Спят в безымянных могилах влюбленные рядом друг с другом.
На католическом кладбище, скрытом глухою стеною
От городской суеты, — лежат они, всеми забыты.
Жизнь рядом с ними проносит, как шумный прилив океанский,
Тысячи страстных сердец — там, где застыли сердца их,
Тысячи пылких умов — там, где умолкли их мысли,
Тысячи рук трудовых — там, где их труд завершился,
Тысячи ног усталых — там, где закончился путь их!
Темен по-прежнему девственный лес; но в краю, где стоит он.
Люди иные живут, с иным языком и укладом.
Лишь на туманном прибрежье Атлантики вечно шумящей
Горстка акадцев осталась с тех пор, как отцы их вернулись
После скитаний на родину, чтоб умереть в ее лоне.
Там в рыбацких домишках по-прежнему вертятся прялки,
Девушки ходят в нормандских чепцах и передниках пышных,
И у огня вечерами историю Эванджелины
Слушают молча, — а рядом грохочет прибой океана,
Низким, горестным гулом вторя стенанию леса.