– Вы требовали подпись главы города. Вот, она подписала – и все остальные горожане тоже!
Гроттель забормотал, брызгая слюной:
– Обучение всего лишь у одного учителя… девчонка… мне докладывали, что Нела примчалась к тебе на помощь…
По залу пронесся хрустальный звон.
Я озадаченно нахмурилась, а потом вытаращила глаза – через боковую дверь в зал заседаний вошла смутно знакомая женщина в элегантном облачении, светлом, как хрустальные стены королевского замка. На голове принцессы Стеллы сверкал тонкий серебряный обруч. Она мне подмигнула, а я в растерянности не знала, как ответить. Лишенные магии граждане королевства могли входить в Зал Совета только в одном случае…
– Ее королевское высочество королева Алиана, избранная всеми нами правительница королевства Ривель! – объявила принцесса Стелла, стукнув об пол длинным деревянным посохом.
Она шагнула в сторону, и в зал с высоко поднятой головой вступила королева Алиана.
– Королева Алиана, – прошептала я, сгибаясь в низком поклоне.
И все вокруг поклонились, даже Гроттель.
Размашистыми шагами, гордо выпрямившись, королева поднялась на возвышение. Ярко-оранжевое платье в крестьянском стиле с затейливым узором из желтых цветов красиво развевалось, казалось, будто огненный цветок танцует на волнах. Я впервые видела королеву так близко. У нее был решительный взгляд и волевой подбородок, и она была ошеломительно прекрасна, почти неземной красоты. Всего на несколько лет старше моей мамы, но в уголках глаз пролегли морщинки, и в темных волосах блестели серебряные нити, как будто за время после восшествия на престол она постарела не на двадцать, а на все сорок лет. И все же сама ее осанка говорила о том, что королева Алиана рождена для трона.
Их с мамой взгляды встретились, и мне на секунду почудилось, что в глазах королевы сверкнула печаль. Я помотала головой. Просто я слишком волнуюсь из-за посвящения, вот и выдумываю невесть что.
– По-моему, Эва заслужила патент.
Придворные внесли хрустальный трон, и королева уселась. Ее накрашенные темно-алой помадой губы улыбнулись Гроттелю.
– Благодарю, что пригласили меня на церемонию.
Судя по выражению лица, Гроттель уже сто раз пожалел об этом приглашении.
Королева Алиана повернулась к притихшей толпе и взмахнула рукой, словно тоже творила заклинание.
Принцесса Стелла объявила:
– Можете садиться!
Все принялись устраиваться на дубовых стульях, шелестя одеждой, словно призраки.
Гроттель молчал, будто ждал разрешения говорить, и нетерпеливо почесывал запястья. Все в зале глаз не сводили с королевы, даже мама, стиснувшая руки, и Уголек, опасливо выглядывающий из-под моего стула.
Глубоко вздохнув, королева Алиана заговорила:
– Некоторых из вас я сегодня вижу впервые. – Она посмотрела на Конроя, сидящего на другой стороне зала, а потом на меня.
Я чуть не растеклась лужицей под пронзительным взглядом этих карих глаз.
– И я рада, что мы сегодня собрались по такому приятному поводу. Благодарю вас всех за то, что служите королевству и кровью, и душой.
Мы закивали. Даже худые щеки Гроттеля чуть-чуть разрумянились от королевской похвалы. Он начал свою речь, рассказывая о том, как мы с Конроем проходили вступительный квест для посвящения в неофиты.
Все было как во сне, только на самом деле – а значит, лучше всякого сна.
Помощница Гроттеля, Нория, что-то настрочила на карточках из плотного пергамента. По знаку Гроттеля зрители начали аплодировать. Под нескончаемые аплодисменты Конрой поднялся на возвышение и получил свой патент. Он тут же взмахнул волшебной палочкой, его черная рубашка приобрела бронзовый оттенок, и овация грянула с новой силой.
Я тоже хлопала, хоть и ерзала на сиденье. Уголек то и дело тыкал меня носом, вроде бы тоже от нетерпения. Наконец Конрой вспомнил, что ему не положено вечно торчать на сцене, наслаждаясь всеобщим вниманием, и вернулся на место.
Гроттель сказал:
– Следующий!
– Эвалитимус Эвергрин, – подсказала королева со своего трона.
Гроттель сухо махнул рукой:
– Иди сюда!
Он сунул карточку мне в руку. Потом наклонился, и мне в нос ударил специфический запах – похоже на антисептик, которым папа обрабатывал мои царапины.
– Посмотрим, долго ли ты сумеешь удержать свой патент.
Он так быстро это прошептал, что я решила – померещилось. Гроттель толкнул меня в плечо, разворачивая, и отправил на место.
Все произошло стремительно, зрители толком и похлопать не успели.
Но тут мама встала, расправила плечи и громко зааплодировала. Принцесса Стелла ударила посохом об пол, и только тогда зрители присоединились. Зато аплодисменты звучали так мощно, что крыша дрожала. Даже сама королева Алиана мне хлопала! Я сияла, глядя на счастливые лица вокруг, и мне казалось, что солнечный свет, льющийся сквозь стекла, наполняет меня и согревает мне сердце.
Теперь я была одной из них.
Сквозь симфонию аплодисментов пробилось глухое рычание Гроттеля. Я оглянулась – его глаза были прищурены, словно искали во мне слабости. Он был как ястреб, высматривающий добычу.
А мне хотелось взлететь над крышами, над облаками, в самое небо!
Я получила патент!
А мамин сияющий взгляд? Это было для меня дороже всего на свете.
Как только я снова села, Уголек вскочил мне на колени и стал обнюхивать патент.
– Это несъедобное!
Я внимательно рассмотрела карточку, запоминая каждое слово, и спрятала ее в кармашек рюкзака, подальше от острых огнелисьих зубов.
Гроттель ворчливым тоном подвел итог заседания Совета:
– Поздравляю соискателя… э-э… соискателей… с присвоением ранга неофита. – Он, будто нехотя, перевел взгляд с Конроя на меня и прибавил: – Помните: возможно, выбор новых неофитов определит судьбу королевства!
Затем Гроттель позвонил в колокольчик и тем самым закрыл заседание.
– Прошу всех проследовать наружу! Настало время волшебнику-неофиту Нитте и ведьме-неофиту Эвергрин призвать свои листья.
Туман, ползущий от рек Торидо, оседал на ветке дерева, сверкая, словно драгоценность. Я дохнула на воду и древесину, призывая их ожить.
По другую сторону дерева неофитов Конрой тихонько пробормотал заклинание и ткнул росинку волшебной палочкой. Раздался стеклянный звон, и на ветке мгновенно появился бронзовый листик. Толпа разразилась приветственными криками. Конрой злорадно посмотрел мне в глаза.
Уголек зарычал, в точности выразив мои мысли.
Ну конечно, Конрой первым получил свой лист, а как же иначе.
Я стиснула палочку в руке. Если бы я могла зачаровать свой листик, чтобы он появился алмазно-золотой, как мамин, тихо покачивающийся на ветру! Мама стояла в первых рядах толпы и ободряюще мне улыбалась.
Я тронула ветку волшебной палочкой. У меня не было заготовлено никакого хитрого заклинания, поэтому я просто сказала правду:
– Я сдала вступительный квест на ранг неофита. Мне нужно призвать свой лист, потому что тогда я смогу помогать друзьям с помощью магии. Пожалуйста! Мне очень нужно им помочь.
Я вспомнила Дэви – как он бережно опускает на воду сложенный из бумаги цветок. А Шарлотта, упрямо отказываясь жалеть себя, рассказывает мне, как оказалась в Аутери.
Это все – для них.
А если совсем честно, то и для меня.
Чтобы показать, что я заслужила. Я сражалась за это кровью, по́том и слезами, против самого страшного урагана и самого недоверчивого мэра. Пусть все знают, что и такие, как я, могут добиться исполнения своей мечты.
Наконец я придумала заклинание:
– Грусть и радость в конце пути… Поставить точку, чтоб дальше идти!
Росинка на ветке стала вытягиваться, впитывая древесный сок, замерцала и преобразилась в бронзовый лист. Он качнулся на легком ветерке, его звон слился со звоном других листьев, а на поверхности пролегли тонкие линии, складываясь в надпись, которую я ждала всю свою жизнь.
Эвалитимус Эвергрин.
Я, Эвалитимус Эвергрин, девчонка с каплей магии, стала полуволшебной ведьмой.
ЭпилогПамятное заклинание
Я стояла перед деревом неофитов и старалась до мельчайших подробностей запомнить свой сверкающий бронзовый листок. Мама обняла меня за плечи:
– Пойдем праздновать?
Вокруг уже снова прихлебывали горячий чай и уничтожали горы слоеных круассанов с корицей – только успевай приносить новые, в еще липкой сладкой глазури.
Я покачала головой:
– Одну минутку… Я сейчас.
Мне почему-то казалось, что пока не время праздновать. Внутри меня горел огонь.
И словно в ответ этим мыслям в кармане что-то зашуршало. Я потрогала сложенную карту, и острый угол кольнул палец – будто упрек, что я о ней забыла. Я осторожно вытащила бумажную фигурку из кармана, и у меня сдавило горло.
Шарлотта сложила карту в форме щита – как те, которые заслонили Аутери от Разрушителя.
Я же хотела помочь Шарлотте и Дэви… Обязательно нужно помочь!
Уголек заскулил, подталкивая меня лапкой, и доверчиво уставился на меня. Как будто Шарлотта и Дэви поручили ему напомнить их слова.
Эва, ты помогла Аутери.
У тебя есть настоящая магия.
– Что-то же я могу сделать, правда? – медленно проговорила я. – Могу пробовать снова и снова, как тогда, с водоотталкивающим зельем.
Я вытащила из кармана волшебную палочку и отошла за деревья, подальше от праздничной толпы. Пусть, пока я колдую, меня окружает только шум рек-близнецов и легкие брызги тумана, оседающие на коже. Их прикосновения обжигали, как будто реки Торидо тоже испытывали меня.
В голове вертелось наше с мамой заклинание поиска, но сейчас я колдовала в одиночку, – значит, надо было найти собственные слова ради друзей, которые для меня важнее всех на свете. Дэви всегда в меня верил. А Шарлотта научила верить в себя.
Я приставила волшебную палочку к пергаменту и медленно произнесла заклинание: