14А кто вас не примет и ваших слов слушать не станет, то, уходя из этого дома или из этого города, даже пыль с ваших ног отряхните. 15Говорю вам, легче будет Содому и Гоморре в День Суда, чем тому городу.
6 Иер 50.6; Мф 15.24 7 Мф 3.2; 4.17; Лк 10.9, 11 10 Числ 18.31; Лк 10.4, 7; 1 Кор 9.14; 1 Тим 5.18 12-13 Лк 10.5-6 14-15 Лк 10.10-12 14 Деян 13.51 15 Быт 18.20-19.28; Мф 11.24; Лк 10.12; 2 Петр 2.6; Иуд 7
Ст. 5 – Избегайте дорог, ведущих к язычникам – дословно: «Не уходите на дорогу язычников». Это семитизм, означающий запрет проповеди язычникам. И поскольку миссионерские наставления начинаются с этих слов, то перед нами не совет, не рекомендация, но строжайшее запрещение. Город самаритян – это не только их столица Самария, но и вся самаритянская область. Язычники рассматривались евреями как люди беззаконные, то есть лишенные Закона, дарованного Богом исключительно народу Израиля. Это были люди чуждые во всех отношениях: по крови, по религии, по отношению к нравственности. Самаритяне же были родственным народом, имевшим общее происхождение. Но между ними и евреями существовала давняя историческая вражда, имевшая политические и религиозные причины. Во время выселения евреев в Вавилон самаритяне были оставлены на своей земле, а затем они смешались с иноземными колонистами из Вавилонии и Мидии. Самаритяне признавали в качестве авторитетного только Пятикнижие Моисея, они не признавали иерусалимский Храм. Вражда особенно усилилась после того, как во II веке до н. э. по приказу еврейского первосвященника Гиркана был сожжен самаритянский храм на горе Геризим. Самаритяне, особенно женщины, рассматривались евреями как люди ритуально нечистые. Территория Галилеи была окружена с одной стороны языческими землями, а с другой – самаритянскими. Кстати, некоторые понимают это ограничение деятельности апостолов как требование не покидать Галилею и сосредоточить все усилия на ней, и подобное понимание не лишено оснований.
Такой строгий запрет на миссионерскую деятельность среди язычников и самаритян вызывает сильное удивление, особенно после торжественного заявления Иисуса о том, что «многие придут с востока и с запада» (8.11). В 1-м Евангелии Самария упомянута здесь в первый и в последний раз. Евангелия Луки и Иоанна создают впечатление, что Иисус относился к самаритянам гораздо благожелательнее. Вспомним хотя бы притчу о милосердном самаритянине (Лк 10.30- 37) или повествование о том, как Иисус впервые открыл Свое мессианство, причем в Самарии, к тому же самаритянской женщине (Ин 4.25-26). Несомненно, первые читатели Евангелия тоже были в шоке, ведь ко времени его создания языческая Церковь уже давно существовала и по численности многократно превосходила общину, состоявшую из евреев-христиан.
Почему же Матфей сохранил эти слова? Трудно представить себе, чтобы он выступал против благовестия за пределами Израиля. Ведь его Евангелие пронизано универсалистскими идеями: в генеалогии Иисуса перечислены женщины-иноплеменницы, первыми приветствовать новорожденного Царя пришли языческие звездочеты, Иисус неоднократно восхваляет веру язычников, Евангелие заканчивается великим поручением идти и научить все народы.
Одновременно комментаторы обращают внимание на то, что во время Своего земного служения Иисус обращался только к соплеменникам, подчеркивая, что Он послан только к ним. Мы не знаем ни одного случая, когда Он, даже появляясь на языческих территориях, возвещал бы там Радостную Весть. Даже исцеляя язычников, Он делал это по их настойчивым просьбам, как бы уступая давлению. Было замечено, что все исцеления язычников совершались Иисусом на расстоянии.
Разные ученые по-разному пытаются решить эту проблему. Одни полагают, что Иисус ничего подобного не говорил, а матфеева община, противясь евангелизации язычников, приписала такое речение Иисусу, ведь в других Евангелиях эти слова отсутствуют. Другие же, наоборот, уверены, что речение верно отражает отношение Иисуса к язычникам, слова же великого поручения исходят от Церкви, пытавшейся оправдать миссионерство среди язычников.
Но более верно, как считает большинство, мнение о том, что Иисус, во-первых, осознавал, что Он послан Богом к народу Израиля, чтобы исполнить тем Его договорные обещания. Именно в этом проявилась Божья любовь к Своему народу, Его верность Завету с ним. Поэтому во время Своего пребывания на земле Иисус сосредоточился на служении Израилю и требовал того же от Своих учеников. Во-вторых, Он предвидел, что между Его служением и явлением Царства в полноте силы будет временной промежуток, когда христианские миссионеры понесут Весть и остальным народам. После Его смерти и воскресения рухнут все стены, разделявшие народы, и Церковь из узконациональной станет всемирной, и не будет больше «ни еврея, ни язычника, ни раба, ни свободного, ни мужчины, ни женщины» (Гал 3.28). Итак, Его ограничение носило временный характер и было отменено самим Иисусом.
Но почему же все-таки Матфей, единственный из евангелистов, сохранил это речение? Вероятно, для того, чтобы в сознании Церкви сохранилась память об Израиле как о первенце Божьем, о том, что «спасение от евреев» (Ин 4.22). Ведь даже Павел, апостол язычников, никогда не забывал о приоритете детей Божьих: в какой бы город и страну он ни приходил, он всегда начинал свою проповедь с синагоги («сначала евреи, потом язычники»; см. Рим 1.16; Деян 13.46). Даже то, что Израиль в массе отверг своего Мессию, не заставило Павла отвернуться от него, он продолжал утверждать, что язычники – это не корень, а всего лишь ветви, привитые к маслине. И Павлу было дано пророческое откровение: «весь Израиль будет спасен» (Рим 11.17, 26).
Кстати, некоторые комментаторы видят здесь не запрет на проповедь, но лишь указание на последовательность апостольской проповеди: сначала евреи, потом самаритяне, затем язычники. Именно это мы видим в Деяниях апостолов. А некоторые Отцы Церкви, сами родом из язычников, смущенные этим речением, пытались увидеть в нем иной смысл: под путем язычников они понимали подражание распущенным языческим нравам и идолопоклонству.
Ст. 6 – О том, что запрет Иисуса носил временный характер, вероятно, свидетельствуют и слова «прежде всего». Значит, после того как Весть будет провозглашена в Израиле, апостолы смогут возвестить ее и другим. Большинство комментаторов согласно в том, что в словосочетании «потерянные овцы народа Израиля» родительный падеж имеет объяснительное значение: «потерянные овцы, то есть народ Израиля». В противном случае Иисус велит Своим вестникам ограничиться проповедью среди больных, отверженных и грешников (ср. 9.13). Ученики должны стать пастырями лишенных заботы и пропитания овец.
Ст. 7 – Главная задача посланцев Иисуса – возвещать Весть о близости того времени, когда Бог установит Свое единоличное правление и на земле, как на небе. Его посланцы должны повторять те же слова, которыми начал Свое служение Иисус (4.17), а также Иоанн (3.2).
Ст. 8 – Как и Иисус, они должны подкреплять свою проповедь делами: исцелением больных, воскрешением мертвых, очищением прокаженных и изгнанием бесов. Вряд ли эти повеления Иисуса надо понимать в духовном смысле. Из Деяний апостолов мы знаем, что апостолы успешно справлялись со своей миссией (Деян 3.6; 5.15; 9.40-42; 14.8-11; 16.18-19 и т. д.). Иисус предупреждает их о том, что они не должны превратить свое служение в источник дохода. Бог дал им в дар через Иисуса эти чудодейственные способности. Ср. слова Талмуда, запрещавшие учить Закону за деньги: «Как Бог научил Моисея Закону бесплатно, так делай и ты» и «Не делай из Закона венец, чтобы возвеличивать себя, или лопату, чтобы копать».
Ст. 9-10 – В этом стихе также даются указания, каким должен быть внешний вид посланца и его снаряжение. Запрещается брать с собой в дорогу все лишнее и иногда даже то, без чего, казалось бы, невозможно путешествие. Иисус не велит им брать денег («ни золота, ни серебра, ни медной монеты»), припасов («ни дорожной сумы»), ни запаса одежды. Запрещены даже обувь и дорожный посох. Интересно отметить, что в Евангелии от Марка сандалии и посох разрешаются; в Евангелии от Луки, в котором есть две миссионерские речи, в одной не велено брать посох, а во второй – сандалии. Комментаторы не могут решить, какой из вариантов ближе к действительности. Ведь посох и обувь не являются предметами роскоши: посох облегчал передвижение, а ходить босиком по раскаленной каменистой почве было очень трудно. Несомненно, такие требования были исполнимы только в условиях Палестины, где расстояния были небольшими. Павел и другие христианские миссионеры уже не могли руководствоваться ими.
Поэтому ученые склонны видеть дополнительный символический смысл в этих запретах. Брать с собой деньги и съестные припасы нельзя, так как миссионеры должны всецело посвятить себя своей деятельности и полностью полагаться на Бога, который снабдит их всем необходимым (6.33) – через тех, кто услышит их Весть и примет их к себе. Посох служил также оружием, которым отгоняли диких зверей, змей и разбойников. То, что миссионеры не имели посоха, свидетельствовало об их беззащитности, миролюбии, об отказе от любой агрессии. Отсутствие сандалий указывало или на крайнюю бедность, или на сакральный характер служения, так как, согласно Талмуду, на святую храмовую гору нельзя было подниматься в обуви, а также имея при себе какие-либо вещи, включая посох, кошелек и котомку. Кроме того, известно, что бродячие философы-киники всегда ходили с сумой, собирая пожертвования, а еврейские учителя всегда имели посох. Может быть, эти предметы запрещены для учеников Иисуса, чтобы отличить их от других проповедников.
Миссионеры имеют право на бесплатный кров и пропитание – и больше ничего. О том, что такие требования соблюдались в ранней Церкви, свидетельствуют письма апостола Павла, стремившегося не быть в тягость общинам и зарабатывавшего себе на жизнь собственными руками. У Луки вместо «пропитание» стоит «плата». А вот что говорит Дидахе: «Всякий приходящий к вам апостол да будет принят как сам Господь. Но он не должен оставаться долее одного дня, в случае же нужды может оставаться и на второй; если же останется три дня, то он лжепророк. Уходя, апостол не должен брать ничего, кроме хлеба (необходимого) до тех пор, пока где-нибудь не остановится. Если же потребует денег, то он лжепроро