Пятый, кряхтя, поднимался с земли. Похоже, бедолага здорово приложился спиной о брусчатку. Ничего, до свадьбы заживёт. Мисато переключилась на хондэн. Там действительно был виден какой-то свет, заметно движение, но никаких голосов, о которых говорил Пятый, не было слышно.
Решётчатая дверь рывком ушла в сторону, и наружу выскочила староста Хораки. Но в каком виде! Мисато похолодела. «Недостаточно убедительные аргументы», да? «Паранойя», да? «Ничего не угрожает», да? А что она теперь скажет руководству? Да чёрт с ним, с руководством! Что она скажет родителям?
Хораки кричала на бегу, но через невидимую преграду не доносилось ни звука. Её глаза — алые, как у Рэй — были расширены от ужаса. Староста натолкнулась ладонью на заграждение, рука соскользнула и на барьере, как на стекле, осталась красная неровная полоса. Но, в отличие от стекла, барьер ничего не задерживал на себе. Полоса уверенно заскользила вниз, не оставляя за собой никаких следов.
— Влипли! — Сорью безнадёжно следила за тем, как её подруга бьётся о невидимый барьер.
— Давай поправим всё, что можно, — предложила Аянами.
— Ладно.
— И про нас не забудь!
— Ла-адно!
— С барьером что делать? — спросил Синдзи.
— Держать! — в один голос ответили девчонки.
— Слушай, Первая, ты можешь её по-быстрому успокоить?
— По-быстрому? Могу стимулировать выброс эндорфинов.
— Давай. А почему у неё глаза красные?
— Только формируются.
— И долго ещё?
— Уже всё. Займись одеждой.
Кадзи и Пятый безуспешно пытались продавить невидимую стену. Мисато критически наблюдала за их усилиями.
— Не волнуйтесь, Кацураги-доно, — раздался позади знакомый голос. — Всё будет хорошо.
— «Не волнуйтесь»?! — взвилась Мисато. — Вы посмотрите на это! — она ткнула пальцем в Хораки и оцепенела.
Кровавые пятна на старосте бледнели и исчезали, лохмотья одежды сами по себе срастались друг с другом, превращаясь в привычную, чистую и аккуратно поглаженную школьную форму. В течение двух секунд глаза Хораки налились привычным карим оттенком. Она вдруг замерла, оглянулась, потом обвела взглядом собравшихся и её губы сложились, как если бы она произнесла: «Упс!»
— Икари-сама, подержите барьер ещё немного, — попросила Софи. — А мы выйдем и побеседуем с Хораки-сан.
— О чём? — напряглась Аска.
— О том, что говорить можно, и о том, чего говорить нельзя. Впрочем, я могу стереть ей память, если хотите. Это будет наилучшим выходом.
— Нет! — твёрдо ответила Аска.
— Я так и думала. Тогда по моему сигналу Икари-сама снимет барьер, и я сотру память у всех остальных, — мико сделала приглашающий жест, пропуская пилотов вперёд. — Прошу.
— Э-э-э… Софи-сан, — позвал её Синдзи, когда они остались одни, — то, что вы сказали в пещере… Это правда?
— Мне незачем лгать! — резко ответила мико.
Мисато молча наблюдала за тем, как из хондэна вышли её ученицы. Вслед за ними появилась Софи. Не обращая внимания на окружающих, Сорью заговорила с Хораки. Судя по жестикуляции, Аска извинялась и смиренно просила прощения. Староста небрежно отмахивалась — пустяки, мол, дело житейское. Аска просияла. Потом заговорила Софи. Её слушали внимательно, время от времени кивая в знак понимания. Наконец мико обернулась к хондэну и приглашающе махнула рукой.
По ступенькам спустился Икари-младший.
— Вы всё слышали, Икари-сама? — уточнила мико.
Мисато встрепенулась и потрогала воздух перед собой. Так и есть — барьер исчез.
— Эй! Секундочку! — властно обратилась она к Софи. — Кто вы? Что здесь происходит?
За спиной жрицы развернулась пара огромных крыльев. Словно состоящие из мириадов мерцающих точек, они переливались светом и производили впечатление чего-то совершенно неземного. Кто-то восхищённо ахнул.
— Не двигаться! — отработанным молниеносным движением Мисато выхватила из сумочки пистолет и прицелилась в мико. Софи взмахнула крыльями.
Мисато озадаченно захлопала ресницами и попыталась собраться с мыслями. Что тут вообще творится? Память сбоила, как на утро после хорошей попойки. Значит, эти четверо уговорили мико (или не мико?) показать им фрески. Они без разрешения отчалили в пещеры и только теперь заявились обратно. Так, вроде? Да, кажется, так всё и было. Стоп, но это же не повод брать человека на мушку! Вот чёрт! Теперь её точно будут считать ненормальной истеричкой и параноиком. Мисато вспомнила про вызванное подкрепление и мысленно застонала. Теперь, чтобы оправдать их вызов, надо будет найти нечто действительно экстраординарное. Экскурсии явно придётся затянуться.
— Морита-сан, покажите им всё, — обратилась мико к настоятелю.
— Будет сделано, — склонил он голову.
— Мне пора уходить. Прошу извинить, я не смогу проститься со всеми. Сделайте это за меня. Прощайте.
— Да, Софи-сама. Прощайте.
— Не двигаться! — уже не так уверенно повторила Мисато.
Мико повела крыльями и вдруг птицей взлетела в небо. Миг — и светлая точка растаяла в облаках.
Несмотря на вечер тяжёлого дня, в экскурсионном автобусе было шумно — ученики возбуждённо делились впечатлениями и соображениями по поводу увиденного. Основной темой были, конечно же, фрески в пещерах. Чтобы выиграть время для криминалистов, Мисато водила учеников к фрескам маленькими группами, мотивируя это решение соображениями безопасности.
Монахи, похоже, предвидели такое развитие событий. Они распахнули настежь все двери монастыря и повсюду сопровождали сотрудников NERV, отвечая на все их вопросы. Более того, они приготовили обед, которого хватило и на посетителей, и на криминалистов. Последние, впрочем, от трапезы отказались, а ученики остались от неё не в восторге.
Главный вопрос, который сейчас занимал всех — как они оказались на фресках тысячелетней давности и почему это Хораки, Айда и Судзухара нарисованы отдельно. То, что на общем рисунке нет ещё троих одноклассников, остальных мало интересовало. Нет — и не надо. Значит, и обсуждать нечего.
В отличие от прочих, Мисато этот вопрос беспокоил. Она помнила наизусть раскладку по прогнозируемой синхронизации кандидатов в пилоты. И то, что первой тройки — «первого трио», как говорил Кадзи — на рисунке нет, могло говорить либо о том, что они здорово просчитались, либо о том, что они чего-то не знают или не учитывают. Оба варианта были по своему плохи, и Мисато не могла сказать, который из них хуже.
Сзади послышались шум и возня, и сидящая в кресле экскурсовода Мисато недовольно развернулась в салон. Бушевала Сорью, а повисшая на ней староста пыталась её успокоить.
Аска мрачно смотрела в окно, думая о чём-то своём и не обращая внимания на проносящиеся мимо пейзажи. Хикари не хотела тревожить подругу, но любопытство в конце концов пересилило.
— Аска, а что за крылья были у Софи? — осторожно спросила она, когда Сорью очередной раз тяжело вздохнула.
— Крылья мерцающих звёзд. Память, — не оборачиваясь, ответила Аска.
— Ты же говорила, что крыльев было три.
— Сначала — да. Но в инициации участвовали шесть пар.
— А ещё какие?
— Крылья танцующего пламени и текущей радуги. Чувства и рассудок.
— А они кто?
— Петер и Клаус. Близняшки, — Аска посмотрела на сгорающую от любопытства Хикари и неохотно пояснила:
— Наши с Сином. Мы так и не узнали тогда, кто носит крылья мерцающих звёзд, и боялись, что всё сорвётся. А они, оказывается… — Аска запнулась.
— Она называла Икари «папулей», — напомнила староста.
Сорью наливалась бешенством.
— Значит, пока мы с Первой для него… Он, значит, налево бегал! — она вскочила на ноги. — Придушу гада!
— Стой! — Хикари вцепилась в локоть Аски. — Не сходи с ума!
Аянами искоса наблюдала за тем, как Синдзи, уставившись в потолок невидящим взглядом, размышляет о чём-то своём.
— Пытаешься сообразить, кто она?
— Вроде того, — Синдзи коснулся пальцами её руки и виновато улыбнулся.
— Никак не можешь вспомнить? — Рэй отдёрнула руку. — У тебя было так много женщин?
— Нет, но… Что-то знакомое. Софи… Софи… Софи… — он внезапно замолчал.
— Припомнил, папуля? — ядовито поинтересовалась Рэй.
— А? — Синдзи потерянно посмотрел на неё и замотал головой. — Нет, ничего. Не может быть…
От другого борта сзади раздался вопль Аски: «Придушу гада!» и вслед за ним голос Хикари: «Стой! Не сходи с ума!»
— Что там у вас? — недовольным тоном осведомилась Мисато. — Кому успокоительного прописать?
— У нас всё хорошо! — поспешно ответила повисшая на подруге староста.
Мисато уже открыла рот, чтобы развить тему дисциплины, но в этот миг зазвонил её мобильный.
— Да… Всё в порядке… Что?!
Школьники замолчали, стараясь расслышать реплики встревоженной учительницы.
— Уже?! Но, как же так… Ясно… Понятно… Будет сделано.
Мисато сложила телефон и взяла в руки микрофон экскурсовода.
— Внимание всем! — в её голосе, усиленном скрытыми динамиками, звенел металл. — Завтра утром состоится экскурсия в институт эволюционных исследований. Сбор в восемь на школьном дворе. Явка обязательна для всех! Ты слышал, Судзухара? Обязательна для всех! Ваши родители введены в курс дела и проследят, чтобы вы не опоздали.
— Блин! Кацураги-сенсей, ну почему завтра? — возопил Тодзи. Завтрашний чемпионат по волейболу накрывался медным тазиком и с этим, похоже, уже ничего нельзя было сделать.
— Капитан, что-то серьёзное? — спросил с заднего сиденья номер два из четвёрки охраны.
— Два часа назад появился Герольд, — Мисато не обратила внимания на демаскирующее обращение Второго. Да и поздно уже маскироваться. Она выглянула в боковое окно.
— Он уже виден.
Все дружно повернулись в ту же сторону. В вечернем небе над горами, почти у самого горизонта, сияла необычно яркая голубая звезда.
Изначальный мир. 5 августа 2016 (Мануэль Ривера. Договор)
Майор Джек Робертсон откашлялся и продолжил: