Любопытно сравнить повествование Матфея и Марка с текстом Иоанна: там пир состоялся не за два, а за шесть дней до Пасхи, и Мария, взяв фунт нарда, умастила им ноги Иисуса, а затем вытерла их своими волосами. У Луки эпизод умащения Иисуса в последние дни Его жизни вообще отсутствует, но у него есть рассказ, имеющий некоторое сходство (Лк 7.36-38). Там события происходят в доме некоего фарисея Симона, и туда приходит женщина, известная грешница, которая своими слезами омыла ноги Иисусу, своими волосами вытерла их и умастила благовониями. Многие ученые считают, что перед нами претерпевшая изменения версия того же рассказа, что и у других синоптиков.
Ст. 8-9 – Поступок женщины вызывает раздражение у учеников (Иоанн говорит об Иуде). Им кажется ненужной подобная расточительность, ведь благовония стоят больших денег, которые можно было раздать бедным (Марк даже называет сумму – триста денариев). Раздача милостыни считалась очень богоугодным делом, особенно на Пасху.
Ст. 10 – Но Иисус велит замолчать тем, кто бранил женщину. Они хотели потратить деньги на добрые дела, но она так и поступила, причем от всего сердца, с безграничной щедростью, с той радостью, которая характерна для Царства Бога. Он объявляет ее поступок добрым делом.
Ст. 11 – Может показаться, что Иисус, всегда стоявший на стороне бедных и угнетенных, изменяет Своим принципам: «Бедные всегда будут с вами». Наличие бедных – это горькая реальность любого общества, и ученики призваны помогать нуждающимся. Но здесь совершенно иная ситуация. Поведение женщины противопоставлено трезвости и озабоченности учеников. Мы не знаем, была она богата или бедна, но в данном случае важно лишь одно: она отдала все.
К сожалению, эти слова часто использовались для оправдания того, что Церковь, пренебрегая заботой о бедных, делала упор на пышности культа. Но в данном случае все совсем не так. Ученики не поняли пророческой глубины этого действия, предсказавшего близкую смерть Иисуса, они практичны, они подсчитывают убытки, хотя и не из собственного кармана.
Ст. 12 – Истинный же смысл этого события заключается в том, что присутствие Господа отодвигает на второй план все прочие дела, даже жизненно важные (ср. Мф 8.22; Лк 9.60), тем более что здесь уникальная ситуация, которая была единственный раз в истории и не может повториться. Сама того не зная, женщина совершила дело милосердия, сделала то, чего не смогут потом сделать ученики: приготовила тело Иисуса для погребения. По обычаю, тела умерших умащались благовонными маслами для замедления процесса разложения (ср. Ин 19.40).
Ст. 13 – Есть еще одна сторона этого символического поступка. Иисус – это Помазанник. Когда царя помазали на царство, ему на голову возливалось благовонное масло. В 3.16 Иисус был помазан Святым Духом, а сейчас, перед смертью, этот торжественный акт совершен женщиной, имя которой осталось неизвестно. Во всем мире, всюду, где возвестят эту Радостную Весть, вспомнят о ней и расскажут о том, что она сделала. Вероятно, смысл слов «вспомнят о ней» глубже, чем кажется на первый взгляд. На библейском языке это означает, что о ней будет помнить Бог, а не только люди.
26.14-16 ПРЕДАТЕЛЬ
(Мк 14.10-11; Лк 22.3-6)
14Тогда один из Двенадцати, тот, кого звали Иуда Искариот, пошел к старшим священникам 15и сказал: «Что вы дадите мне, если я выдам вам Иисуса?» Они отсчитали ему тридцать серебряных монет. 16С этих пор он стал искать удобного случая, чтобы выдать Иисуса.
14-15 Ин 11.57 15 Зах 11.12; Исх 21.32
Ст. 14 – Евангелист подчеркивает, что именно это событие явилось побудительной причиной предательства Иуды. Великая и отчасти даже безрассудная любовь – и рядом то, что всегда кажется человеку самым ужасным, предательство.
Ст. 15 – В течение двух тысячелетий людей волнует вопрос, почему Иуда предал своего Учителя. Иоанн (12.6) и отчасти Матфей считают, что причина была прозаической: жадность, корыстолюбие. Но сумма, о которой говорит Матфей, очень мала – тридцать серебряных монет, то есть денариев. Правда, есть мнение, что речь идет о тридцати серебряных шекелях, равных шестидесяти статерам, или ста двадцати денариям (так в некоторых рукописях и у Евсевия и Оригена). Лука (22.3) и Иоанн (13.2) говорят, что в Иуду вошел Сатана.
Предлагалось множество других объяснений. Одни полагали, что Иудой двигала зависть и ревность к другим ученикам, но из 4-го Евангелия мы знаем, что он занимал отнюдь не последнее место в общине: он был казначеем, и есть даже предположение, что на последнем ужине он лежал на втором почетном месте, рядом с Иисусом. Другие видят в Иуде неуемное честолюбие: «Апостолы мыслили себе Царство в чисто земных категориях и понятиях и мечтали о видном и важном положении в нем. Должно быть, и Иуда думал так же... Когда другие ученики продолжали верить в свою мечту, Иуда уже понял, насколько она далека от реальности... и очень может быть, что любовь, которую Иуда когда‑то питал к Иисусу, обратилась в ненависть»[92]. Другие полагали, что Иуда принадлежал к партии экстремистов и хотел спровоцировать Иисуса на открытое выступление против Рима. Были и другие, романтические версии, превращавшие Иуду в трагического героя, который из любви к Иисусу исполнил повеление Бога стать предателем (так у Леонида Андреева).
Во время выступлений о. Александра Меня ему почти всегда задавали этот вопрос. Он отвечал так: раньше, в тихом и благополучном XIX веке, люди с трудом могли представить такое гнусное предательство и поэтому они романтизировали Иуду, но тем, кто жил в XX веке, предательство слишком хорошо знакомо, оно стало фактом повседневной жизни, его причина коренится в страхе. В стране, где доносительство стало массовым явлением, где предавали детей, родителей, супругов, ближайших друзей, предательство Иуды потеряло свой псевдоромантический ореол и стало простым и тривиальным явлением жестокой реальности.
Ст. 16 – Мы не знаем, что именно сообщил им Иуда, вероятно, место, где можно было арестовать Его ночью, не на глазах у толпы. Вряд ли он сообщил им что-то касающееся учения Иисуса, потому что он не предстал в качестве свидетеля на суде. Итак, ему оставалось дождаться удобного случая.
26.17-19 ПОДГОТОВКА К ПАСХЕ
(Мк 14.12-16; Лк 22.7-13)
17В первый день праздника Пресных Хлебов ученики подошли к Иисусу и спросили:
— Где нам приготовить для Тебя пасхального ягненка?
18— Ступайте в город к такому-то и скажите ему: «Учитель говорит: “Час Мой близок. У тебя Я отпраздную Пасху со Своими учениками”», — ответил Он.
19Ученики сделали то, что велел им Иисус. Они приготовили пасхального ягненка.
17 Исх 12.14-20
Ст. 17 – Матфей, как и Марк, говорит о первом дне праздника Пресных хлебов как о дне, когда в жертву приносили пасхальных барашков. Эти слова создают большие проблемы, потому что барашков приносили в жертву и готовили пасхальную трапезу не 15-го нисана, а накануне, во второй половине дня 14-го нисана. Некоторые ученые, убежденные в большей достоверности хронологии Иоанна (у него события происходят на день раньше, чем у синоптиков), считают эти слова евангелиста отголоском более древней традиции. Но из всего дальнейшего рассказа абсолютно ясно, что Матфей, как и остальные синоптики, убежден в том, что последний ужин Иисуса с учениками был пасхальным седером. Но так как 15-е нисана начиналось вечером 14-го нисана, возможно, он применялся к понятиям своих читателей, которые рассматривали эти события как происходившие в один день. Другие полагают, что, так как 14-го нисана в доме уже не должно было быть ничего квасного, этот день в народе мог считаться неофициальным первым днем праздника Пресных хлебов.
Слово Пасха, или по-еврейски Пе́сах (арам. Пасха) – это глагол: «он прошел мимо». Люди вспоминали, как ангел-губитель, уничтожавший египетских первенцев, прошел, по великой милости Бога, мимо домов, где жили евреи (Исх 12.27).
Как уже было сказано выше, примерно с полудня или с двух часов пополудни во дворе Храма начиналось принесение в жертву барашков, которые тоже назывались Пасхами. Когда‑то этот праздник был семейным, но затем, после реформы царя Иосии, пасхальная трапеза совершалась прямо во дворе Храма. К I веку, когда народ перестал вмещаться там, его стали проводить в городе, по домам, но барашков по-прежнему убивали во Дворе священников. В отличие от других жертвоприношений, заклание производилось не священником, а самим жертвователем – хозяином дома или кем-то вместо него. Кровь жертвы сцеживалась и шла по специальному трубопроводу в Кедронскую долину, где почва была поэтому очень плодородной, а крестьяне платили Храму особый налог за ее удобрение[93].
Праздник Пасхи был символом радости и свободы, и на Пасху все должны были сытно и вкусно поесть, причем были обязаны съесть барашка полностью, запрещалось оставлять несъеденной хотя бы часть. Поэтому люди собирались семьями или группами по 9-15 человек. Иосиф Флавий сообщает в «Иудейской войне», что на Пасху 70 г. было заклано 265 500 барашков (VI, 9, 3). Эта цифра сильно преувеличена, как часто бывает у Иосифа, но даже если уменьшить ее на один или два порядка, картина того, что происходило в этот день в Храме, впечатляет.
Кроме того, во время трапезы каждый должен был выпить четыре бокала вина. Бедняки, у которых не было денег, получали специальную помощь на приобретение всего необходимого. Кроме того, считалось очень богоугодным пригласить к себе на праздник неимущих.
Проводить пасхальную трапезу можно было только в Иерусалиме, в пределах его городских стен. Поэтому паломники договаривались с местными жителями, которые предоставляли им свободные комнаты или позволяли проводить пасхальную трапезу во дворе или на крыше дома. Деньги за помещение брать не разрешалось, но хозяевам в виде компенсации обычно оставлялись шкуры убитых животных.