Затем мы также предсказали бы, если бы эволюция была «истиной», что в истории жизни самые простые формы будут появляться первыми, а более сложные позже. Это мы тоже видим в процессе построения наших схем структуры родственных отношений в живой природе, но особенно в последовательности форм жизни, сохранившихся в летописи окаменелостей. Жизнь была представлена исключительно бактериями на протяжении первого миллиарда лет своего существования или около того, и лишь одноклеточными организмами на протяжении своих первых 2 миллиардов лет. Более простые формы животной жизни предшествовали более сложным – и рептилии предшествовали своим знаменитым производным, птицам и млекопитающим.
Итак, мало того, что эволюция правомерно считается научной концепцией; она также почти наверняка истинна – два её основополагающих предсказания о том, как должна выглядеть жизнь (как в наше время, так и в летописи окаменелостей) «подтверждены» настолько многократно, что у нас в итоге нет ни единого сколько-нибудь обоснованного сомнения в том, что жизнь в том виде, как мы её знаем, является продуктом эволюции.
А если нам не нужно предсказывать для себя будущее, чтобы увидеть научную природу самой идеи эволюции, неужели это всё, что мы сможем сделать? А что, если кто-то из нас не захочет сказать «Дазабутьтыобэт’м!», когда нам станет интересно узнать, что таит в себе будущее – особенно для нас самих, для человеческих существ, которые так недавно, но так глубоко изменили лик нашей Земли? Неужели мы не сможем сказать ничего рационального, ничего о том, что мы узнали об истории жизни, что может послужить отправной точкой для того, чтобы прогнозировать будущее – или, по крайней мере, ограничить возможности этого?
Волнующий ответ – «Да!»; мы можем сказать немало, и сказать вполне уверенно. Эволюция жизни, хотя её обычно истолковывают как череду событий, которые демонстрируют появление в итоге леопардов и бегемотов как завершение долгой родословной линии, тянущейся назад в прошлое, к первобытным бактериям, может также быть истолкована как последовательность событий и явлений, повторяющихся настолько часто, что мы можем быть уверенными, что они случатся снова. В частности, явления вымирания, сопровождающегося появлением новых видов, показывали, безо всякого сомнения, что на пути эволюционных изменений не случилось ничего, кроме разрушения окружающей среды, которое встряхнуло жизнь.
Жизнь может гасить мелкие местные возмущения (вроде пожаров или приливно-отливных волн) и заменять локально вымершие виды новыми переселенцами того же самого вида, пришедшими из нетронутых соседних экосистем. Но возмущения большего масштаба, вроде глобального изменения климата или объектов из дальнего космоса, сталкивающихся с Землёй, – это совершенно другой вопрос. Такие крупномасштабные возмущения часто настолько разрушительны, что ведут к полному вымиранию видов. Иногда, как во время великих массовых вымираний, столь ярко изображённых на страницах этой книги, они ведут к исчезновению целых семейств, отрядов или даже классов животных, растений и микробов. И в это время эволюция совершает прорыв.
Питер Уорд, будучи опытным палеонтологом, знает обо всём этом. Также он видит, что мы находимся в центре другой крупной волны вымирания, которая неизбежно вызовет противодействие эволюционного плана (в действительности же он думает, что это уже происходит!). Я полностью согласен с ним в том, что люди являются основной причиной текущей волны вымирания – и можно совершенно серьёзно утверждать, что такова судьба человечества, которая в очень значительной степени определит будущие характер и состав жизни на Земле.
И здесь встаёт другой вопрос: какова наша судьба? Другие люди, которые сделали попытку узнать, на что будет похожа эволюция жизни в будущем, предположили, что текущий вектор вымирания, включающий нас самих, пропадёт совершенно, давая всем прочим выжившим формам жизни возможность вернуть себе планету. Палеонтолог и художник Дугал Диксон в своей книге «После человека» сделал такое предположение и создал фантастическую и очень обаятельную работу, включающую выдуманных им «песчаных акул» и других животных будущего.
Алексис Рокман, чьи полотна, часто сделанные в ярких красках, столь же часто обращаются к весьма мрачным темам, на протяжении своей карьеры создал видение жизни на земле, всецело наполненной присутствием человечества – жестяные банки и выброшенные на свалку шины, образующие субстрат для обильной, продолжающейся Жизни. Видение Алексиса совершенно соответствует взгляду Питера на то, что человечество собирается выживать – и что будущее всей жизни будет обращаться вокруг нашего присутствия. Будущее уже здесь, в одомашнивании сельскохозяйственных животных и в безрассудстве генной инженерии, которая начинает разворачиваться на наших глазах. Предположение рациональное, но сильно отличающееся от пасторальных прогнозов Диксона.
Интересно, что случаи исчезновения культур в прошлом, где технологически продвинутые и сложно организованные общества исчезли, даже если их потомки сохранились, ведя более простую жизнь, также не могли бы стать источником для предсказания будущего. Текущая волна инициированного человечеством разрушения планеты могла бы вызвать не столько наше физическое исчезновение, сколько потерю «высокой культуры», нашего знания, если мы превысим свой мальтузианский[2] предел. Истощение плодородного слоя почвы, недостаток пресной воды, утрата рыболовных угодий, распространение голода, войны и болезни – все обычные апокалиптические видения, должным образом изложенные на этих страницах – могут и не привести к гибели наших тел, но наверняка смогут вызвать смятение в наших умах, в нашей культурной памяти, в наших знаниях.
Это упражнение, важное уже само по себе: осторожное раскрытие видения будущего, основанное на том, что, как мы увидели, случалось в прошлом, что происходит прямо сейчас с «джокером в колоде» человечества, неожиданно выпавшей картой, которая имитирует удар астероида, стёршего с лица земли динозавров 65 миллионов лет назад. Главная задача для всех нас – обдумать воздействие всех наших жизней, вместе взятых, на будущее жизни на нашей планете. Питер и Алексис объединились, чтобы создать любопытный карманный путеводитель, приглашение для каждого из нас попутешествовать вместе с ними, зная, что мы и так боремся с проблемой самостоятельно. И это, несомненно, будет реальным поводом прочитать здесь хоть что-нибудь.
ВСТУПЛЕНИЕ
Звенящий телефон был лишь ещё одной помехой на протяжении целого дня, заполненного ими, дня, похожего на другие в той череде времени, которую мы называем жизнью. Я ожидал местного звонка. Но небольшая электронная задержка телефона означала международный звонок, а чёткий акцент звонящего, акцент Оксфорда и Кембриджа, подтверждал, что звонят из Англии. В наши дни электронной почты никто не стал бы платить за телефонный звонок, если, конечно, не нужно было забросить удочку или получить выгоду, поэтому я слушал с готовностью.
Человек вкрадчивым голосом спросил Профессора Уорда, показывая тем самым европейскую тягу к формальности, столь привлекательную и уже давно вымершую в Америке на настоящий день. После того, как я подтвердил, что я – это я, он начал забрасывать удочку (выгода ещё будет). Он объяснил, что он был продюсером на БИ-БИ-СИ, отвечающим за тринадцатичасовой сериал об эволюции, тогда ещё на ранней стадии разработки. Он поинтересовался, можно ли задать мне несколько вопросов. Несомненно, ответил я, используя слово, которое, как я уверен, никогда не произносил британец. Он объяснил, что сериал был о будущем – фактически, о будущем эволюции. Я слушал внимательнее ещё и потому, что в то время почти закончил рукопись как раз этой самой книги. Он повторил, что ему оплачивают производство тринадцати часов телепрограммы, касающейся животных и растений будущего, от близкого до далёкого, где каждый час показывает срез времени в будущем, начиная с немногих следующих тысячелетий, и заканчивая отдалённым будущим, через миллиард лет после нашего времени, когда солнце будет приближаться к стадии, угрожающей существованию всей жизни на Земле. Мы поговорили ещё немного, и в это время я продолжал вопрошать у самого себя: «Тринадцать часов! Что они смогут выложить на экран за тринадцать часов?»
Далее была моя очередь говорить. Я объяснил мысли, которые составляют предмет этой книги, начав с основного предположения, которое задаёт тон всему последующему изложению: человечество по сути своей защищено от угрозы вымирания на всё время существования биологической жизни на планете, а если мы сумеем разработать эффективный способ межзвёздных путешествий, то ему не грозит вымирание всё то время, пока существует галактика. Поэтому любой сценарий, предполагающий будущее эволюции биоты, должен находиться в рамках мира, где господствует человечество – такого, как наш мир сегодня. В таком мире диапазон возможностей – в частности, вероятность появления экзотических новых планов строения тела и форм жизни, которые сделали бы телепрограмму привлекательной – строго ограничен. Те из них, что появятся, будут, вероятно, мелкого размера, поскольку человечество своими городами, фермами, дорогами и сплошными вырубками леса разделило планету Земля на множество крошечных биологических островов. Виды, которые возникают или эволюционируют на островах, обычно проявляют тенденцию к тому, чтобы быть маленькими. Иными словами, не появится никаких новых и экзотических крупных млекопитающих, птиц или рептилий.
По молчанию, которое последовало за этим, я заключил, что не дал того ответа, который хотел услышать этот продюсер. Он весьма кратко сказал мне, что его программа будет касаться будущего эволюции в отсутствии человечества – поскольку люди наверняка скоро вымрут. Если быть до конца честным, я тоже вижу, что среди моих знакомых это представление почти универсально. Похоже, что в основе веры человека в то, что