном, потом опустился на колени, что-то бережно вынул из кармана и пустил плыть по воде.
– Что это у него? – шепотом спросила я.
– Дэви каждый день складывает цветы из бумаги и предлагает их в дар морю Констанции. Он говорит: может быть, по цветочной дорожке его мама к нам вернется. – Юри наморщила лоб. – Когда мы с Эдмундом приехали в Аутери, Райдерны отнеслись к нам как к родным. А теперь, когда смотришь, каково им…
Дэви с отцом еще постояли, глядя на море. Наконец Дэви отвернулся.
– Пап, идти пора.
Голос его отца прозвучал хрипло, он совсем отвык разговаривать.
– Домой, она возвращается домой…
У меня волосы на затылке зашевелились.
Дэви покачал головой:
– Нет, пап… Она… – Голос у него сорвался. – Пап, это я.
Мистер Райдерн моргнул, глядя на сына.
– А, Дэви…
Дэви взял его за руку и повел прочь от берега. Отец то и дело оглядывался, словно был не в силах оторвать взгляд от бесконечного моря, пока дверь кондитерской, звякнув колокольчиком, не захлопнулась за ними.
От слов мистера Райдерна у меня мороз пошел по коже. Она возвращается домой.
Я спросила Юри:
– Он… всегда такой?
– С тех пор как его жена пропала, он по-особенному относится к воде. И говорит непонятное – будто жена еще жива. А если увести его от воды подальше, он вроде как приходит в себя и разговаривает вполне осмысленно. Море его словно околдовывает. Может… море напоминает ему о ней.
Голос Юри дрогнул. Она подняла повыше бумажный пакет, взглядом умоляя меня прекратить этот разговор.
– Угощайся, пожалуйста! Из булочной прислали лишнюю порцию, и я подумала – пора познакомиться с нашей новой соседкой. А то мы тебя до сих пор не навестили!
Я развернула шуршащую бумагу и вдохнула аромат только что изготовленных сэндвичей с белоснежным сыром, нарезанным в виде полумесяцев, ломтиками помидоров и ярко-зелеными травами в булке с хрустящей корочкой, чуть припорошенной мукой. Тесто для булочки было закручено в форме морской раковины.
Мой желудок откликнулся громким урчанием. Юри заулыбалась:
– Судя по звуку, эти сэндвичи нашли хороший приют! Заходи в кондитерскую, мы тебе еще конфет отсыплем. Имбирные тянучки довольно острые, но я их обожаю!
– Спасибо, Юри! – Я помахала ей вслед. – И ты приходи, если будет нужно что-нибудь починить!
Я повернулась к морю. В ушах все еще звучали слова мистера Райдерна: «Она возвращается домой».
Следующие дни я прилежно обходила торговцев одного за другим, и ничего катастрофичного не случилось. Песочные часы показали, что я в Аутери уже две недели. Как быстро время летит! При всякой возможности я забегала к своему прилавку. Там я оставила лист пергамента с просьбой записываться, если кому требуется ремонт, но страничка так и оставалась пустой.