Действительно ли Земля вступила в новую волну массового вымирания, или, может, она уже почти схлынула? Первое из этих двух утверждений уже выглядело радикальным даже в 1980-е годы, но в самом начале двадцать первого века его, похоже, приняли как факт. (Второе, о том, что самая закономерная стадия этого вымирания, по крайней мере, для крупных животных, уже завершилась – это пока ещё новое поле для научной деятельности.) Многочисленные статьи и серии книг подробно касались этой темы. Хотя Майерс был там первым – даже выдвигая довод о том, что утрата плейстоценовых крупных млекопитающих связана с современным кризисом биологического разнообразия. Согласно этой гипотезе, вымирание такого большого количества крупных животных (главным образом млекопитающих и птиц) на протяжении последних 50000 лет было лишь началом ещё большей волны вымирания, которая продолжается в настоящее время и охватит также неизвестный отрезок времени в будущем.
Майерс считает, что новая стадия этого массового вымирания – повсеместное сокращение биологического разнообразия – начала развиваться примерно с 1950 года, когда пошло основное усиление человеческого вторжения в места обитания живой природы. В то время примерно 1,7 миллиарда людей жило в так называемых развивающихся странах, расположенных в крупных тропических и субтропических областях, для которых характерны обширные леса и другие нетронутые местообитания для представителей живой природы. К исходу тысячелетия человеческое население этих областей приближалось к 5 миллиардам человек. Майерс утверждает, что силы, вызывающие сведение лесов, опустынивание, эрозию почвы и уничтожение почвенного слоя, неэффективное сельское хозяйство, нерациональное использование земель, неадекватную технологию, и, прежде всего, чудовищную бедность, приводят к разрушению среды обитания и, в конечном счёте, к вымиранию видов, и что эти силы наиболее очевидно проявляются в развивающихся экваториальных странах. По его оценке, 50 % общего количества видов в мире вымрет, самое большее, в течение нескольких следующих веков. Хотя эта оценка может звучать резко, она соответствует оценкам других экспертов по биологическому разнообразию, в том числе оценке Е. О. Уилсона от 1992 года о том, что 20 % всех видов вымрет до 2020 года, а остальные 30 % или более – в дальнейшем; подсчёту 1990 года Питера Рейвна, согласно которому 50 % всех видов на Земле вымрет к 2100 году, и оценке 1992 года Пола и Энн Эрлих, в соответствии с которой 50 % всех видов вымрет к 2050 году.
Все вышеупомянутые ясновидцы занимают позицию, согласно которой основная фаза современного массового вымирания должна вскоре произойти (но пока этого не случилось). Но насколько точны эти представления? Где цифры, касающиеся текущих темпов вымирания, которые подкрепляют это заявление?
Измеряя видовое разнообразие
Определение темпов утраты видов выглядит прямолинейным: сведите в таблицу количество видов, живущих в данный период времени, и сравните это количество с количеством видов, живших в другие временные интервалы. Однако, у этой методологии, кажущейся простой, есть многочисленные проблемы. Чтобы получить величину вымирания, нам нужна точная перепись ныне живущих видов. Такой глобальной переписи биологического разнообразия на видовом уровне всё ещё нет. Никто не ставит под сомнение тот факт, что действия человечества вызвали вымирание в недавнем и не столь уж недавнем прошлом. Фраза «мёртв, как дронт» – это не просто сотрясение воздуха. Но в настоящее время идут большие дебаты относительно масштабов антропогенных вымираний, и ещё большие – относительно перспектив таких вымираний в будущем. В итоге вся проблема заключается в числах. Но числа, которые нам нужны, очень трудно получить: Сколько видов существует на Земле? Сколько их было в разные времена в прошлом? Сколько видов вымерло за последнее тысячелетие, за прошлый век, или даже за прошлое десятилетие или в прошлом году? И самый главный изо всех вопросов: сколько будет утрачено за следующие столетие, тысячелетие или миллион лет? Ни одна из этих цифр не доступна напрямую; к ним всем следует прийти, если это вообще возможно, путём абстракции, умозаключений, дедукции, или же просто на основе догадок. В отличие от оценок, приведённых выше, некоторые учёные задаются вопросом, приблизится ли утрата видов даже к 10 % от текущего мирового разнообразия, и предполагают, что такая небольшая потеря была бы едва заметной.
Сто лет назад обширный влажный тропический лес Амазонии был фактически первобытной экосистемой. Сегодня в нём почти нет такого уголка, который не был бы затронут людьми.
Почему же вообще происходит спор относительно того, сколько видов существует ныне на Земле? В наши дни и в нашу эру, когда современная наука может обнаруживать планеты у звёзд, удалённых на световые годы, и может вычислить возраст вселенной по движению и активности субатомных частиц, что может быть проще, чем сосчитать количество видов на Земле, а затем, через отрезок времени в двадцать лет, например, выяснить, сколько из них вымерло? Такое предприятие потребовало бы большую армию биологов, намного большую, чем маленькая горстка, фактически занятая этим родом исследований. В действительности у нас есть лишь размытое представление о том, сколько видов в настоящее время существует на Земле, сколько было в прошлом, и сколько вымрет в любое произвольно указанное время. Отсутствие у нас самой основной и необходимой информации – числа видов, ныне существующих на Земле – как раз и является причиной самых больших расхождений во мнениях.
Из 1,6 миллиона описанных в настоящее время живых существ на Земле приблизительно 750000 – насекомые[18], 250000 – растения, 123000 – прочие членистоногие, помимо насекомых, 50000 – моллюски и 41000 – позвоночные; остальное составляют различные беспозвоночные животные, бактерии, протисты, грибы и вирусы. Большинство организмов не оставляет никаких следов в летописи окаменелостей.
Точное значение мирового биологического многообразия неизвестно. Не существует никакой централизованной регистрации названий организмов, и из-за этого много видов получило имена по несколько раз. Таксоном Найджел Сторк считает, что уровень синонимии может приближаться к 20 %. Например, обычная «десятиточечная божья коровка», которая водится в Европе, имеет сорок различных научных названий, и это при том, что она представляет собой один и тот же вид. Такие ошибки могут выглядеть легко устранимыми, но многие виды демонстрируют широкий диапазон изменчивости, и наиболее уклоняющиеся экземпляры данного вида часто ошибочно описываются как новый или особый вид.
Означает ли это, что количество видов на Земле сегодня меньше, чем установленные в настоящее время 1,6 миллиона? Вероятно, нет. Большинство биологов, изучающих биологическое разнообразие, подозревает, что их существует гораздо больше, но вокруг того, насколько больше, кипят интенсивные дебаты. Наиболее экстремальные оценки находятся в диапазоне от 30 до 50 миллионов видов, и это означает, что специалисты по таксономии дали имена лишь 3 % видов на Земле, и потому только начали свою работу с тех пор, как 250 лет назад или около того Линней поставил задачу описать каждый вид. Другие, более осторожные души, предполагают намного меньшее количество, между 5 и 15 миллионами видов. Хотя и с этим гораздо меньшим числом ясно, что работа по описанию биоты Земли должна пройти ещё долгий путь.
Точность подсчёта видов меняется от группы к группе. Для некоторых групп, вроде птиц и крупных позвоночных, наша перепись почти завершена; новых открытий новых видов будет совсем немного. А вот среди большинства групп беспозвоночных и для легионов одноклеточных организмов вроде простейших, бактерий и других микробов, наверняка существуют миллионы форм, пока ещё не описанных. Ясно, что учёные никогда не добьются успеха в описании всех без исключения видов (однако, это было бы замечательно). Тем не менее, существует неотложная необходимость дать разумную оценку мировому биологическому разнообразию. Оно ближе к 1,6 миллиона или к 50 миллионам? Как можно дать наиболее достоверную оценку, не описывая каждый ныне живущий вид? Было предпринято несколько хитроумных попыток сделать разумную оценку числа видов, живущих на Земле. Еще 1800-е годы британские зоологи знали, что насекомые являются единственной наиболее разнообразной группой животных на Земле, и попробовали сделать перепись разнообразия насекомых мира, придя к результату, равному 20000 видов. Теперь известно, что, по крайней мере, столько же видов насекомых водится в одной лишь Англии. Как же в таком случае сделать более точный подсчёт видов по всему миру? Подходящий на сегодняшний день метод состоит в том, чтобы использовать соотношение известных и неизвестных видов в таксономических группах, которые изучались в течение долгого времени и считаются достаточно хорошо известными (вроде птиц и млекопитающих) для оценки общего мирового биологического разнообразия. Ботаник Питер Рейвн использовал этот метод в 1980 году и заключил, что мировое биологическое разнообразие составляет приблизительно 3 миллиона видов. Специалисты по разнообразию насекомых имеют особенно большой опыт по части изобретения новых и искусных способов получения таких оценок. Найджел Сторк и его коллега К. Г. Гастон заметили, что из 22000 видов насекомых, известных в Англии, 67 являются дневными бабочками. Если предположить, что отношение числа дневных бабочек к другим видам насекомых в остальных частях мира является тем же самым (предположение, весьма непроверенное, но вероятное), они пришли к оценке общемирового биологического разнообразия от 4,9 до 6,6 миллиона видов для одних только насекомых.
Второй метод достижения результата при оценке мирового биологического разнообразия состоит в экстраполяции от образцов. Образцы некоторой географической области, а не таксономической группы, переносятся в другой масштаб, чтобы охватить биосферу в целом. Это был именно тот метод, с помощью которого была получена самая известная изо всех недавних оценок биологического разнообразия, сделанная энтомологом из Смитсоновского института Терри Эрвином и опубликованная в 1982 году; она установила, что